The heart of Encanto

Вдох. Выдох. Скользнуть за угол — туда, где стена тоньше всего, где слышен звонкий, словно колокольчик, голос Мирабель. Звенит, разливается по комнате, серебристой бабочкой долетает даже туда, куда не попадают лучи солнца и где не властна магия Энканто. — Почему Изабелла меня не любит, мама? — в голосе малышки слышатся слёзы: безмолвный страж стен содрогается, прижимается к стене, словно ещё секунда — и пробьёт её, выхватит шестилетнюю Мирабель из кровати, прижмёт к себе и не бросит уже никогда. — Всё из-за волшебства?.. — Изабелла просто переживает за тебя, милая, — улыбается Джульетта, нежно гладя прильнувшую к ней девочку по кудрявящимся волосам. — Но разве я дам свою доченьку в обиду? Она так выделяет голосом слово "свою", что в сердце невидимого наблюдателя словно вонзается нож. "Она не твоя дочь!" Быстро стучит по голове, по дереву — крысёнок перебегает из-под капюшона на плечо, тычется носиком в щёку взволнованно. Бруно, чтобы не пугать крыса, выдыхает, успокаиваясь, и оседает на пол, прижимаясь спиной к стене. Если бы не его проклятый дар... Почему он, обладающий проклятьем видеть будущее, не смог увидеть того, что больнее всего ему будет расставаться не с сёстрами, не с матерью, а с крошечной пятилетней дочкой, которая теперь, наверное, его и не вспомнит уже? — Мам, а дядя Бруно... Сердце на секунду останавливается. — Не упоминай Бруно! — тут же обрывает малышку Мирабель Джульетта, и Бруно готов поклясться, что та прижимает палец к губам девочки. — Твой дядя больше не появится, видимо, в нашей жизни. Тебе нужно забыть его имя. — Но он был хорошим... Лучше, чем Изабелла! — Нет!.. Он зажимает себе рот руками, испугавшись звука собственного голоса. Джульетта — он знает это! — нервно ощупывает взглядом стену, из-за которой раздался голос. Но он ведь не может быть лучше сестры для крошки Мирабель! Он всего лишь тот, кто приносит несчастья! Гроза — он, страшное будущее Каситы — тоже он! Нельзя Мирабель с таким отцом жить, нельзя-нельзя, совсем нельзя! Надо быть совсем ужасным человеком, чтобы остаться и портить ей жизнь, быть её клеймом и плохой кармой! Мирабель отворачивается к подушке и упрямо шепчет его имя. — Засыпай, Мирабель, засыпай, моя звёздочка, — ласково шепчет Джульетта, укрывая девочку одеялом. Когда приёмная мать выходит из комнаты, Мирабель упрямо сползает с кровати и босыми ногами шлёпает в тот угол, откуда за несколько секунд до этого прозвучал странно знакомый голос. — Я не собираюсь забывать дядю Бруно, — она прижимает свою маленькую ладошку к стене, даже не представляя, что с другой стороны через доски к её пальчикам прижимается слегка дрожащая ладонь её родного отца. — Надеюсь, он скоро вернётся и расскажет историю про крысят... Не вернётся, хочется тоскливо ответить Бруно, не вернётся дядя, ему уже вход домой заказан, остаётся лишь прятаться в застенках, словно крыса, и иногда выбираться на кухню, воровать еду. Как крыса. Крыса сияющей бабочке не ровня. Вдох. Выдох. Не выдать себя. *** Когда проходит ещё долгих девять лет, Бруно почти забывает, как выглядит его маленькая дочка: корит себя за это, пытается нарисовать — но выходит лишь смазанный силуэт и копна волос. Как назло, Мирабель предпочитает больше быть на улице и спать лицом к стене. Бруно уверен, что она больше не помнит его. Она больше не заговаривает о дяде Бруно. Не вспоминает. — Знаете, а я даже рад, — улыбается он троим крысятам, которые свернулись на его потрёпанном пончо. — Без меня ей даже лучше. Последнее его пророчество осколками бутылочного стекла звенит в сумочке. Где-то на улице Мирабель в очередной раз слышит грозное "не упоминай Бруно!", отворачивается и лишь видит, как в окне отражаются её изумрудные, странные глаза. Бруно больше не видит будущее полностью. — Бабушка, не ходи туда! Там опасно! — вскрикивает Мирабель, когда Альма собирается выйти в город. Та только качает головой — и попадает под удар внезапно раскрывшихся ворот. Вся семья смотрит на Мирабель с подозрением. Она привыкла к такому, но чувствует себя изгоем. *** — Мне надоело, что вы относитесь ко мне, как к бомбе замедленного действия! — кричит Мирабель через несколько дней, когда на общем завтраке все от неё шарахаются. Бруно впервые смотрит на свою семью через щёлку в стене и с ужасом видит во взглядах матери и сестёр э т о . Это. Страх. Недоверие. Даже Джульетта, кажется, её боится. А сама Мирабель невероятно похожа сейчас на молодого Бруно: не понимает, тоже боится, готова встать против всего мира, ищет одобрения у семьи... Сверкает зелёными глазами, как у отца. Бруно вдруг понимает, почему не может больше видеть всю картину будущего: его проклятый дар больше не принадлежит только ему. Он так старался уберечь дочь от себя, что не подумал, что судьба может подготовить ей такую подставу. Если бы он только знал... Если бы он только мог заранее подготовить Мирабель, если бы мог, хотя бы тайно, учить её владеть своим даром. — Что со мной происходит, бабушка? Мама? Почему вы так на меня смотрите?! — Как ты узнала, что я пострадаю в городе? В голосе Альмы — холод стали. — Не знаю. Просто... увидела? — У неё есть дар! — кричит вдруг Камило, вскакивая из-за стола, и даже грозный взгляд Пепы не заставляет его сесть. — Она видит будущее, как дядя Бруно! — Она сказала, что я надорву спину, когда буду помогать старику Идальхо собирать ослов! — И она надорвала! Наша Мирабель такая же, как Бруно! — Но это не плохо! Мирабель всё равно наша сестра! — Разве вы не знаете, почему в нашей семье под запретом имя Бруно? — голос Альмы не смягчился ни на тон. — Если её способности такие же разрушительные, что и у её дяди... — Да заткнись ты! Бруно сразу и не понял, что это его голос звенит над столом, и что это он стоит сейчас перед проломленной стеной, сжимая в кулаке вилку. А когда понял — задышал в ужасе чаще. Нельзя. Вдох. Выдох. Успокоиться. — Ты не посмеешь обидеть Мирабель. Над столом повисает настолько густая тишина, что, кажется, её можно резать ножом. Холод со стороны старших, недоумение со стороны младших. Удивлённое любопытство в зелёных глазах Мирабель. Его маленькой принцессы Мирабель, которая смотрит на него с узнаванием. — Дядя Бруно?.. — Ты так и не сказала ей, Джульетта?.. — голос срывается, дрожит так, будто бы вокруг не солнечный, тёплый Энканто, а морозный Северный полюс. — У Мирабель были лучшие родители, которых только могла бы пожелать маленькая девочка без дара, — фыркнула Альма. Джульетта опускает глаза. Две пары изумрудных глаз встречаются, и слова уже не нужны: Бруно чувствует, что его дочь сердцем понимает, что происходит. — Ты мой отец?.. — шепчет едва слышно, ресницы дрожат, будто крылья бабочки. Он только может кивнуть, стараясь не отвернуться. Мирабель и так страдала после его ухода. Надо хотя бы один раз выдержать её обвиняющий взгляд. — И моё умение видеть кусок будущего.... — ...от меня. Да. Наверное. Сбой в волшебстве, не иначе. Он и моргнуть, кажется, не успевает, как его обнимают мягкие руки Мирабель. — Научишь меня видеть будущее? — едва слышно шепчет она, и Бруно не может поверить в происходящее. — Будем вместе изгоями, если захочешь... — Мы не дадим выгнать Мирабель! — звучит вдруг в полнейшей тишине голос Антонио. Неожиданно для всех его поддерживают Изабелла и Луиза. Последним — но зато сразу несколькими голосами — встаёт на сторону дочери худшего из семейства Мадригаль Камило. Долорес лишь переводит взгляд с одних на других. *** — ...а потом просто берёшь и... — Вот так, пап? Бруно тепло улыбается, видя, как песок вокруг вьётся смерчем. Зелёный свет слабо пробивается, отражаясь в глазах Мирабель. Её комната теперь похожа на отцовскую: такая же пещера, усеянная сияющими бирюзовыми кристаллами, и небольшая, хаотично уютная комнатка, в которую и ведёт входная дверь. Крысы живут в их комнатах по очереди. Бруно всё ещё не может окончательно привыкнуть к тому, как взаимодействовать с вновь обретённой семьёй, и при стуке в дверь прячется в пещере: его комната пускает внутрь только Мирабель. Каждую секунду, глядя на дочь, Бруно понимает, что вступился за неё не зря.