Заманчиво открытая клетка

      Гермионе кусок в рот не лез. Она уже жалела, что вчера хотела видеть Нотта. Этот взгляд смотрел в душу, на которой итак было дурно. Он не смотрел в глаза, нет. Он смотрел просто на неё. Будто одним взглядом можно сфокусироваться сразу на ней всей, хотя о сфокусироваться можно было поспорить. Нотт почти не моргал, будто впал в транс.        Слизеринец выглядел паршиво. Даже с конца большого зала, она видела его синяки под глазами и общий болезненный вид. Его волосы, всегда специально растрепаные, сейчас казались сущим кошмаром, с которым на своём первом курсе ходила сама Грейнджер. Нотт опять выглядел слишком отстранёно от всех, наслаждающихся завтраком. Будто окружающие жили своей жизнью, а он оказался с ними за одним столом по какой-то нелепой случайности.        Гермиона поняла, что есть под таким взглядом она не хочет, и вышла из-за стола. Гриффиндорка всем своим существом чувствовала, как он следит за ней. Она уже вышла из зала, скрылась за дверьми, но ощущение никуда не делось. Шатенка пыталась отбросить эти мысли, понимая, что через каменные стены он видеть её не может, но легче не стало. — Ты куда убежала?        Гермиона слегка дёрнулась, но, к ее счастью, Уизли этого не заметила. Подруга шла рядом, жуя яблоко. — Только не говори, что из-за него. — сжигая остатки от яблоко, нахмурилась рыжая. — Хотя, я бы тоже не смогла есть, когда на меня смотрят, как на… — Джинни запнулась. — Как на кого? — Гермиона пыталась не смотреть на него, а уж разбираться в его эмоциях — тем более. — Я даже не знаю. Либо ты убила всю его семью, либо ты любовь всей его жизни, которая его отвергла. В любом случае, будто ты сделала ему очень и очень больно. — поджав губы, ответила девушка.       Гермиона тихо хохотнула. ».любовь всей его жизни, которая его отвергла; …ты сделала ему очень и очень больно.» Да, юмор в семье Уизли достался не только близнецам. Джинни оставила её одну, что-то ворча о ЗОТИ. Шатенка проводила её понимающим взглядом. Уроки Вайрнит любила разве она сама, что тоже не факт. — Сядешь со мной? — Гарри сидел на подоконнике, дожидаясь появление Минервы. Друг выглядел подозрительно весёлым. — Ну, хорошо. — перекладывая вещи на парту друга, ответила девушка. — А Рон? — А, он не выспался и вообще не хочет разбираться сегодня в чем либо, кроме как в одеяле. А мне нужна будет помощь.       Гермиона поняла, что Поттер ей не договаривает, но разбираться тоже хотелось лишь с одеялом. Когда к кабинету стали подходить студенты с зелёными галстуками, Грейнджер поняла. Паркинсон дружелюбно улыбнулась, проходя дальше по кабинету. — Я этого не видел. — хохотнул Гарри. Мимо прошёл Забини, с таким же лицом. — К этому можно привыкнуть?        Шатенка не слышала реплик друга. Она села, не желая оборачиваться. Время шло, а Нотт не проходил мимо. Около неё остановился Малфой, смотря куда-то за неё. — Идёшь?        Блондину никто не ответил, но Гермиона была уверена: вопрос был адресован Теодору. И судя по всему, последний сел прямо за ней. Драко пожал плечами и сел в соседнем ряду. Минерва задерживалась. Грейнджер не любила, когда люди опаздывают, но к директору это не относилась. Женщина крутилась как могла.        Гермиона только положила голову на парту, как ее тут же дёрнул Гарри. Поттер кивнул в сторону слизеринки. Панси сидела боком, недовольно смотря за парня, сидевшего позади гриффиндорки. Грейнджер вопросительно кивнула, привлекая внимание. Паркинсон отреагировала не сразу. Она взяла со стола пергамент, сворачивая его так, чтобы написанное не было видно. — Если там любовное послание от Паркинсон, то лучше не говори. — заинтересованно смотря на подругу, улыбнулся Поттер.       Гермиона раскрыла пергамент.

Мы можем увидеться после уроков? Хочу кое-что рассказать, сама знаешь о чем. В девять у библиотеки

       Девушка вскинула брови, переводя взгляд на брюнетку. Паркинсон ждала ответа. Гриффиндорка неуверенно кивнула, складывая пергамент обратно. Панси ещё несколько секунд смотрела на Нотта, сидевшего за Гермионой, и села прямо, когда в дверях появилась Минерва.        К концу урока гриффиндорка поняла, что ничего не запомнила. Она не могла слушать профессора, чувствуя, как Нотт вытаскивает из неё душу своим взглядом. Гарри периодически оборачивался, но слизеринец даже не отводил взгляда. Это было невыносимо. — Гермион, не хочешь обсудить это? — собирая вещи, хмуро спросил друг.        Шатенка отрицательно мотнула головой. Она определённо не хочет обсуждать это. Обсуждать то, что сама не понимаешь — странно.       Такое поведение слизеринца создаёт диссонанс. Почему, он сказал все те вещи, а сейчас делает вид, будто это она послала его куда подальше? Вопросы, вопросы, вопросы. Очень много вопросов. Грейнджер явно хотела не такого, когда думала, что Нотт ходячая головоломка. Не в таких масштабах. Ещё чуть-чуть, и она возьмётся за легилеменцию, чтобы понять какого черта творится в этой голове, ибо другого способа, видимо, нет.        Гриффиндорка была неимоверно рада, ибо больше изменений в расписание не было, а занятие совмещённое со слизерином прошло. Она так и не поняла, почему вместо Когтеврана им подсунули змей, но разбираться в этом девушка не стала. ЗОТИ проходило как всегда: скучно, нудно и бесполезно. Разве, Маклагген пару раз задавал какие-то вопросы, к ее удивлению, достаточно логичные. Остальное время, пока она не объясняла однокурснику тему, её голова была забита слизеринцами. Если конкретнее, то Панси и Тео. Паркинсон явно хотела обсудить состояние Нотта, но почему с ней, если Гермиона прямым текстом сказала Забини, что знать ничего о нем не хочет? То, что Блейз рассказал это девушке — сомнений нет. — Мисс Грейнджер, вы слушаете? — сведя брови, спросила женщина.        Гермиона подняла взгляд на профессора. Очень недовольное лицо. Впрочем, ничего нового. Женщина хитро улыбнулась, получив от ученицы утвердительный кивок. — Тогда ответьте мне: как с ними бороться?        Конечно, Грейнджер не слушала. Она уже смирилась, что ничего нового в этом году не почерпнет. Разве, в Запретной секции. Вспомнив, что Кормак спрашивал про оборотней, шатенка поняла: они проходят самую бесполезную тему. — Никак. — А как же вы тогда спаслись? Помниться, ваш преподаватель был оборотнем, — скривив лицо на последнем слове, начала женщина. — и вы встретились с ним лицом к лицу. — Вы говорите о покойном, проявите хоть каплю уважения. Это первое. — Грейнджер повысила тон, наплевав, что говорит с преподавателем. Настроение было ни к черту. . — Второе: он защищал эту школу ценой своей жизни. И третье: мы не боролись с ним. Бороться и пытаться выжить — разные вещи. — Мисс Грейнджер!.. — Отвечаю на ваш вопрос — точно также, как и с другим волшебником, избегая близкого контакта. Это такой же маг, его нельзя изгнать , как любую другую нечисть. А ваши предрассудки здесь неуместны. — собирая вещи, подытожила девушку. — До свидания.       Гермиона вышла из кабинета. Она уверена, такая реакция связана с нервами, но Вайрнит давно пора было поставить на место. Грейнджер даже не испытывала чувства стыда. Хоть будь женщина министром магии, она была неправа. Шатенка свернула налево, намереваясь пойти в башню, принять душ и немного вздремнуть. До девяти было ещё полно времени.        Гриффиндорка почти прошла мимо Нотта, который явно должен быть на занятие, а вместо этого сидит и курит свои сигареты. Ничего нового. Она остановилась прямо напротив него, собираясь высказать ему свое недовольство. Нотт смотрел на неё, стоило ей появиться в коридоре и продолжил, когда девушка развернулась, встретившись с ним взглядом. — Может хватит? — она недовольно сложила руки на груди.        Молчание. — Доброе утро, Нотт. Я с тобой говорю. Прекращай весь этот спектакль, мне это надоело.        Слизеринец перевёл взгляд на пальцы, держащие сигарету. — У тебя разве не ЗОТИ? — игнорируя её слова, спросил парень. — Какая тебе разница, хоть ЖАБА. Хочешь ещё что-то сказать — давай. Вдруг ты тогда не высказался. Хочешь, можешь в подробностях расписывать как ты трахал Браун или Вейн, только отвали от меня после этого.        Теодор поднял голову, смотря на Грейнджер. Мозг не соображал. — О чем ты? — выкидывая окурок, резко спросил парень. — Какие Вейн и Браун? — О, его величество не помнит с кем спит. — всинув руки, крикнула гриффиндорка. — А меня как зовут? Или тоже не помнишь? Давай без этих твоих спектаклей, Тео.        Нотт схватил девушку за руку, ведя за собой. — Никуда я с тобой не пойду. — Грейнджер пыталась высвободиться, но как и всегда, он держал намертво. — Нотт, я буду орать. — Давай. — остановившись, произнёс Теодор. — Вот видишь, не будешь. — Куда ты меня тащишь? — Ты сама идёшь, Гермиона. — тихо бросил Нотт, пытаясь собрать мысли воедино. — Какая честь, ты помнишь моё имя! — саркастично заметила гриффиндорка. — Отпусти руку, я хочу похлопать. — Прекрати. — С чего это? Может я тоже хочу поговорить, ммм? Тогда у нас диалог не сложился, или ты уже запутался с кем и где бываешь? — Гермионе было плевать. Она так и была без ответов на свои вопросы, потому пускай отвечает. — Так как? Когда удобнее держать за волосы? Я хочу подробностей. — молчание. — А, вот как. Не будешь говорить со мной. Благородно.        Нотт привел их в заброшенный туалет Миртл. Странно, но самого привидения видно не была, хотя она всегда встречала «гостей». — Я этого и хочу. — слизеринец нехотя отпустил девушку. — А, именно поэтому тогда послал меня? Да, мудро. Поэтому ты не объяснил мне какого черта произошло? Поэтому, прямым текстом сказал, что в твоей кровати не так уж и одиноко по ночам? Поэтому, Нотт? — Грейнджер ходила от стены к стене, почти крича, ибо в этом крыле кабинетов нет, и никто. — Поэтому, со мной потом говорил Забини, а не ты? Или Панси? И наверное поэтому, ты избегал меня все чёртово воскресенье? Почему, Нотт?! Почему?        Слизеринец стоял, опустив голову. Он не перебивал её, пытаясь понять, что натворил. От каждого слова Грейнджер парень все больше и больше хотел, чтобы она уже просто убила его и ушла, оставив истекать кровью в заброшенном туалете Миртл.       У него не было оправданий. Как вообще можно объяснить такое поведение, не говоря всей правды? Рассказывать о Саносе не входило в его планы. Он вообще не планировал всего, что произошло за выходные. — Давай, говори. — Мне нечего ска… — Нотт не успел договорить. — Ну да, ты сказал уже все, — шатенка подошла ближе. — что только мог. Тогда, какого черта ты притащил меня сюда? — Тебе не понравится, что я скажу, Гермиона. — А в тот раз тебя это не останавливало. Удиви, что может быть хуже того, что ты спишь с моими однокурсницами, ммм? — Этого не было. — гриффиндорка скпетично вскинула бровь. — Я не знаю, что тогда наговорил, но судя по всему — только ложь. — Не знаешь? — девушка скользнула рукой в карман его брюк, вытаскивая сигареты. — Как интересно получается. — Ты поверишь, если я скажу, что периодически теряю память? Или что в эти моменты я сам не ведаю, что творю? Я не помню наш разговор. Ни единого слова. Вообще пусто. Последнее, что я помню, как шёл в подземелья после истории. Потом я проснулся в спальне спустя сутки. Это не просто провалы в памяти, это хуже. — Увлекательно, Тео. — оперевшись бедром и раковину, бросила Грейнджер. — И давненько у тебя такая ужасная беда? — С февраля, наверное, но ты ведь все равно не веришь. — прищурив глаза, ответил парень. — Просто, зачем тогда были все эти месяцы, если все, что я тогда сказал — правда? — Отличный вопрос. Может ответишь на него сам? — Я уже сказал тебе все.        Повисла тишина. Теодор больше не видел смысла говорить что-то в свое оправдание, а Гермиона искала логику в его словах. И находила. Или это было просто легче принять: Нотт не законченный мудак, который ей пользовался, а просто не контролирует себя. В самом прямом смысле. В это хотелось верить, хоть и звучало как полнейший бред. Молчание затягивалось. Гриффиндорка все же решила проверить свою теорию: — Откуда у меня были синяки на запястьях? — она потушила сигарету, заглядывая в глаза парня. — Синяки? — Нотт нахмурился. Он не помнил. — А что я читала, когда была в библиотеке? — В чем дело? — Теодор не понимал связь этих вопросов с их разговором. Девушка не ответила. — Что-то о психике? — Допустим, я тебе верю. — Грейнджер не знала: радоваться или плакать. Если сейчас Нотт с ней честен, то она точно знает, когда именно он «отключается». Когда на руках остались синяки, его глаза были слишком тёмными, в отличие от того дня в библиотеке. — И? — Почему ты мне веришь? — Тебя это не устраивает? Ладно, я тебе не верю. Всего хорошего. — разворачиваясь, гриффиндорка не хотела уходить. Она только нашла еще одну зацепку, касательно его поведения и бросать все, только свдинувшись с мёртвой точки, неблагоразумно.        Нотт замешкался, но все же успел её остановить прежде, чем та вышла. — Ты мне веришь? — слизеринец развернул её слишком резко, остановившись в паре сантиметров от её лица. — Гермиона, ответь, прошу.        Шатенка сглотнула. Он слишком близко. Из освещения были разве окна, едва пропускающие свет с улицы. В этом полумраке его взгляд граничил с мольбой, а несколько локонов прикрывали глаза, заставляя её убрать их. Нотт положил её руку на щеку, надеясь, что девушка не отдернет её, и его надежды оправдались. Грейнджер молчала. Она не понимала, что теперь делать. Забыть его слова, будто это был дурной сон? Вычеркнуть из памяти тот разговор не получится. Но терять Нотта она тоже не хотела. — Какие страсти! — Миртл! — в один голос крикнул оба. Слизеринец развернулся, направив палочку на привидение. — Убьёшь меня? — рассмеялась девушка. — Ладно, ладно, ухожу. — исчезая в раковине, обиженно бросил призрак.        Нотт повернулся обратно и тут же получил пощёчину. — Да за что? — Мне это было необходимо. — момент был сломан привидением, потому желание ударить Теодор вернулось. — Я прощен? — парень улыбнулся. — И поверь, я могу добавить. — Понял. — Нотт выдохнул. Все это каким-то чудом решилось. Тео не хотел анализировать, а что произошло если бы так, а если не так. . То, что есть сейчас — его устраивает. — Можно я… — Желая лишь одного — коснуться её как прежде, начал Нотт. Гермиона скользнула руками, обнимая его первой. — Спасибо. — прижимая девушку ближе, и гладя её волосы, шепнул парень.