The heart of Encanto

У Мирабель на самом деле был дар. Дар чувствовать боль других людей. Поэтому она чувствует себя лишней, ощущая боль бабушки от потери Педро, боль Долорес от невозможности быть с любимым, боль Изабеллы от необходимости быть идеальной. Боль Джульетты за неё саму. Боль Пепы от её вечных гроз, "я слишком плоха, нужно контролировать свои эмоции". Камило — едва не теряет свою личность, Антонио — в ужасе при мысли, что не получит свой дар, Луиза — слабость. Боль Бруно, когда все счастливы без него. И даже после извинения Альмы это не проходит: травмы не могут залечиться вот так просто, за одно мгновение, и к ним примешивается ещё и боль от чувства вины, все знают, что виноваты перед Бруно, и что их извинения не спасут ситуацию, а Мирабель плачет ночами от общей боли. Поэтому однажды ночью, когда она отключается от усталости, кто-то заботливо и осторожно поднимает её на руки, стараясь не разбудить, и уносит туда, где не властно волшебство. Опускает на потрёпанный гамак, устраивает поудобнее, накрывает одеялом, а сам ложится на песке. Слышит, как Мира расслабляется, как дышит ровнее, как её наконец-то отпускает, и улыбается едва заметно: угадал, смог помочь, молодец, ты не бесполезен. Сюда не добраться даже магии Каситы, а значит, и любой волшебный дар, кроме его пророчеств, будет бессилен. И когда наутро Мирабель просыпается, сонно трёт кулаками глаза, не понимая, где она и почему вокруг не её комната, он ласково треплет её по волосам. — Выспалась? — Вроде да... Я в твоей башне?.. — Ага. Тут ты хотя бы смогла отдохнуть. И Мира улыбается, утыкается носом в плечо Бруно, греется в его объятиях, зная, что лучшего дяди, чем он, и пожелать нельзя. — Иногда мне кажется, что я могу чувствовать боль других... — Физическую? — Нет, скорее... Внутреннюю. Не знаю, как объяснить. Бруно не торопит, даёт подобрать слова. — Я чувствовала, что Изабелла несчастна, хоть и не могла этого осознать. И бабушка тоже, и мама... И ты. Самый бесполезный дар, знаешь ли... — Но это тебе помогло примирить всю семью, малыш. Значит, не такой уж и бесполезный. — Думаешь? — Уверен. Как уверен и в том, что если твоя комната не помогает тебе контролировать твой дар, то это не значит, что ты должна страдать из-за этого. Тут не работает ничего, кроме моих предсказаний, так что... Если хочешь, можешь ночевать у меня. Гамаков как раз две штуки. Позже оказывается, что для того, чтобы сдерживать этот дар, достаточно просто хорошо себя чувствовать. Альма уверена, что это всё из-за того, что Мирабель повзрослела и начала ставить интересы семьи превыше собственных. Мира только хихикает, решая никому не рассказывать правду. Правду о том, что их с Бруно теперь уже совместный сериал продлился на ещё один сезон, и что Анхелита вот-вот ради спасения Инес, своей подруги(и, на самом деле, младшей двоюродной сестры от брата её отца, бросившего мать ещё при её рождении), выйдет за своего племянника замуж. О том, что иногда они с Бруно просто сбегают из дома за границу Энканто и просто сидят у реки, глядя на звёзды и разговаривая обо всём на свете. О том, что на её шестнадцатый день рождения Бруно увёз её на всю ночь на цирковую ярмарку, проходившую довольно далеко от Энканто, и о том, что с того дня у неё осталось цыганское платье, в котором она тогда танцевала у костра, скользя по песку босыми ногами. О том, как зашивала Бруно одежду, — больше всего продирались плечи и рукава, от постоянно цепляющихся коготками крыс, — и как вышивала на ней бабочек. И о том, что именно Бруно — неуверенный в себе, слегка замкнутый и суеверный дядя Бруно! — дал ей за год общения больше, чем вся остальная семья за десять лет.