Заманчиво открытая клетка

      Ночь была как никогда темной. Небо затянули тучи, низко проплывающие над замком, и пресекающие любую попытку звезд выглянуть хоть на секунду. Луна, размытым бледным пятном, выделялась на иссиня- черном одеяле. В трехсот милях к югу гремел гром, но на территории школы не было даже ветерка. Тучи опускались все ниже, будто желали зацепиться за верхушки башен замка и излить всю воду, смывая эту мнимую безмятежность. В преддверии бури была не только погода.       Тучи сгущались и в стенах замка, образовывая вокруг слизеринца непроглядную стену ненависти. Кровь в венах будто наполнилась осколками, разнося боль по всему телу. Нотт все еще стоял в коридоре, даже не собираясь идти за Маклаггеном. Теодор не видел смысла. Он вообще ничего не видел. А после и перестал помнить.

***

      Утро на станции Хогсмида было до ужаса противным. Шатенка куталась в кофту, но порывы ветра заставляли кости подрагивать каждый раз. Нокс, сидевший на руках, тоже был весьма недоволен моросящем дождем. Кот определенно вымоется, когда они сядут в поезд. Гермиона периодически оглядывалась в поисках слизеринца, но никого похожего не было видно. Дождь усиливался и чувствовала себя гриффиндорка, мягко говоря, не особо. Волосы постепенно намокали, а достать зонт, с питомцем на руках, возможности не было. Все эти капли падали не на перрон, а в чашу ее терпения, которая уже была заполнена до краев. Не утро, а сущий кошмар: ни Нотта, ни Паркинсон, так в добавок ко всему эта мерзкая погода. — Ты чего под дождем стоишь? — подходя к подруге, и прикрывая ее зонтом, воскликнула Уизли.       Шатенка не ответила, высматривая в очередной толпе студентов Нотта. Его не было. Немного легче стало при виде Паркинсон, которая невозмутимо вышагивала по лужам, будто по ковровой дорожке. Да, она определенно делает это эффектно. Гермиона уверена, Паркинсон и живет эффектно. Но размышлять о брюнетке не время. Гриффиндорка вышла из-под зонта и пошла в сторону Панси. — Панси… — Нокс был явно недоволен мелкими каплями, которые вновь попадали на шерстку. — Салазар, Грейнджер! — слизеринка потянула девушку под зонт. — Не погода, а мрак какой-то. Ты бы еще в солнечных очках поехала. — укутываясь в черное пальто, буркнула брюнетка. — Ты не знаешь где Тео? Сутки его нигде нет. — Вот если бы не этот кретин, то ты со мной вообще не общалась бы? — подняв бровь, спросила девушка. Грейнджер стало не по себе. Паркинсон права: она подходила к ней только насчет Нотта. — Да брось, я шучу. — заметив помрачневшее лицо гриффиндорки, хохотнула Панси. — Хватит отбивать женщин у своих друзей. — Блейз только подошел к девушкам. — Ладно моя мама, но Грейнджер то Нотту оставь. — Ха-ха. Сам тогда и расскажи, что вчера было.- поправляя перчатки, съязвила девушка.       Забини молчал. Панси тоже говорить не торопилась. Это настораживало гриффиндорку. Явно не о резком поправлении Нотта они так странно молчат. Тишина затягивалась, а нервы девушки натягивались словно струна с каждой секундой. — Что было? — успокаивая недовольного жмыра, нахмурилась Гермиона.       Паркинсон многозначительно посмотрела на парня, намекая, что она рассказывать не намерена. Блейз глянул на жмыра и вздохнул: — Я тоже особо не понял. В комнате был только Драко, а он не особо любитель следить за другими людьми. Сказал, что Тео какой-то странный зашел, покопался в вещах и ушел. — Это странно, но вы прям как-то очень резко на это реагируете, нет? — не понимая, почему это так их волнует, спросила гриффиндорка. — Я сам его сутки не видел уже. Это вроде нормально, но что-то не так. — Сутки?       Забини утвердительно кивнул и сзади раздался голос Гарри, зовущий подругу в вагон. Гермиона попрощалась со слизеринцами и быстрым шагом пошла к Поттеру, ибо вагон слизерина был в другой стороне, а свой зонт она так и не достала.       Только они сели в купе, как Нокс уселся на сухой диванчик. Гермиона смотрела в окно, не понимая что опять происходит. Единственное что она знала — точно что-то нехорошее. Грейнджер уже привыкла, что хорошее произойти точно не может. Только не с Тео. — Ты чего? — наблюдая, как подруга уже пару минут смотрит в одну точку на стекле, отдернул Поттер. — Ничего, просто устала. — переключая внимание на кота, ответила девушка. — Не верю, что еще немного, и учеба закончится.       На этих словах раздался стук. Все четверо в купе переглянулись, ибо все были на мест и никого не ждали. — Да. — все же отозвался Рон.       Дверь открыла Панси. Она выглядела немного странно в дверях гриффиндорского купе, хотя ее это вряд ли волновало. — На пару минут, Гермиона. — брюнетка сделала шаг назад.       Гриффиндорка вышла, прикрыв дверь. Она заметила по лицу, что Панси несет не благие вести. Так и оказалось. В поезде Тео тоже нет, но это никак не отменяет и тот факт, что Нотт может быть уже давно вне Хогвраста.       После недолгого разговора со слизеринкой, Гермиона вернулась в купе, пообещав если что, держать ее в курсе событий. Весь путь в Лондон она думала лишь об одном: что опять произошло? Каким бы странным Тео не был, но причины для его психов были. На перроне девушки обменялись взглядами и разошлись. Ее же друзья долго уговаривали навестить Нору, но шатенка отказалась. Хотелось домой. Подальше от всех этих событий. С одной стороны девушка переживала за Нотта, но с другой, она уже не могла так часто нервничать. Чисто физически не могла. Родители ждали ее у выхода с вокзала.       Дом. Тишина. Покой.       Гермиона скучала по этой размеренной магловской жизни, но маленький комок тревоги внутри вырос до размера снежного кома. И холод был такой же. Грейнджер злилась сама на себя. Все это заставляло мозг кипеть. Нотт. Еще одна загадка от Тео.       Шатенка пыталась себя успокоить. Это же Тео. С ним точно ничего не случится. Волноваться стоит за окружающих его людей. Определенно за них. На этом она и успокоилась. Нотт не маленький.       За ужином, к удивлению девушки, о слизеринце никто не спрашивал, но стоило Гермионе лечь в кровать, как постучала мама. — Все в порядке? — садясь на край кровати, и погладив дочь по голове, спросила Джин. — Думаю, да. — девушка уверена в обратном, но смысла волновать маму не было. — Устала. — С Теодором то все хорошо?       Гермиона утвердительно кивнула. Обе понимали, что этот кивок был просто способом закончить разговор, и женщина не стала настаивать. Было бы странно учить ее жизни, с тем условием, что целый год она не помнит. Это до сих пор было проблемой. Джин чувствовала, что дочь отдалилась от них, но ничего не могла поделать. А Гермиона чувствовала вину за это. Обе знали, что это было верным решением, хоть и неприятным.       Мама ушла, а мысли о Тео нет. Это был какой-то час сурка. Первые тридцать минут она спокойно не зацикливалась на нем, понимая что с ним вряд ли что-то случилось, последующие тридцать накручивала себя так, что руки начинало потряхивать.       Гермиона проснулась чуть-ли не в обед. Родители были на работе, так что в доме было тихо. Первый час это радовало, но постепенно удовольствие превратилось в скуку. И так день за днем. Практически всю неделю она валялась в кровати, читала книги, которые мама покупала, пока ее не было и шаталась по улицам. Пару раз навещала друзей в Норе, но надолго там не задерживалась. Конечно, вечером, когда все собирались дома, такой скуки не было. Вторую неделю Гермиона решила занять чем-то полезным, но выходило плохо. Всякий раз она ловила себя на том, что опять думает о Нотте. Подготовка к экзаменам была заброшена, не успев начаться. Теперь это ее действительно волновало. Парень никак с ней не связывался. Он просто пропал. Оба письма, которые она отправила, не получили ответа. Шатенка волновалась, ибо это был Тео, который появился у нее под окнами пьяный прямиком с Гоа. Гермиона уже даже не злилась на него за его странное исчезновение в день отъезда. Шатенка уже хотела написать Паркинсон, но решила, что это уже паранойя, да и девушки есть своя жизнь.       Так и прошли Пасхальные каникулы. От злости до близкому к истерике состоянию. В ночь перед отъездом Гермиона так и не спала. Она пыталась, но сон, приснившейся прошлой ночью отбил желание. Как минимум до встречи с Тео. В ту ночь девушка проснулась спокойно, без криков, которые обычно сопутствуют кошмарам. Грейнджер просто распахнула глаза, но сон, он будто наваждение стоял перед глазами. Нет. Спать — не то, чего она сейчас хочет. Опять видеть Тео в обнимку с какой-то девушкой не то чтобы очень приятно. Тем более, когда он как сквозь землю провалился и никто не знает где его искать.

***

      На вокзале она стояла одной из первых, хотя понимала, что пользы от этого мало. Если его не было в поезде в день отъезда, то и сейчас он доберется до школы иначе. Нотт не пойдёт нормальным путем. Гермиона заметила среди студентов знакомое пальто. Конечно, Панси. — Привет, ну что? — заметив гриффиндорку, улыбнулась брюнетка. — Видимо, плохо…? — да, не заметить усталости в карих глазах было сложно. — Ну получается так. — потерев глаза, кивнула Гермиона. — Я думала хоть у тебя хорошие новости. — вздохнула Панси. — Хоть? А у тебя что? — Да… — по брюнетке было видно, что говорить ей не особо нравится. — Блейз был у него. Только вот дверь ему открыл не Тео, а — в этот момент сердце шатенки со стремительной скоростью падало вниз. — эльф. — Гермиона убила бы девушку за такую длинную паузу, но было не до этого. — Там такой кошмар, будто отряд пожирателей прошел. Блейз сказал, на первом этаже куда не встань, что-то хрусти под ногами. Либо стекло, либо пергамент, либо щепки. Из целого только стены. Вроде. — А... — Гермиона стояла, не понимая что вообще происходит с Тео, и в порядке ли он вообще. — откуда? Как? Что вообще произошло? — Нотт. — Панси поморщилась от ветра. — вот что там произошло. Со слов эльфийки, этот псих вернулся домой, перевернул половину дома, нажрался виски и закончил с нетронутой половиной. И ушел прямо за пару минут до визита Блейза. — девушка медленно начала шагать к своему вагону. — Не знаю что с ним, но это вообще кошмар. Чтобы Тео и так себя вести… — Паркинсон вздохнула. — Все еще не понимаю, что с ним произошло весной. Если бы мне сказали год назад, что Нотт будет такое вытворять, я бы посмеялась. А теперь уже не смешно как-то. — Даже для него это слишком. — останавливаясь у своего вагона, согласилась шатенка.       Панси пошла дальше, а Гермиона медленно зашла в вагон, тая надежду уловить где-то образ Нотта. Нет. Тео не соизволил явиться на вокзал. Как и на ужин. Он просто исчез. Это будто было какой-то шуткой, ведь не может человек просто исчезнуть и не выходить на связь. Весь ужин она сидела, смотрев на двери Большого зала, но слизеринец так и не вошел в них. Гермиона уже собралась идти спать, как Блейз окликнул ее. Он сам выходил и ждал ее в дверях, выглядя подозрительно довольно для старосты, у которого исчез студент. — Нашелся наш идиот.- пропуская гриффиндорку вперед, сказал мулат. — Астория видела его сегодня в гостиной. Живой и здоровый. Злой конечно, как мантикора. Буквально минут десять назад. Но все со слов Гринграсс.       Грейнджер не могла точно сказать: рада она или зла. С одной стороны он в Хогвартсе. С другой… Он в Хогвартсе и будто специально ее избегает. — А где он сейчас? — раздумывая что сделать с Ноттом, спросила гриффиндорка. — Понятия не имею. — мулат пожал плечами. — Я только что узнал, что он вообще в замке. Тори думала, что он идет на ужин, и решила пойти другим путем. Так что где этого придурка носит, никто не знает. Она его побаивается просто. — последние слова он сказал шёпотом, но потом улыбнулся как ни в чем не бывало. — Спасибо, Блейз.       Мулат ещё раз улыбнулся и скрылся на лестнице в подземелья. Шатенка не могла привыкнуть, что слизеринцы так хорошо к ней относятся. Если с Панси у них одна цель, то Блейз такого альтруизма не проявлял. Гермиона решила, что он делает это для Панси. Просто чтобы не забивать голову новыми вопросами касательно Слизерина.       Гриффиндорка редко ошибалась, но в случаях, касающихся змеиного факультета — почти всегда. Забини делал это не только для Паркинсон. Возможно, отчасти, но не только.       Блейзу просто больно вспоминать того Тео, каким он пришел к нему после разговора с отцом. И сейчас с другом происходило тоже самое. Он просто потерял контроль, но сейчас это затянулось. Какой бы сволочью моментами он не был, он Теодор Нотт, с которым они росли на одной метле. Тео, который всегда предлагал переночевать у него, если Блейз ругался с мужьями матери, что происходило нередко. Тео, который есть где-то глубоко в этом новом парне. Забини сам разрывался между желанием послать Нотта так далеко, как только может позволить нецензурная лексика, и желанием вернуть старого друга. Теодор сам заставлял его метаться: то он ведёт себя почти как раньше, то творит такое, от чего хочется навсегда вычеркнуть его из жизни. Многогранность личности парня неоспарима, но и хорошего в этом не так много.

***

       Гермиона желала лишь одного: найти Нотта и сделать что-нибудь, за что можно угодить в Азкабан. Да, она сама согласилась сглаживать некоторые моменты и закрывать глаза на определённые ситуации, но в собачки она ему не записывалась. Такого уговора даже с собой не было. Первым делом она пошла на башню, но Тео там не оказалось. Шатенке было абсолютно плевать, что скоро отбой. Она перевернёт весь Хогвартс, но найдёт его. С каждым этажом надежда найти слизеринца таяла, ибо они могли просто разминуться на одной из лестниц. Спускаясь со второго этажа, Гермиона была на грани. Чего конкретно, она не знала. Но определённо на грани. Она обошла почти весь замок. Ничего. Нотт будто играет с ней в прятки уже две недели. Грейнджер даже остановила какого-то слизеринца с младших курсов, который шёл явно из гостиной, но тот Нотта тоже не видел. Мальчик быстро ретировался, ибо от гриффиндорки за милю веело, мягко говоря, негативом. Последний коридор либо убьёт всю надежду, либо она убьёт Тео. Третьего варианта Гермиона не видела. Гриффиндорка уже поднялась на одну ступень, но остановилась, услышав голоса. Она медленно спустилась обратно и пошла на звук, хотя идти и не нужно было. Кабинет напротив лестницы. Грейнджер не хотела подслушивать, но это точно был голос Нотта. И сейчас ей определённо плевать на все рамки приличия, ибо Тео там не один.        Гермиона могла бы молча уйти и сделать вид будто Нотта не существует и не существовало, но это слишком просто. Тео выслушает все, что она думала последние две недели.        Эти мысли рассеялись от сквозняка, который создало открытие двери. Все, о чем она думала улетело от ветра, задуваешего в открытое окно, возле которого сидела Ромильда. На коленях Нотта. Чёртова Вейн застегивала распахнутую блузку сидя лицом к слизеринцу, которому явно это нравилось. Теодор сидел запрокинув голову, затягиваясь сигаретой, будто все так и должно быть. Он даже не дёрнулся, когда дверь открылась, будто все происходящее, как минимум, входит в рамки приличия. И Гермиона почувствовала падение в бездну со скользкими и гладкими краями, ибо она не могла нащупать хоть что-то, за что можно зацепиться, удержаться здесь, хотя это желание было опрометчивым.