Заманчиво открытая клетка

       Март. Пора цветения всего: трава на лужайках стала постепенно зеленеть, гремучая ива обрастала листьями, а декоративные цветы Мадам Стебль начали распускаться. Только Нотт закапывал себя все глубже и глубже. Пакетик Саноса с каждым днем становился все легче, пока в один момент не опустел. На фоне всеобщей радости от начала весны, он выбивался из общей массы. Как всегда. Как в самом начале. Грейнджер все чаще бросала на него встревожанные взгляды в общем зале, когда за весь приём пищи он даже не касался еды, а после устраивала допросы, оставаясь один на один. Только это никак не помогало. Даже наоборот. С каждым днем, когда она оставалась в его руках, Нотт чувствовал себя хуже, каждый раз видя её рядом с одним из однокурсников. Желание выпотрошить каждого из них заставляло кровь кипеть, а сердце работать так, что его стук бил по ушам. И это создавало проблемы. Моментами он не мог контролировать себя, что из раза в раз раздражало гриффиндорку. Каждую ночь Нотт думал об этом, желая поломать конечности, только уже себе. Он не имеет право на ошибку. Он не имеет право разочаровать её. Он не имеет право потерять эту гриффиндорку.        И все же, он её разочаровывал. Нотт это понимал, но это не помогало ему не прикасаться к Саносу. Только эти чёртовы таблетки могли гарантировать его контроль, как бы идиотски это не звучало. Хотя, сейчас даже в этом Тео не был уверен. Если раньше Санос успокаивал, и только в случае реальной проблемы умножал его агрессивность, то сейчас он чувствовал злость постоянно. Даже при виде Гермионы она не исчезала. Нет. Это превращалось в такое сильное желание, что иногда он даже не чувствовал, когда действительно переходил некоторую черту. Из-за этого на ее теле периодически виднелись синеватые пятна, от которых Тео бросало в дрожь. Он собственноручно травмирует её, а Гермиона даже никак на это не реагирует, списывая это на чувствительность кожи и его увлеченность процессом.        Грейнджер плевать на них. Куда больше её волнует его состояние. Они стали ругаться. Отговорки, что в любых отношениях есть недопонимания, перестали действовать после третьего раза. Каждый раз, когда рядом с ней оказывался Кормак, тут как тут был и Тео, которому нужен только повод. Хотя, для него факт того, что Маклагген ближе, чем на километр, уже был весомым поводом. К удивлению Гермионы, последний каждый раз избегал конфликта. Это было не в его манере, но забивать голову мыслями о блондине абсолютно не было желания. Тем более, когда он сам всегда оказывается неподалёку. –… серьёзно, Гермион. Это странно уже. — облизывая ложку, говорила Джинни.        Грейнджер было просто не с кем поделится, кроме как с Уизли. Пусть их отношения и оставляли желать лучшего, но поддерживать они друг друга уже привыкли. Конечно, о веселых таблетках Тео, и о его некоторых припадках, рыжая не знала. — О чем ты? — наконец-то обратив внимание на подругу, спросила Гермиона. — О ком. О этих двух. Хотя, Нотт пока ведёт себя ещё в своём стиле. Ну, это же Нотт, да? То, что лазарет пустует, это прямо-таки прорыв для него. А Кормак… Даже не знаю. Мутно все это. — косясь на парочку в другом конце стола, подытожила девушка. — Кормак он и есть Кормак.        Гермиона даже не замечала, что Маклагген где-то неподалёку. Акцентировал это Тео. А ещё его раздражало её общением с Гарри и Роном. Даже с Невиллом. Казалось, в нем что-то щёлкнуло. Ей самой уже не нравилось выслушивать все высказывания парня в сторону однокурсника. И это тоже становилось причиной ссор. Для Тео, она его защищала, хотя просто не могла выслушивать столько негатива относительно ничем не провинившегося, парня. Гермиона уже сама перестала испытывать какую либо неприязнь к нему. Тем более, что теперь на ЗОТИ Кормак вечно занимал место возле неё.       Перед экзаменами Минерва переделала расписание, чтобы большинство занятий у факультетов было раздельным, и это только усугубило ситуацию. В это время у слизеринцев была история, с которой уйти было проще простого, что Нотт и делал. К счастью, Кормак сидел с ней только на ЗОТИ. В другое время её спасал Гарри или Рон, что в общем-то тоже не особо устраивало Тео. Сколько Гермиона не объясняла, что все занятия сейчас идут в парах, этого были недостаточно. Даже с тем условием, что и у слизеринцев была та же программа, а значит и они работали в парах. Все аргументы разбивались о его холодный взгляд. Это Гермионе тоже не давало покоя. Он перестал смотреть на неё как раньше. Это тепло теперь лишь изредка проскальзывало в его глазах, теряюсь в мрачной зелени. Теперь ей казалось, что они летят с огромной высоты куда-то в пропасть. И непонятно, есть ли там спасающие чары, или они разобьются.

***

       Грейнджер не заметила, как Вайрнит уже закончила урок. Шатенка собирала вещи, когда Кормак все же решил с ней заговорить. — Гермион, можешь помочь? Я знаю, что мы не друзья и так далее… Мне прямо о-о-очень нужно сдать ЗОТИ. Я бы не просил, если была бы другая возможность. Просто она, — кивая в сторону Вайрнит, продолжил парень. — ни секунды не потратит, если это не оплачивается. А ты явно разбираешься лучше нас всех вместе взятых. Я в долгу не останусь.       Гермиона посмотрела на блондина. Маклагген просил помощи? Это было странно. — Ну… Ладно. — ответила, все ещё шокированная, Грейнджер. — Огромное спасибо.        Гермиона проследила за однокурсником, не веря в серьёзность его просьбы. К ее счастью, в дверях Тео не было.        Но он был. Нотт застал их диалог, и понимая, что находиться среди людей не особо благоразумно, развернулся и пошёл как можно дальше от чертового кабинета. Даже звонок не перебил стук сердца, что вот вот лопнет от такого количества крови. Тук-тук. Тук-тук.        Последнее, что Нотт слышал: тук-тук.

***

      Гермиона стояла у кабинета истории, когда заметила Паркинсон. Слизеринка остановилась так резко, что идущий за ней Забини, чуть не врезался в нее. — Ты не видела Тео? — хмурые брови Панси ясно давали понять: что-то не так. — Грейнджер, ты прямо-таки магнит для нашего факультета. — Забини до последнего не понимал, куда так торопиться Панси с зельеварения. — Ты вообще-то тоже с ней пересекался. — напомнила Паркинсон. — Кстати о Тео. Вот и он. — мулат кивнул, и потянул брюнетку. — Идём, Панс.       Забини не любил лезть в чужие отношения. Тем более, если это отношения Теодора. Тем более сейчас, когда его адекватность под сомнением. — Панси тебя искала. — сказала Грейнджер, когда Нотт остановился рядом.       Слизеринец постоял пару секунд, и двинулся прочь от шатенки, бросив короткое: — А ты видимо нет.        Гермиона знала себе цену. Она бы в жизни не пошла за кем-то, кто целенаправленно уходит от неё, но сейчас система дала сбой. Шатенка обошла его и встала, заставляя Нотта недовольно выдохнуть. И ещё один пробирающий до костей взгляд. — Ты хочешь поговорить? — оглядываясь, спросил брюнет.        Нотт достал сигарету, игнорируя младшекурсников, которые без дела болтались по школе. — Да о чем? Может это мне стоит быть недовольной? Ты пропал куда-то посреди дня, а потом ко мне подходит твоя подруга, с вопросом: а где Тео? Значит тебя вообще не было на занятиях. Ты ни разу не попадался мне на глаза. И после этого как будто я опять что-то сделала не так.        Гермиона чувствовала, что это не совсем то, о чем она думала, но весь этот месяц измотал её настолько, что хватило такой мелочи, чтобы завестись. Но Нотт молчал. Он даже не смотрел на неё, продолжая тянуть сигарету. — Ммм… Это все претензии? Ко мне, я имею ввиду. — Я все ещё не понимаю, Тео. — Ну вдруг есть претензии к Маклагенну. Я не знаю. Или ещё к кому, кого я просто пока не видел. Вдруг к Поттеру. К Уизли. Давай, выскажи. Вдруг, я смогу быть лучше. Ведь это тебе нужно? Что-то лучше. Как это у лучшей девушки будет не лучший парень? — Нотт на секунду замолчал. Он расплылся в улыбке. Только если раньше она нравилась Грейнджер, то сейчас это было похоже на волчий оскал, демонстрирующий свое превосходство над жертвой, которой была она сама. — Я понял. Сложно выбрать так сразу, да? Нужно попробовать всех и уже потом делать выводы. Я тебя не сужу. Сравнивать это нормально. Вот к примеру ты. Да, по сравнению с другими будешь поумнее. Это заводит. Да и личико твоё. Хотя знаешь, Вейн выглядит тоже неплохо. Да и волосы у вас похожи, только разве её выглядят получше. А твоя подруга Уизли? С ней явно интересно поиграть в квиддич. Ты понимаешь, о чем я? Её вечно так много, аж иногда хочется больше. Я не привередлив, в отличии от Драко. Хотя, это итак ясно. Я ведь связался с такой как ты. Ах, Браун. Хотя, мне не симпатизируют блондинки. Выглядят глупенько, но вкус у нее есть. Панси бы доработала. Конечно, сравнивать нормально. Я ведь тоже выбрал лучший вариант. Ну, как мне казалось. У тебя тоже должно быть такое право.        Гермиона чувствовала, как земля уходит из-под ног. Или же так ощушалось, что Нотт закапывал её все глубже и глубже. Грейнджер не понимала. В голове произошёл тотальный сбой, ибо вопросы появлялись, не успевали прошлые формироваться. — А что мы молчим, а? Поведай, если я где-то ошибся. — Теодор подошёл ближе, взяв её за локоть. Он не давил, но оба прекрасно понимали, что Нотт не отпустит, хоть бросай в него Круцио. — Ой, я наверное тебя пугаю. Ну вот, я уже понизился в списке. — немного сильнее сжав её руку, прошептал парень. — Скажи хоть что-то. Сделай меня виноватым, заставь усомниться в своём сознании. Ты ведь можешь. Пускай вся школа думает, что ты все такая же святая, а я конченая мразь. Все так? — Я ошиблась в тебе Нотт.        Гермиона вернулась в поместье Малфоев. В свой самый ужасный день. Тогда она понимала, что роль жертвы её, что власть целиком и полностью у человека напротив. Все тоже самое, только теперь с Тео. Он заставил почувствовать себя последним человеком, демонстрируя свое величие. Все точно также. Только это сделал Тео. Тео. Эта мысль заела. — Видимо мне стоит порадоваться, что ты не считаешь меня идиотом и не пытаешься лгать. Да, прямо-таки бальзам на душу. Гермиона Грейнджер не считает меня за конченого кретина. Пиздец, расскажу об этом Скиттер. Похвастаюсь всему миру. — Ты конченый кретин.        Нотт отпустил ее, но девушка осталась стоять на месте. Она не искала в его глазах что-то знакомое. Слишком глубоко он всадил ей нож. Не в спину, нет. В сердце. Там кололо. Сильно, и с каждым стуком все сильнее. Казалось, через пару минут нервная система не сможет это терпеть, но боль резко переместилась в ладонь. Звук пощечины даже не долетел до неё. — Пошла нахуй отсюда. — поглаживая языком внутреннюю сторону щеки, процедил Нотт.        И она ушла. Просто обойдя его, Гермиона направилась в гостиную. Первая мысль заставила зажмуриться: на Астрономическую башню. Там всегда было безопасно и комфортно. Безопасно и комфортно с Тео. С Тео, который только что вместе с сигаретой выкинул всю её душу в угол коридора. Каждое его слово, словно осколок разбитого стекла, вонзилось в сердце, которое ещё и гонит все это по венам.        Хоть какое-то понимание пришло только в спальне, когда Джинни поила её каким-то чаем. Гермиона не могла и не хотела понимать с чем он именно, но горло дало знать: без огневиски не обошлось. Грейнджер не была уверена, как именно Уизли поняла, что что-то не так. Она пару раз вытирала слезы, но глаза были сухими. Даже руки не тряслись. Все в порядке. — Ты как? — убирая чашку, спросила девушка. — Что случилось? — О чем ты? — поднимая глаза, Гермиона увидела озабоченные глаза напротив. — А что случилось? — Ау, Гермиона… — щелкая перед лицом, Джинни второй рукой проверила температуру. — Ты пришла никакая. С тобой Невилл говорил, ты просто в одну точку смотрела минут пять, пока я тебя сюда не привела. Ты бледная, как… Не знаю, как Нотт. — Нотт? — уточнила девушка.        Мозг отказывался воспринимать произошедшее за правду, от чего казалось, что ничего вообще не произошло. — Нотт… — отпивая ещё из чашки, повторила Грейнджер. — Нет, Малфой. Нотт, Нотт. Что произошло?        Гермиона опять посмотрела на подругу. Она просто не могла сказать что произошло. Как рассказывать о том, во что сам не веришь? — Ла-а-адно… — поднимаясь с кровати, протянула Джинни. Шатенка только поняла, что сидит на одеяле подруги. — Хочешь, останешься со мной ночевать? Не буду тебя загружать, ложись. Демельза все равно в лазарете. Умудрилась простыть в марте.        Ещё пару минут Джинни что-то тараторила, но Гермиона не слушала. Состояние аффекта, так это называется. Мысли стали приходить в порядок, когда младшая Уизли улеглась спать.        Что произошло? У нее не было ответа. Он и до этого вёл себя странно, но сегодня это был просто выброс агрессии на неё. Именно на неё. Он будто знал, что именно сказать, чтобы это было больнее всего. Именно сегодня с ним что-то произошло. Как будто какой-то выключатель барахлил все это время, а сегодня резко заработал. … Вейн выглядит тоже неплохо …Уизли …поиграть в квиддич. Ты понимаешь, о чем я? Я ведь связался с такой как ты…        Гермиона не могла поверить. Нотт сравнивал её. Сравнивал, и каждый раз говорил, что она хуже. Нет, было обидно не то, что кто-то возможно лучше её, нет. Факт, что это сказал сам Нотт. Он сам так считал. Человек, который говорил, что она идеальна, думал обратное. Он позволял ей ночевать в его доме, на его кровате, думая, что могла быть кто-то другая. Кто-то, кто нравится ему больше. Он заставлял её стонать его имя, предпологая, что это могла быть и не она. Он играл с её волосами, мысленно сравнивая с Вейн. Он смеялся с ней, представляя, как бы это было с Джинни. Мозг хотел назвать это изменой. Но разве можно? Не измена. Чтобы изменить, нужно что-то чувствовать к человеку. Чтобы предать, достаточно лишь того, чтобы тебе доверяли. И она доверяла ему. Она отдалась ему полностью, даже не догадываюсь, что ночами он может сравнивать её с кем-то. Сравнивать в таком плане. Сухо анализировать, кто может громче смеяться, чьи волосы ему нравятся больше. Тут появился другой вопрос.        А только мысленно он её сравнивал? Она посмотрела на подругу, которая уже уснула. Нет. Точно не с Джинни. Нет, нет, нет. Даже от такой мысли ей стало стыдно перед Уизли. Но вот Ромильда? Лаванда? Геральдон.       Хамелациум. Вот как он называется. Гермионе стало тошно. Их сажают в феврале, когда становится чуть теплее. Миссис Хэлт говорила, что ничего не изменилось, значит в его последний визит хамелациум уже посадили. Нотт не уезжал из школы. Для неё. Грейнджер ненавидела себя за то, что в любом случае начинала думать, чтобы немного успокоить эмоции. Сейчас от этого становилось только хуже. Ей было чертовски интересно, с кем именно он был. С Браун или Вейн? Или с кем-то ещё? Эта информация никак не могла ей помочь. Это были какие-то мазохистические наклонности: знать с кем. Знать, кто кроме неё так ему понравился, что он даже притащил её домой.