Убей меня на рассвете

Мы снова здесь, ты помнишь это место? Что было как-то домом нам, Ты лишь спасал меня от бедства, Но морем шумным укрыт сам. Ты мои бури и туманы В штиль с ярким солнцем превратил, Тебя, мой друг, похитили дурманы, Но ты спасаться вовсе не спешил, Нам чужды были ссоры и разлуки, Нам мил был только лишь один искусства свет, Но вот, твои пороки протянули руки, И вот, музой другой ты уж согрет.

      Серёжа потупил взгляд, изредка вздрагивая, по нему было видно, что он не напуган, скорее просто недоволен, что ему не дали довести дело до конца, Олег же молча указал глазами на шкаф, похлопывая Серёжу по бедру, чтобы тот ускорился в этом направлении, Разумовский, усмехнувшись, отправился туда. Предмет мебели был полностью заставлен книгами, но завидев неприметный томик Набокова, он схватился за него и попытался вытащить, в ту же секунду послышался тихий скрип, а шкаф начал разворачиваться, создавая узкий проход в темноту, Серёжа восхищённо застыл, Олег же подобной выходки не оценил, он втиснул мужчину в комнату, «шкаф» захлопнулся сам по себе, и книга вернулась на прежнее место.       В месте, куда попал Серёжа, было темно, настолько, что не видно было даже собственных рук и силуэтов мебели, только зелёная и тусклая надпись «light " поблескивала рядом, Разумовский протянул руку, нажимая на выключатель света, теперь он смог рассмотреть свои владения. Это была уютная гостиная, которая отграждалась перегородкой от спальни и маленькой душевой. На диване лежали фиолетовые подушки, рядом стояло кресло, на котором покоилось несколько довольно тёплых для нынешней погоды пледов, рядом располагался шкаф, вверх его был завален книгами, газетами и всем, чем вообще было возможно, низ же шкафа служил, как хранитель одежды, а также, как маленький сейф, здесь был даже холодильник и несколько ноутбуков и планшетов, а также наушников для них, планшеты и ноутбуки не обладали паролем, что было крайне предусмотрительно, ведь не было точно ясно, кто будет их использовать, что особенно важно, они обладали выходом в интернет. Разумовский тихо пискнул от восторга, понимая, что у него есть всё, даже выход в интернет. Его поражала продуманность Олега, его предусмотрительность, он был в восхищении, единственное, что Сергей пока не понял — это то, как выходить обратно в комнату. Из импровизированной спальни донёсся тихий шелест чего-то. Разумовский пошёл на звук и обнаружил Марго. Марго — спутница его юности, которую он совсем не помнит, но спрашивать боится, это не просто белая ворона, а настоящий боевой товарищ, верный помощник. Серёжа улыбнулся, смутно вспоминая, как она сидела у него на плече в каком-то здании, он провёл по мягким перьям птицы, та посмотрела на него своими глазами, так похожими на большие косточки арбуза, Марго бывала здесь часто, ведь повсюду в спальне у противоположной стены были её перья, а также маленький коврик, корм и витамины для птиц. Серёжа вынужден был оставить своего друга, ведь сейчас было важно понять, заметил ли кто-то его отсутствие, и если да, то кто и что предпринимает. Усевшись на диван, он быстро пролистал ленту новостей, она пестрила его фотографиями и смелыми предположениями о причине пропажи, но увидев надпись, что делом о похищении миллиардера занимается Игорь Гром, он тихо ахнул. Мысли сплелись в клубок, что нельзя было распутать, и клубок этот был не из мягкой пряжи, а из сотен тысяч проволочек, которые покалываются, грозя и вовсе заколоть. Пусть Игорь и был продажным полицейским, но если было надо, работу свою он выполнял как нельзя качественно, а когда у него из-под носа крадут личную сучку, тот явно будет мягко говоря в бешенстве. Серёжа услышал глухой звук, бабочки страха зашелестели в его помутнённом осознанием положения дел сознании, Разумовский обхватил колени руками, зашатавшись из стороны в сторону. Он услышал голос, идущий из ниоткуда.       —Ты помнишь, как мы с тобой веселились раньше? — тихо заговорил его собственный же голос, но откуда-то сзади.       —Что?..—вопрос самому себе, ведь происходящее — какой-то сюр и бред.       —Ужели ты забыл меня? —нарочито обиженно проговорил кто-то, — Это же я — твой старый друг детства.       —Мне всё это кажется, мне всё это кажется, мне всё это кажется. Я это выдумал, я это выдумал, я это выдумал…       —О, милый мой мальчик, ты же знаешь, что это всё вовсе не так, тебе напомнить, как мы веселились буквально пару лет назад? — голос в говорит всё громче и увереннее, сотрясая тишину, — Хочешь узнать откуда у Олега пять пуль в груди?        — Серёжа замирает, и кажется, перестаёт и вовсе дышать, стараясь успокоиться, — Это сделали мы с тобой, я этим так горжусь, я ведь только тебя подтолкнул, а со всем остальным справился ты сам. — Серёжа хотел было что-то возразить, но ответ последовал незамедлительно, — Заткнись! Я говорю сейчас! — Разумовский ощущает чужие руки на своей шее, — Мы с тобой очищали город от чумы, расчищали улицы, да и веселились, — Серёжа дрожит, воспоминания, заглушенные в нём наркотой, алкоголем, а также кучей нейролептиков в прошлом мало помалу возвращались, —Вижу ты не изменился, всё такая же тряпка.       — Я сжёг половину Петербурга! Я убил невинных людей, и я стрелял в Олега…— одними губами шепчет Серёжа, пока слёзы катятся по его щекам, он видит себя, играющего в шахматы с кем-то, рядом люди в клетках, каждая фигура — определённый человек, на них надеты ошейники, он проигрывает фигуру и видит, что это Олег, но ошейник почему-то не срабатывает, и Сергей поднимает пистолет, улыбаясь, нажимая на спусковой курок, Разумовский из этого времени бросается закрыть Олега от себя старого, но пять пуль проходят через него, словно бы через облако, всё равно попадая в Олега, тот окровавленный падает на землю, Серёжа плачет, обнимая голову Олега, положив её к себе на колени, умоляя о прощении, пытаясь зажать раны, но это бесполезно, Волче истекает кровью, а жизнь мягко выходит из его тела, Серёжа пролетает к Сергею, который продолжает свою партию, словно бы ничего не случилось, он пытается ударить Разумовского, но тот Разумовский невозмутимо сидит, передвигая фигуры, — Что ты чёрт тебя дери наделал?! Ты чуть не убил его! — кто-то фыркает в темноте, а Серёжа чувствует чужое дыхание затылком.       — О нет, это сделал не я, это сделал ты! Кроме того, ты знаешь, с кем ты играл в эту партию? С Игорем Громом! — кто-то заливается смехом, слишком громким, — Ты убил его беременную девушку на его глазах! А его друга, влюблённого в него ты почти убил, мог бы и получше постараться! — Серёжа, сжимает колени, стараясь выкинуть всё это из головы, но подробные воспоминания с собой в главной роли уничтожают остатки самообладания. «Что же чёрт возьми я наделал? Я. я.я убил их. Я убил столько людей, среди которых были ничем не повинные, я почти убил Олега, который был со мной рядом, который пытался мне помочь и мне было плевать?! Да что же за чудовище я такое? Как я могу жить, зная, что это всё было так. Я такое чудовище, чёрт возьми, я такое чудовище блять. Почему я нахуй не сторчался, почему я не сторчался блять?! Почему меня не переехало нахуй камазом блять?! Почему Олег не убил меня, не расчленил на мелкие кусочки и не сжёг останки?! Блять! Блять! Блять! » — мысли наказывали Серёжу за былые ошибки, мужчина вспоминает про сейф, находя от него шифр, он его открывает, находя пистолет, приставляя к виску.       В то же время, Олег ухмыляется, он уже знает, кто к нему пожаловал. Пистолет заряжен и готов к бою, позиция с максимальным обзором, он слышит шаги, через секунду дверь слетает с петель, падая на пол, следом за ней падает на пол и штукатурка. Игорь и Олег встречаются взглядами. Волков смотрит уверенно, как зверь смотрит на добычу перед тем, как перегрызть ей горло, Игорь упирается своим взглядом во взгляд Олега, смотрит же Игорь слегка изумлённо, но при этом не менее злобно. Игорь шипит, решая выстрелить первым, но точным движением руки Волков выбивает пистолет, Гром отшатывается, чтобы сделать то же самое. Теперь оба они равны. Первый удар Олега ломает игорю нос, но тот словно бы не замечает этого, лишь распаляясь от хлюпающей крови, он бьёт с прямой в лицо, но Волков уворачивается, тут же ударяя по челюсти, на пол летит кровь, но Игорь лишь ухмыляется, даже не собираясь терять сознание, Гром впечатывает Олега в стену, попадая ногой куда-то в район селезёнки, Волков скалится, проводя успешный лоу кик, сбивая полицейского с ног, драка длится меньше двух минут, но тот, кто выйдет из неё победителем, уже определён, затылок Олега саднит от удара о полку, но сейчас ему это безразлично, он, как гиена, набрасывающаяся на падаль, быстро возвращается в своему противнику, которые пытается взять на болевой, но попытку проваливает, из-за чего оказывается вжатым в пол, его методично избивают, за минуту Олег окрашивается чужой кровью, чувствуя накатывающую эйфорию.       —Слышал, ты Серёжу трахаешь. Забавно, у нас с тобой один бывший на двоих, что-то общее нас связывает, — цедит Олег, хватая Игоря за горло.       — Что ты с ним сделал? — хрипит Гром, выглядя ну уж слишком жалко.       — Что надо было. Заказали его у меня, понял? Разумовский мёртв! Его больше нет! А теперь завалил ебало, взял тряпку, прибрался за собой, свалил домой, где забыл о том, что я жив. Или клянусь, я помогу тебе забыть. Хотя нет, так и сделаю. — Олег прикладывает Игоря об выступающую доску на полу, гарантируя временную амнезию, что обезопасит их с Серёжей дом, так надёжнее, ведь Игорь точно не вспомнит сегодняшний день.       Волков открывает дверь в комнату, где должен быть сидеть Серёжа, он замирает на секунду, увидев, как тот приставляет пистолет к виску, Олег бросается к мужчине, растерянно хлопая длинными ресницами, следует выстрел. Чей-то крик разрывает густую тишину. Сердце Олега будто падает вниз, доставая до земли, он пытается выбить пистолет, но получается лишь сместить направление дула, Серёжа стреляет, стреляет, надеясь, что умрёт, но пуля попадает в руку Олега, прошибая её насквозь. Серёжа кричит, громко, что есть сил, подпалзывая на коленях к Олегу.       —Олег, Олег, прости меня, Олег только прости меня, умоляю, — он целует низ пижамных штанов, заливаясь своими слезами, — Прости!..— Волков отодвигается, подходя к креслу, доставая из-под него здоровой рукой аптечку. Волков напуган, напуган тем, что он чуть не потерял Серёжу, тем, что тот снова уйдёт, убежит, что не останется, он до сих пор помнит то, как быстро они расстались. Это не любовь, нет, это собачья верность, Олег знает, что пожертвует собой ради спасения Разумовского. И это его путь, жизненное кредо.