The heart of Encanto

Он буквально уверен, что дядя на него злится. Нет, конечно, отношения у Бруно с остальной семьёй наладились довольно быстро, да и к самому Камило он, вроде как, относится нормально, но... Подозрения, перетекающие в уверенность, всё равно были. Подтверждает эти подозрения и то, что Бруно всегда угадывает, когда к нему подходит кто-то из семьи, а когда Камило в их образе, и сколько бы раз он ни спрашивал, как это получается, дядя не раскрывал своего секрета. Но Камило упёртый. Камило не сдастся так просто. Камило часами выжидает момент, когда Бруно ничем не занят и не скрывается в своей башне, чтобы раз за разом, всё оттачивая своё мастерство, притворяться кем-то из семьи — и раз за разом натыкаться на слегка насмешливый, кажется, взгляд сияющих зелёных глаз дяди. Странно. Мама говорила, что они у него карие. Правда, Мирабель, вспоминая свою первую встречу с Бруно, каждый раз говорит, что они светятся зелёным, когда... — Ты всё же читаешь будущее! — Бруно аж вздрагивает, когда посреди ужина Камило вскакивает со своего места. Не обращая внимания на обращённые на него взгляды семьи, он перегибается через весь стол, пристально глядя в тёмные глаза дяди. — Ты же говорил, что больше не предсказываешь! — С тобой, придурком, и не такое делать начнёшь, — фыркает Мирабель. — Ты ж его преследуешь! — Никого я не преследую! — Из-за каждого угла выскакиваешь! А ты не подумал, что Бруно может быть некомфортно после десяти лет в одиночестве? Камило замолкает, виновато опускаясь на место. И правда, не подумал. Дурак, что поделать, он городской шут, а не мыслитель. — Он не виноват, — едва слышно говорит Бруно, и его тихий голос, кажется, с лёгкостью перекрывает возмущение Мирабель. — Я бы на его месте тоже лез к дяде, которого с пяти лет не видел. Он смотрит на Бруно в лёгком удивлении: не ожидал, что тот за него заступится. Конечно, где-то в памяти у него есть давние воспоминания о том, как в далёком детстве Бруно убаюкивал его, держа на руках и рассказывая что-то перед сном, но ведь маленький ребёнок и почти взрослый подросток — это совершенно разные вещи... — Не думай, что ты сильно изменился. — Чего? — У тебя буквально на лице написано "маленький ребёнок и подросток — это разные вещи", — улыбается Бруно, и Камило вдруг становится тепло и уютно, как в детстве. — Если хочешь, можешь зайти ко мне после ужина. Как в детстве. И Камило заходит. Осторожно пробирается по песку, оглядываясь: всё же, не заходил сюда в последние десять лет, и, похоже, комната явно пришла в запустение. — Что, я больше не двухметровый страшила? — голос Бруно раздаётся будто бы отовсюду, и Камило стоит больших усилий не вздрогнуть. — Все остальные могут контролировать свой дар. Долорес научилась отключать свой слух, Луиза умеет сдерживать силу, у Исы и Антонио вообще никаких проблем, даром Миры оказалась новая Касита, а я... — А ты? — Сам видел, иногда я превращаюсь просто так. От сильных эмоций. Камило косит на дядю исподлобья, ожидая увидеть на его лице то же, что и у остальных, сомнение и лёгкую насмешку, но видит только сочувствие и понимание. — И что, смеяться не будешь? Вокруг их ног вьются крысы, будто переживают за то, что дядя с племянником могут поругаться. Бруно лишь делает глубокий вдох и осторожно целует парня в макушку. — Надеюсь, мы не увидим там конец света, — фыркает он, кивком приглашая Камило следовать за собой. Когда они оказываются в пещере предсказаний, Камило успевает задохнуться, карабкаясь по ступенькам. Бруно же, кажется, даже не сбивает дыхание. — Только чтобы не началось опять "Бруно опять беду напророчил", договорились? — Ага, — Камило чувствует, как по спине пробегает холодок: так далеко в комнате Бруно до него оказывалась только Мирабель, да и то не сильно по своей воле. Песок взмывает к потолку переливающимся зелёным куполом так быстро, будто всё это время ждал одной лишь мысли Бруно о готовности снова заглянуть в будущее: Камило даже испугаться не успевает, проворачивается на пятках, не ожидав, что это будет так... грандиозно. А когда оборачивается к дяде, поражается второй раз: Мира, конечно, рассказывала, как бывает, когда глаза Бруно загораются зелёным огнём в полную мощь, но увидеть это вживую... — Красота... — тянет Камило, почти растворяясь в изумрудном свете, залившем огромное пространство. — Всего лишь побочный эффект, — улыбается Бруно, явно несколько смущённый одновременно потрясённым и счастливым видом Камило. — Не хочешь загадать что-нибудь? Ну, что смотреть будем? — Ты у нас будущее видишь, так что на твой выбор, — фыркает тот. Когда на зеленоватом искрящемся куполе начинает проявляться картинка, Камило замирает, пристально вглядываясь в изменчивые, неверные изображения. Бруно не торопит: нервничает, стараясь удержать купол, сконцентрироваться настолько, чтобы племянник успел увидеть всё, что хочет. — Что это?.. — Ну... Это ты. Однозначно. — И что я делаю?.. — Видимо, стоишь. — Почему?.. — Зависит от того, что ты загадывал. — Своё... будущее? Кто я на самом деле?.. — Ты — это ты, — улыбается Бруно. Видение впервые оказывается таким чётким и не требующим разгадки. Он видит, как сияют глаза Камило при виде только самого себя, без лишних лиц, силуэтов и теней, только он сам в зеленоватом свете пророчества. Полупрозрачная плитка остаётся в руках Бруно, поблёскивая стеклом. — Я — это я... И больше ничего. И лучше этого ничего нет.