Заманчиво открытая клетка

       Блейз шёл следом за Панси, которая вновь говорила о каких-то планах на лето. Паркинсон много говорила, но он уже привык, ибо смотреть на неё, когда она расписывает в красках очередную идею — одно удовольствие. Забини отвлекся, заметив движение в окне. До отбоя осталась пара минут, значит на улице никого быть не должно. Мулат даже не удивился, что это был именно Нотт. — Тео? — щурясь, спросила Панси. Получив утвердительный ответ, она вздохнула. — Блейз, вот что с ним не так? Объясни, я не понимаю.        Забини грустно улыбнулся и пожал плечами. Теории насчёт его поведения закончились. Блейз откинул мысль, что это очередной затянувшийся псих, уже давно. Слизеринец не был так эмоционален как обычно, напротив, Нотт закрылся в себе, изредка бросая колкие замечания. Не так себя ведут люди, находясь в состоянии психоза.       Панси проводила взглядом, удаляющуюся за стеклом фигуру. Через пару минут он появится в замке, но просто проигнорирует обоих, будто тех вообще не существует. Паркинсон знала, что так и будет. По крайней мере потому, что днем они разошлись на очень неприятной ноте. Блейз посмотрел на девушку. Уже и ее бесило эта постоянное непостоянство друга. Как можно вести какой-то диалог с человеком, который говорит одно, делает второе, а потом переделывает на третье? — Попробуй с ним поговорить. — шепнула Панси, замедляя шаг.       Мулат страдальчески посмотрел на девушку, но не отказался. Он понимал, насколько это важно для Панси, да и для него. Забини уже представлял этот диалог, который закончится не успев начаться, ибо Нотт вообще отказывается идти на контакт хоть с кем-то, кто пытается ему помочь. В мыслях Блейз называл его «псих-одиночка», считая, что ничего более подходящего просто не существует.       Дойдя до гостинной, Паркинсон устало рухнула на диван, скрестив руки на груди. Она слишком устала от этого дня. — Мэрлин, если он выкинет еще что-то, я же убью его. — смотря на парня, простонала Панси. — Может хватит спасать его? — Забини не был согласен с собственными словами, но видеть как его девушка тратит все нервы на человека, который даже спасибо сказать не может — невыносимо. Лучше Блейз сам разберется с ним, нежели Панси.       Брюнетка поднялась на локтях, резко изменившись в лице: — Блейз, я верю, что еще можно что-то сделать и не собираюсь оставлять его в таком состоянии. Ты же тоже понимаешь, что тут не чисто. И пока я не услышу от него, что он не хочет меня видеть и знать, в нормальном состоянии, конечно же, я не успокоюсь. Вот эти его психи я не воспринимаю, потому что знаю, что он бы этого не сказал, находясь в содружестве с головой. Так что давай больше не поднимать этой темы, хорошо? — Паркинсон выжидающе смотрела на Блейза. Даже если он и попросит ее остановиться, она этого не сделает. Панси не бросит Тео, даже если он сам оттолкнет ее руку. Что, в общем-то, и происходит.       Забини хотел биться головой о стену. Хотя, сделал это только что — попросив девушку бросить свои попытки. Да, смысла в этом мало, но Панси не переубедить. Блейз поднялся в гостиную, раздумывая над просьбой Панси. Он знал Тео столько лет, но что делать сейчас — понятия не имел. Нотт был в душе, ибо в комнате сидел только Драко, листая очередную книгу. — Что с ним? — кивая на дверь ванной, спросил блондин.        Забини посмотрел на дверь, понимая, что ответа у него нет и пожал плечами. — А с Грейнджер что? — фамилия гриффиндорки была такой тихой, что не зная сути разговора, Блейз бы и не понял, о чем спрашивает Малфой. — С Грейнджер, с Грейнджер… — вздыхаая, повторил мулат. — Грейнджер тоже не понимает, что происходит с этим придурком, честное слово. У него совсем крыша поехала, единственное, что я понял, Драко. — Про другую гриффиндорку, я так понимаю, уже все знают? — получив утвердительный кивок, парень ещё пару секунд посмотрел на дверь ванной, сделал какие-то выводы для себя и вернулся к чтению.        Забини искренне завидовал отрешенности друга. Ничего его не волнует, никто не тревожит. Идеально. А он, на свою же голову, ведёт себя как Панси. Блейз только с возрастом понял такую истеричность девушки, касательно их дружбы. Раньше он не понимал, почему она вечно их мирила, уговаривала разобраться. Теперь, когда ты остался практически один, нужно держаться за каждого настоящего друга. Да, Панси определённо умнее их всех вместе взятых.        Блейз не стал дожидаться, пока Нотт выйдет с душа. Он уверен, что попытка разговора выльется либо в ругань, либо Тео просто пошлёт его. Перспективы так себе.

***

       Весь завтрак Гермиона пыталась съесть хоть что-то, но потерпела неудачу. Было ужасное чувство тошноты, при попытке съесть даже один сендвич. Рон пытался уговорить попить хоть чай, но и тот остался нетронутым. Грейнджер специально села спиной к столу слизерина, чтобы не иметь соблазна взглянуть на Нотта. Зато, сидящая перед ней Джинни, только так бросала косые взгляды на их стол. Шатенка решила, что раз есть она не хочет, то и смысла просиживать на завтраке нет.        Уроки истории, зелий и ЗОТИ слились в одну нудную лекцию, касательно скорых экзаменов. Один за одним профессора твердили о их важности, что утомляло. Гриффиндорцы страдальчески вздохнули, когда эту тему подняла и Минерва. Директриса окинула взглядом класс. — Я так понимаю, вам уже все говорили о экзаменах? — редкие гриффиндорцы кивнули. — Сразу говорю: несдача — не трагедия. Уверена, Миссис Вайрнит уже запугала вас. Не слушайте. Это, конечно, важно, но не в таких масштабах, в каких вам описывают. Вы и сами знаете, что есть вещи куда важнее. — смотря на уставших студентов сквозь очки, произнесла Макгонагалл. — На этом лирическое отступление закончено. Открываем последний параграф.       Все выдохнули, ибо еще одной лекции о влиянии ЖАБА на их будущее, они бы не выдержали. Гермиона не была в их числе, ибо вообще не слышала происходящего вокруг нее, мысленно находясь где-то очень далеко. Друзья с частой периодичностью выдергивали ее из этого транса, думая, что мысли Гермионы не о самом приятном для нее человеке, но они ошибались. Грейнджер вообще ни о чем не думала. Казалось, весенний ветер залетел ей в голову, прогнал все мысли, и остался там, тихо завывая. Гермионе находилась где-то в прострации, потерявшись среди туч, сверкающих редкими мыслями. Звонок с очередного занятия заставил вернуться на землю. Гарри и Рон верно ждали её у дверей, ибо вернуться в жизнь и собрать вещи требовало времени. — Может, сходим в Хогсмид на выходных? — друзья устало поднимались в гостиную. — Рон, ты вообще не будешь готовиться к экзаменам? — Поттер скептично поднял брови. — У меня уже голова гудит от этого ЖАБА. У тебя нет? — Я за. — Гермиона пожала плечами, медленно преодолевая ступень за ступенью.        Гриффиндорцы переглянулись. — Это звучит как освобождение от уроков, данное самой Гермионой Грейнджер. Значит, сходим. — Поттер поправил очки и похлопал друга по плечу.        Шатенка ушла в спальню, не желая сидеть в шумной гостиной, где собрался, по видимому, весь факультет. Тишина. Единственное, чего сейчас хотелось. Грейнджер легла спать, игнорируя время суток. Просто немного отдохнуть.        День за днем гриффиндорка отыгрывала роль счастливой студентки. Она не знала каким чудом, но за целую неделю не пересеклась с Ноттом. Это было подарком судьбы, что все сдвоенные занятия разъеденили перед экзаменами. Шатенка каждый завтрак и обед садилась напротив окна, в большом зале, прячась за распущенными волосами от стола Слизерина. Она пропускала ужин, выпивая зелье сна без сновидений каждый день после занятий. Грейнджер бегала от Нотт, от мыслей о нем и от жизни. В субботу Джинни бесцеремонно вломилась в её спальню, уперев руки в бока. — Это что за сонное царство? — Уизли оглядела подругу, укутанную в одеяло. Та явно встала не так давно. — О чем ты? — Мы, вообще-то, идём в Хогсмид. — открывая шкаф, напомнила девушка.       Гермиона нахмурилась. Она совсем забыла о том, что сама согласилась на это в начале недели. Деваться было некуда, и шатенка все же поднялась с кровати. Только она окончательно проснулась, как со стороны шкафа полетели вещи. — Гермион, у тебя есть что-нибудь лёгкое? — недовольная гардеробом подруги, воскликнула Джинни. — Нашла!        Грейнджер посмотрела сначала на платье, потом на Уизли. И опять на платье. И опять на Уизли. — Ты шутишь? — смотря на белое летнее платье, уточнила шатенка. Рыжая отрицательно помогала головой. — Оно летнее, тонкое… И это платье, Джинни — И? — не видя никаких причин отказаться от него, спросила Уизли. — Не знаю что с погодой происходит, но там жарко. — Джинни, давай я сама оденусь, ладно? — забирая вещь из рук подруги, предложила шатенка.        Девушка недовольно вздохнула, но отошла от шкафа. Гермиона посмотрела на подругу. Не так уж и жарко, раз она в джинсах. Потратив не больше пяти минут на выбор, Грейнджер переоделась в джинсы и майку. — Не одеяло, и то хорошо. — подытожила Джинни.        Гарри и Рон сидели в гостиной, дожидаясь, когда Уизли вытянет подругу из объятий кровати. Когда обе все же появились на лестнице, они выдохнули, ибо был шанс что Гермиона вообще никуда не пойдёт. Гриффиндорцы видели Грейнджер разве на уроках, все остальное время она была в комнате и, как сама говорила, спала.        Джинни не врала. На улице было действительно до неприличия тепло. Для конца апреля уж точно. По пути в Хогсмид Гарри пытался успокоить девушку, истерично хохочущую из-за услышанного разговора. — Вы это не слы-слы-слышали? — переводя дыхание, выдавила Уизли. — Первокурсницы делят Малфоя…- вытирая слезы, выступившие от смеха, объяснила девушка. — Мэрлин, куда мы катимся? Драко Малфою нравятся красивые. Нет, ему нравятся умные. Вообще-то, ему нравлюсь я! — подражая девочкам приторно-сладким голосом, говорила Уизли. — Ладно, это смешно. — соглашаюсь, Поттер оглянулся на юных поклонниц Малфоя.        Благодаря Джинни, дорога до Хогсмида прошла незаметно. В трех метлах почти не было мест, но гриффиндорцы пришли как раз в тот момент, когда Слизнорт в окружении студентов покинул паб, тем самым освобождая столик. Розмерта, запыхавшаяся и уже уставшая, подошла к ним через пару минут. — Чего желаете, дети? — поправляя чёлку, спросила женщина. — Сливочное пиво…? — вопросительно смотря на друзей, ответил Рон. — Четыре? — Три. И смородиновый ром, Мадам. — поправила Гермиона. — Мисс Грейнджер, тяжёлая неделя? — удивленная такому заказу от шатенки, спросила Розмерта.       Гермиона пожала плечами, а женщина удалилась, оставляя студентов. Джинни довольно посмотрела на подругу. Гарри ткнул друга в бок, надеясь на его инициативу. — Ауч, за что? — пытаясь толкнуть Поттера в ответ, воскликнул Рон. — Как там у тебя с твоей любовью? — довольно спросил брюнет. — Никак. — спокойно ответил Уизли. — Не моё это. Я не про девушек, Джинни. — заметив готовность сестры сьязвить, уточнил парень. — Не вижу смысла. Я сам не знаю что будет завтра, какие мне отношения. Лучше сначала устроюсь в жизни, а потом подумаю. — Рон, это что — умная мысль твоего авторства? — все же найдя повод подушутить, наиграно удивилась девушка. — Джинни. — сузив глаза, произнёс Уизли. — Мэрлин, дай мне сил выжить с ними. — подняв глаза, простонал Поттер. — Не с ними, а с ней. — передразнивая сестру, поправил Рон. — Представь, какого-то мне с ней жить? — Спасибо. — забирая с подноса напитки, кивнула шатенка.       Гермиона сделала глоток. Кислые нотки смородины покалывали язык, а алкоголь грел горло. Внутри появилось желание выпить все запасы Розмерты, а потом несколько дней по кусочкам собирать память, лишь бы уйти от этого состояния апатии. — Впервые вижу, как ты пьёшь что-то крепче пива, ещё и с таким удовольствием. — смотря на подругу, воскликнула Джинни. — Гарри, тебе не кажется, что она с каждым годом все громче и громче? — шёпотом спросил Рон. — Очень вкусно, между прочим. — делая ещё глоток, сказала Гермиона.        Разговор завязался сам собой. Скоро май, а значит скоро и выпускной. У Джинни были грандиозные планы, к которым ни Гарри, ни Рон, готовы не были. — Сколько ты хочешь праздновать выпускной? — ошарашенно спросил Поттер. — Ну всего-то… три дня. — смотря куда угодно, но не на парня, ответила Уизли.        От таких слов Грейнджер поперхнулась. Идеи Джинни были порой слишком безумны. — Сейчас приду. — пытаясь откашляться, Гермиона вышла из-за стола.        Гриффиндорка направилась в уборную, ибо глаза заслезились, когда ром попал не в то горло. В самых дверях в неё чуть не врезалась девушка. Грейнджер заметила её в последний момент, сама блондинка, по ощущения, вообще ничего не видела. — Все в порядке? — оглядывая незнакомую девушку, спросила Гермиона. — Да, да. Просто я… — блондинка запиналась, будто тоже решила побаловаться чем-то покрепче, нежели пиво, только в больших количествах. — Я вас не заметила. — наконец-то сказав это, она чуть ли не убежала, последний раз оглянувшись на гриффиндорку.       Гермиона не видела, куда пошла незнакомка, но была удивлена, что здесь вообще можно кого-то не знать. Это ведь Хогсмид. Гермиона была уверена, что видела эту девушку, но не могла вспомнить когда. Она была явно не из Хогсмида. Жителей деревни можно было пересчитать по пальцам, и к ним загадочная незнакомка не относилась.       Гриффиндорка даже забыла зачем уходила в уборную. Она глянула в зеркало. Точно, тушь. Шатенка убрала темные следы под глазами и вернулась к друзьям. Рон и Джинни продолжали цапаться, а Гарри смотрел на них сквозь очки таким взглядом, будто попал в детский сад. Шатенка села за стол и оглядела паб. Блондинка сидела у стены. По ее позе было видно, что нахождение в заведении ей не нравится. Она посматривала на часы, явно ожидая кого-то. — Джинни, ты не знаешь, кто это? — пытаясь спросить как можно тише, прошептала Гермиона.       Уизли пожала плечами и быстро забыла о незнакомке, возвращаясь к теме выпускного. Грейнджер решила последовать ее примеру и повернулась к друзьям. Они составляли списки тех, кого пригласят на отдельное празднование. — Кормак? — глядя на шатенку, спросил Гарри. — А почему я решаю? — девушка нахмурилась.       Поттер пожал плечами. решив пока пропустить блондина и решить на его счет позже. Гермиона посмотрела на Джинни, но та тоже не знала почему именно Гермионе адресовался вопрос. — Я молчала. — поймав момент, когда Рон и Гарри заговорят, шепнула Уизли.       Грейнджер хотела позвать Мадама Розмерту, ибо одного стакана рома ей будет явно мало на столь длинный вечер, и повернувшись, наткнулась взглядом на ту самую блондинку. Гермиона вцепилась взглядом в ее фигуру, понимая когда ее видела. С кем.       Напротив девушки только что сел Нотт. Гермиона даже не пыталась скрыть взгляда, она открыто пялилась. Ей было плевать, если слизеринец заметит это. Да даже пусть видит, пусть чувствует ее презрение. Но слизеринец не смотрел в ее сторону. Держал обещание. Чертова принципиальность Нотта.       Значит, вот как он завязал с таблетками. Где-то внутри бурлила обида. Нотт даже в тот момент лгал ей, ну конечно. Чувство отвращения стало острее, царапало ребра, желая вырваться наружу и высказать все ему, но Гермиона сидела. Сидела и, уже второй раз, наблюдала как Нотт, самолично роет себе могилу. На пару с обидой проснулось гадкое злорадство. Шатенке стало противно от собственных чувств, ликующих при виде Тео, шагающего прямо в гроб. — Мадам, можно вас? — неожиданно громко, позвала Гермиона.        Розмерта, улыбаясь, подошла к столику. — Да, да. — заодно убирая пустой стакан, произнесла женщина. — Ещё один ром, пожалуйста. — Грейнджер проигнорировала удивлённое лицо Розмерты и повернулась к друзьям. — Джинни, тихо.        Как оказалось, за интересной парочкой наблюдала не только Гермиона. Уизли заметила Нотта, ибо их стол был прямо напротив, а на зрение девушка не жаловалась. Грейнджер попыталась сесть как можно шире, чтобы самого главного подруга не заметила. Рассказывать, что она связалась не просто со слизеринцем, а с наркозависимвм кретином — не её мечта.