The heart of Encanto

— Дядя Бруно?.. — неуверенный голос заглушается тяжёлыми песчаными барханами, скрывающими стены. Камило впервые, кажется, заходит в комнату, до недавних дней разве что не заколоченную досками наглухо: ожидает увидеть что угодно, но не такое запустение. Шорох крошечных лапок заставляет его вздрогнуть и отшатнуться в сторону: прямо посередине комнаты, опоясанной винтовой узкой лестницей, уходящей куда-то вверх, сидит, изучая его чёрными глазками-бусинками, рыжевато-серая крыса. Откуда-то сверху слышится звук шагов. Ему начинает казаться, что в том, что рассказывали ему родители и бабушка, была всё же доля истины, когда из полумрака у стены, из-за высокого бархана почти бесшумно выходит Бруно, а на плечо к нему забираются крысы. — Напугал?.. Прости. — Всё хорошо! Тут просто... Слишком тихо. И пусто. Непривычно немного, после шума и толпы, что обычно бывает под вечер, — Камило пожимает плечами, а Бруно лишь виновато улыбается. — Я так и не смог снова к этому привыкнуть, а сестрёнки боятся моих крысят... Ты что-то хотел? — Да, тут... Проблема. Мама сказала, чтобы я спросил у папы, а папа был занят, вот я и подумал... Ты когда-нибудь влюблялся? Карие глаза Камило блестят, словно дальние звёзды. Бруно неуверенно отводит взгляд. — Да, бывало однажды... — И ты... Признался ей? — Кажется, да. До того, как она попросила меня узнать, что будет с её родителями, а я сдуру послушался и сказал, что её отец изменяет её матери и они вот-вот разведутся. На лице Бруно появляется такое тоскливое выражение, что даже крысы прячутся. — Всё хорошо, дядя Бруно?.. — Вроде того. Наверное. Не помню. А ты... — Бабушка считает, что она хочет мной воспользоваться, чтобы стать членом семьи Мадригаль! — взрывается вдруг Камило. — Джасинта не поступила бы так со мной! Или... Что, если бабушка права?.. — Тише, тише, — когда в голосе племянника звучит слеза обиды, Бруно осторожно приобнимает его за плечо и уводит по одному ему известной тропинке внутрь стен туда, где его в своё время обнаружила Мирабель. Наливает чай, вытаскивает припрятанное как раз на такой случай печенье. Устраивает Камило на диванчике поудобнее, накрывая пледом, и присаживается рядом, убеждаясь, что мальчишке комфортно. — Так что там с Джасинтой? — Она такая красивая, ты не представляешь! — будто бы помимо своей воли Камило на секунду превращается в прекрасную девушку. Её волосы, тёмно-каштановые, слегка вьющиеся, словно всколыхнул неощутимый ветер, а глаза сверкнули нежным серебристо-голубым цветом, который в Энканто был настоящей редкостью. Бруно едва заметно кивает: его племянник был достоин самой лучшей девушки во всей Колумбии. — А бабушка говорит, что породниться с нашей семьёй большая честь, а Джасинта только этого и хочет! — Камило откидывается на плечо Бруно: внезапное прикосновение заставляет вздрогнуть, но он старается не подать виду, что напрягся. — И я не знаю, кому из них верить! — А кому хочешь верить ты? — тихо спрашивает Бруно, но Камило, кажется, его не слышит, и Бруно понимающе замолкает, давая племяннику возможность выговориться. — Понимаешь, Джасинта пользуется огромной популярностью в городе, и у неё толпы ухажёров! А я всего лишь мальчишка... — Мальчишка с даром перевоплощения. — К чёрту дар! И мою принадлежность к семье Мадригаль тоже к чёрту! Я не хочу нравится девчонкам только из-за своей семьи и нашего статуса, как будто я сам по себе ничего не значу! Я не просто Мадригаль, бабушка Альма, no me jodas*! Если Бруно и задевает употребление Камило таких выражений, то он не подаёт и вида. Мальчишка, впрочем, сам пугается, зажимает себе рот руками, смотрит так испуганно, виновато, будто его сейчас ударят за такое. — Прости, дядя Бруно, я случайно, правда... — Выдохни. Всё хорошо. — Ругаться не будешь?.. — Чтобы ты начал меня бояться ещё больше, чем в детстве? — Бруно улыбается, видя, как Камило расслабляется понемногу. — Я не стану кричать только из-за того, что у подростка сорвало стоп-кран. Ты же не из камня, в конце-то концов. — Да... Наверное, — Камило улыбается в ответ и вдруг утыкается носом в худое плечо дяди, жмурясь и обнимая его так крепко, как только может. — Ты лучший дядя на свете. Бруно чувствует, как в горле встаёт ком, а глаза начинает жечь от соли навернувшихся слёз. — Прости, что запугивал Мирабель рассказами о тебе... — Ну, иногда я и правда грозный злой крысиный король, — смешливо фыркает Бруно, слыша, как срывается собственный голос, и треплет Камило по кудрявящимся волосам. — Так что ты был почти прав, linda rata**. Несколько минут они сидят в обнимку, просто молча слушая дыхание друг друга: одному не хватало вот такой вот отцовской поддержки, — всё же, Феликс чаще отвечал шутками, чем выслушивал, — второй слишком долго скучал по искреннему детскому доверию, по возможности поддержать. Только когда за стеной слышится голос Мирабель, зовущей на ужин, они вспоминают о времени и вскакивают с дивана. — Прости, я не сильно помог... — Я слышал, что ты сказал, — перебивает Бруно Камило. — Про то, кому я хочу верить. И, знаешь... — Да? — Если бы Мирабель всегда верила в то, что бабушка права, если бы всегда слушались... Мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Бруно улыбается невольно: да уж, непослушность у этих детей в крови, чего только стоит побег Альмы и Педро, а потом ещё удивляются своим наследникам... — Можно тебя попросить... — Никаких пророчеств, Камило! — прерывает его дядя, поднимая руки. — Давай сам решай со своим будущим, пока оно не определилось окончательно! А все эти пророчества просто mierda de perro***! Слышать подобное выражение от дяди — максимально неожиданно. Камило фыркает со смеху, превращаясь в Мирабель на долю секунды, — Бруно уже привык понимать по его превращениям, когда появляется тот или иной член семьи Мадригаль. И появление его в облике Мирабель означало лишь полное умиротворение и счастье. — Спасибо, дядя Бруно. — Скажи сестре, я скоро буду, linda rata. И я всегда готов выслушать, если что. — Я знаю. — А я знаю, что если вы двое опоздаете на ужин, то вам не достанется пирог мамы, который она делала по новому рецепту, — голос Мирабель звенит от двери. — Если ты сможешь, конечно. Бруно, прекрасно понимающий, о ком она говорит, только кивает. — Смогу. Пора бы уже перестать прятаться от собственной семьи, — Мира улыбается ему и вдруг обнимает их обоих. — Эй, это что за атака объятиями, linda rata? — Просто люблю вас. Обоих. Очень сильно.