Заманчиво открытая клетка

      Теодор больше не спал. Ложиться ночью смысла нет, ибо после этих попыток самочувствие лишь ухудшалось. После двух часов созерцания потолка, Нотт поднялся с кровати. Парень надел брюки и накинул рубашку, хотя температура ночью все еще была недостаточно высокой. Холодный воздух, вот что ему нужно. И санос. Нет. Отвали уже       Нотт остановился на пару секунд. Эти споры с голосом превратились в рутину, но легче от этого не было. Наоборот. С каждым днем даже спорить с ним стало сложнее. Он будто убеждал его и позиции Тео сдавали.       В коридоре не было ни души. Неудивительно. Половина второго не лучшее время для прогулок по замку. Слизеринец поднялся к выходу из замка. Филч редко запирал двери на ключ, чем пользовались все, кому не лень. Петли ворот тихо скрипнули.       Ночь была спокойной, почти безветренной, только верхушки деревьев Запретного леса слегка покачивались. В темноте ночи парень выделялся белой рубашкой, что медленно скользила вдоль стен замка. В такую ясную погоду на черном небе россыпью мерцали звезды, напоминая слизеринцу о мелочности его существа по сравнению со Вселенной.       Теодор полез в карман брюк за сигаретами, как услышал тихое шуршание. Темные брови свелись к переносице. Парень затаил дыхание. — Какого. — в руке был знакомый пакетик. — черта?       Как и ожидалось, ему никто не ответил, и вопрос растворился в тишине. Теодор полез в другой карман. Руки пробила дрожь. Пачка была там, но Нотт никогда не клал ее в левый карман. И сегодня тоже. Зеленые глаза забегали по сигаретам, пытаясь понять когда. Когда он отключился? Он понимал, что это было просто затишье и все так просто не кончится, но подготовиться к этому невозможно. Парень закурил, надеясь, что дым выкурит все мысли из головы, но его ждало разочарование. Наоборот, будто на запах сигарет явился голос. Чем ты опять недоволен?       Теодор не стал отвечать. Это был определенно риторический вопрос, ведь голос всегда был с ним, просто не вмешивался. Это Нотт понял, ибо голос раз за разом говорил о том, что не должен знать. Чего он, по идее, не слышал. Слизеринец уяснил, что почти все догадки относительно гостя в голове неверны, потому больше не собирался верить всему, что слышит. Правда только то, что он сам видит. Ну и что за тишина? Мне так не нравится, Тео. Не в твоих интересах со мной ругаться. Да с кем, блять? Ты существуешь только в моей голове. Что произойдет? Обидишься и больше не придешь? Давай. Я буду только рад. Давай, давай.

***

      Гермиона сидела на завтраке, обсуждая с Джинни экзамены. Уизли жаловалась, что с таким профессором как Вайрнит, она может рассчитывать лишь на удовлетворительно. Шатенка была отчасти согласна с подругой. Конечно, педагог из этой женщины так себе, но, к счастью, она вела лишь первый год. — Ты хочешь сказать, что уроки Амбридж были полезны? — подперев подбородок ладонью, скептично спросила рыжая.       Об этом Грейнджер не подумала. Да и не думала на самом то деле. Сдача ЗОТИ вообще не должно быть проблемой для многих старшекурсников. С Пожирателями же справились. Вряд-ли, экзамен будет сложнее. Уизли согласно кивнула. На этом утренняя беседа была закончена.       Гермиона чувствовала, как солнце греет спину. Шатенка вздохнула. Она впервые за все время так яростно ждала конца учебного года. Впереди будет что-то новое, не напоминающее о войне. И Нотт. Ему определенно нужна помощь. Профессиональная медицинская помощь. Только вот сейчас он точно не станет заниматься этим. Вне школы есть больше возможностей уговорить его на визит в Мунго. К тому же, сейчас она проконтролировать его не сможет, а в связи с его нынешним состоянием это необходимо. Грейнджер хотела верить ему, но Теодор определенно не хочет делится всем происходящим. Ни с ней, ни с Панси. Ощущение, что с самим собой тоже. Гриффиндорка догадывалась, что парень просто пытается игнорировать это, но точно не знала. Даже Блейз говорил, что Тео слишком странно обходит тему его кошмаров. — Гермион, ты куда на каникулы? — Гарри бесцеремонно выдернул подругу из размышлений. — А? — шатенка уже не помнила, когда последний раз смотрела в календарь, потому вопрос о каникулах застал ее врасплох. — Скоро Пасха. последние наши каникулы. — с тенью грусти, напомнил друг.       Гриффиндорка не сразу поняла о чем вообще говорит Поттер. Она глянула в окно. Действительно, на улице уже весна. Девушка даже не осознавала, что время продолжает идти, а Гарри все еще ждет ответа. Друг многозначительно покашлял, чтобы напомнить о своем вопросе. — Я не думала даже. — пожала плечами девушка. — Гермион, поезд завтра. — хмуро сообщил Рон. — Ты хочешь сказать, что вообще не вспоминала о выходных?       Грейнджер покачала головой, осознавая, что проморгала столько времени и задумалась об этом только сейчас. Это казалось шуткой, но вид из окна подтверждал слова друзей. Мысли никак не хотели формироваться. Середина весны.       Весь завтрак девушка пыталась принять, что ее желание уже скоро сбудется, но ожидаемой радости не было. Это время прошло как-то странно, быстро и будто мимо нее. Гермиона вздохнула, сознав что какие-то шесть недель, и ее ждет другая, новая жизнь. Вдали от Хогвартса, толпы однокурсников и друзей.       Шатенка не планировала вовсе прощаться с друзьями, но прекрасно помнила, как редко ее собственные родители встречались с друзьями, с которыми провели всю молодость. Не так часто, как им бы хотелось. Гриффиндорка спокойно думала об этом и только сейчас осознала, что взрослая жизнь тихо подкралась к ней.       Рон ее позвал, ведь до конца завтрака оставалось пару минут, а она ещё хотела зайти в гостиную. Хоть солнце светило, но местами в коридорах было прохладно. Гермиона мельком пробежалась по столу Слизерина. Неудивительно, что Нотта нет. Большая часть студентов уже покинула Большой зал. Шатенка зашла в спальню, открыла шкаф, но остановилась. Свитера Тео нигде не было. Она оглядела вещи, но ничего. Решив, что займётся этим позже, гриффиндорка накинула кардиган и вернулась к друзьям, думая, куда могла деть свитер слизеринца.       Гарри косо поглядывал на подругу, которая все утро была где-то далеко от них. Поттер заметил, что последнее время девушка стала отстраненной. Больше, чем раньше. Только он обрадовался изменению подруги в лучшую сторону, как все опять пошло на спад. Парень не следил за Ноттом, но нужно быть слепым, чтобы не заметить его особо странного поведения, а Гарри, слава Мэрлину, в очках на зрение не жаловался. Все это его настораживало, но подруга продолжала молчать как рыба. Гарри уже сам хотел спросить, хоть и знает, что Грейнджер отмахнется, сказав, что все в порядке.

***

      Теодор чувствовал как его руки трясутся, как сдавливает грудь, как кровь пульсирует в ушах. Взволнованный взгляд Макгонагалл доказывал, что это уже не так незаметно как раньше. Директриса вообще мало чего замечала, крутясь в своих делах, но даже она видит его состояние. Нотт вежливо отказал, когда женщина предложила сходить в больничное крыло. Слизеринец проклинал профессора, ибо после ее слов Панси обернулась и до конца занятия поглядывала на него. Стоило звонку прозвенеть, как слизеринец вылетел из кабинета. Разговор с Паркинсон не то что ему сейчас поможет, хотя Нотт и сам не знал что поможет.Теодора все дальше и сильнее тянуло в воронку беспомощности. Нотт не понимал куда его тащит, но явно не к следующему кабинету. Кислород       Ему нужен воздух. Плевать, что только начало дня, ему нужно на улицу. Дальше от стен замка и спертого воздуха. Слизеринец стянул галстук, но легче не было. Он расстегнул верхние пуговицы. Ничего. Нотт толкнул двери замка. Свет улицы ударило по, привыкшим к полумраку замка, глазам, а легкий ветерок откинул пряди с лица. Теодор зашагал дальше от громадного здания, бросающего тень на тропинку.

***

      Гермиона, со всеми этими мыслями о времени, будто заставила его идти в разы медленнее. К концу последнего урока она была бы хотела просто лечь спать, если не отсутствующий Нотт. Паркинсон тоже не было видно. Такой расклад шатенку вообще не устраивал и заставлял нервничать. Грейнджер косо поглядывала на Забини, который был спокоен. Гермионе даже не пришлось начинать разговор с Забини первой, ибо тот сам заметил как гриффиндорка смотрит в его сторону. Но хорошего в их разговоре было не много: Панси заболела, а где шляется Тео, Блейз не знает.       Шатенка вышла из кабинета, проклиная слизеринца. Не Блейза, нет. Нотт. Он пропадал каждый раз, как был ей нужен. Только поняла, что нужно узнать о его планах на Пасху, как тот исчез. Причем утром он был, как сказал ей Забини. Эти фокусы Нотта все больше и больше раздражали. Грейнджер не понимала, как Тео мог так исчезать в школе. Конечно, Хогвартс не маленький, но как? Еще один вопрос созданный Ноттом.       В лазарете, как и ожидалось, Грейнджер встретила тишина. Погода только налаживалась и отлеживаться в постели никто не хотел. Гермионе даже показалось, что в помещении совсем пусто, как за ширмой послышался шорох. — Мисс Грейнджер, плохо себя чувствуете? — мадам Помфри выглянула из коморки.       Шатенка отрицательно покачала головой. — Грейнджер? — все с той же кровати послышался голос слизеринки. — Кто же еще. — подходя ближе.       Девушка выглядела здоровой, что немного сбило гриффиндорку с толку. — Честно говоря, я приятно удивлена. — садясь, улыбнулась брюнетка. — И если еще честно, то я просто хотела спать. А объяснять Слизнорту это как-то долго. — отпивая чай, шепнула Панси. — С Тео спать невозможно. — Паркинсон умолкла, но тут же поняла что сказала и рассмеялась. — Не в том плане. — Я рада, что ты уточнила. — Мисс Паркинсон, вы стали чувствовать себя лучше? — сузив глаза, рядом появилась медсестра. — Нет…- отпивая теплый чай и покашляв, ответила девушка.       Гермиона сама не заметила, как проболтала с брюнеткой целый час. Гриффиндорка даже представить не могла, что Паркинсон такая. Точного описания ей дать не удалось, но Гермиону удивляло, как в таком маленьком теле умещается столько личностей. Раньше Грейнджер видела лишь её образ на людях. Говорить, что сейчас слизеринка с ней настоящая — оскорбление в сторону последней, ибо она была столь многоликой личностью, что в них не так просто вычислить настоящую. Шатенка была уверена лишь в том, что узнала Панси чуть ближе, чем раньше, но не так сильно, чтобы считать её полностью понятной и понятой. Эта история не про неё. — Ты не представляешь, как я испугалась на шестом курсе, когда почувствовала запах книг и винограда от Амортенции. — хохотнула слизеринка.       Гермиона нахмурилась, не понимая о чем говорит Паркинсон. — Я рядом с тобой стояла, а у тебя волосы постоянно виноградом пахли. А ещё и какой-то запах страниц… Думала все, совсем умом тронулась и вместо Амортенции тебя чую.       Грейнджер чуть не подавилась шоколадкой, вежливо предложенной Панси. — Ты серьёзно?       Паркинсон покачала головой. — Я только через пару минут поняла, что Амортенцию вообще не чувствую. — Мэрлин, Паркинсон, ты серьёзно задумывалась о влюблённости в меня? — убирая слезинку, прошептала гриффиндорка. — Это только между нами. — прикрывая улыбку, шикнула девушка.       Гермиона только обратила внимание на время и тут же засобиралась. Она напрочь забыла о Маклагенне и их занятиях. У неё было три минуты, чтобы успеть, а опаздывать, даже к Кормаку, она не любит. — Ты куда так торопишься то? — сведя брови, спросила Панси. — Да… — гриффиндорка запнулась . — Один знакомый просил помочь с ЗОТИ. Только это тоже между нами. — поднимаясь с кровати, ответила девушка. — Пожалуйста. — Мэрлин, это Маклагенн? — закатив глаза, спросила слизеринка.       Гермиона слегка недовольно кивнула. Она не могла точно знать, как с этой информацией распорядиться Панси, но надеялась, что до Тео она не дойдет. — Да иди. Не скажу я ему. — брюнетка махнула рукой. — Панси — ты такая хорошая. — выдохнув, улыбнулась гриффиндорка. — Ой, давай вот без этого. — Все, пока, пока. Ещё зайду. — уже в дверях бросила Грейнджер.

***

      Гермиона зашла в кабинет, переводя дыхание. Кормак странно дернулся от резкого открытия двери, но шатенка даже не обратила внимание. Не опоздала и хорошо. Грейнджер заглянула в учебник парня, вспоминая, на чем они остановились. Маклагген даже задал несколько вопросов, касательно прошлой темы, что Гермиону немного, но удивило. Солнце за окном близилось к горизонту, когда занятие подошло к концу. Шатенка быстро собрала вещи и вышла. Она хотела быстрее найти Нотта, ибо поезд утром, а его нигде нет. Шатенка чуть ли не выскочила из кабинета, даже не прикрыв дверь

***

      Нотт только вернулся, что неудивительно, хоть путь из Хогсмида занимал минут пятнадцать, но заплетающиеся ноги слизеринца считали такое расстояние просто огромным. Тео остановился, увидев до неприличия знакомые кудри. Нотт встал за углом, полностью не показываясь. Глаза, всю дорогу до Хогвартса, не сумевшие сфокусироваться, отчётливо видели гриффиндорку, выходящую из пустого класса. Почти выбегающую. Мозг, до этого соображающий со скоростью каракатицы, тут же заработал. И Нотту не нравились мысли, которые он создаёт. Тео не стал идти за девушкой, все ещё оставаясь в тени. И тут глаза уловили ещё одно движение. Слизеринец сам не понял, как оказался в метре от Маклаггена, только выходящего из класса. Он не понял, какого черта этот гриффиндорец так доволен. Не понимал, пока последний не открыл рот. И лучше бы он этого не делал. — У, да вы разминулись, Нотт. — проходя мимо, бросил блондин, на лице которого появилась ещё более довольная ухмылка. — Кстати, забери.        Слизеринец медленно развернулся, не представляя о чем говорит Маклагген. И Мэрлин храни Салазара, что Нотт не сразу понял, что за синую ткань ему суёт гриффиндорец. Не ткань. Шерстяная пряжа текла по рукам, а блондин удалялся все дальше и дальше. И сознание Тео уходило куда-то все глубже и глубже, оставляя на земле пустое тело. Блеклую обертку, с синей вещицей, зажатой в пальцах. Нотт был пьян, но никакой алкоголь не мог помешать ему осознать, почему же гриффиндорец был так доволен, а шатенка так быстро ушла. Ушла с места преступления, в котором оказалась убийцей. И жертвой был он.        А преступница шагала к Паркинсон, не подозревая, что на пару этажей ниже к ней разросталась ненависть, которая заполняла собой все пространство, каждый коридор и забытый угол. Она будто кровь, текла по полу из огромной рваной раны, который был слизеринец.