The heart of Encanto

Когда тебе говорят не ходить в лес, уверена Мирабель, это значит только то, что надо быть аккуратнее и не попадаться бабушке на глаза. Она на всякий случай оставляет дома даже эспадрильи, выходя на улицу босиком. Проще всего сбежать оказывается ночью: все спят, и даже острый слух Долорес ей не помешает. Главное, идти очень аккуратно, чтобы не наступить ни на что острое или хрусткое. Шаг за шагом, Мирабель пробирается всё ближе к лесу, и вот уже его тёмная громада прямо перед ней. Вокруг, кажется ей, все цвета растворяются, оставляя лишь монохром, и даже когда она оборачивается — яркие, тёплые огни Энканто тускнеют, гаснут, превращаясь в белёсые неразборчивые пятна. Повисает жуткая, давящая тишина. Откуда-то из самой чащи доносится тихая песнь флейты. Она делает шажок — и колючие, враждебные ей ветви деревьев смыкаются за её спиной, отрезая путь обратно. Мирабель оборачивается — и ей кажется, будто она уже в самой глуши леса. А флейта звучит громче, как будто какой-то неведомый дух призывает её к себе. — Съем тебя! — раздаётся прямо над ухом чей-то насмешливый голос, и Мира вздрагивает, спотыкается случайно и летит на землю, усеянную жестковатыми еловыми иголками, похожими на подвижный, тёмно-зелёный ковёр, укрывающий всю подножную землю у корней деревьев. Над ней склонилась фигура мальчишки лет пятнадцати, а на голове... Мирабель взвизгнула от страха. На голове у него была маска лисы, оскаленная в жуткой, застывшей улыбке. — Не трогай меня! Фигура застыла на несколько мгновений, а потом... ...рассмеялась звонко. — Делать мне нечего, как только есть всяких девчонок! — рука, протянутая к Мирабель, оказывается вполне человеческой: затянутой в тонкую перчатку. — Поднимайся, глупая! — Я-я не глупая! — протестующе фыркает Мирабель, принимая руку странного парня. — А ты кто? — А ты не видишь? Лис я, обычный лесной лис! — Лисы такими не бывают, — уверенно выдыхает Мира. — А много ты лис видела, глупышка? Мирабель вынуждена признать, что парень прав. Лис она видела только на картинках в книгах. Особенно вот таких, говорящих по-человечески. Тревога, пробравшаяся в сердце Миры после первых шагов по лесу, начала понемногу отступать. — Мои сестра и брат пропали... — выпаливает она вдруг. — Т-ты не видел их? — Может и видел! — вновь смеётся лис, и Мирабель кажется, что его маска выглядит слишком уж живой. — Это не смешно! — Как посмотреть, глупышка! Для тебя они пропали, а для кого-то другого — нашлись! — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь ли... Мало ли, кто может их найти в моём лесу! По спине Мирабель пробегает дрожь. Ей кажется, что они в этом лесу очень даже не одни. Словно кто-то смотрит ей в спину, буравит холодными глазами, вот-вот вцепится! Она невольно оборачивается: резко, чтобы увидеть даже мельчайшее движение от прячущегося зверя, оскалившегося чудища, скрывшегося в глубине. Никого. — Кого-то ищешь, глупышка-зайчишка? — Никого, — Мира повторяет свои мысли, мотая головой. — Просто показалось... — Хочешь, познакомлю тебя со своими друзьями? — смеётся лис. Против своей воли Мирабель кивает, хотя не уверена, что хочет знать, с кем в этом лесу может дружить этот странный, подозрительный лис. — Они очень хотят с тобой познакомиться, Мирабель Мадригаль! Из тьмы леса медленно, словно в страшном сне, выскальзывают три огромных, жутких силуэта. Щёлк! Мира взвизгивает, отшатываясь, спиной упирается в дерево, с ужасом понимая, что отступать некуда. — Мирабель! Голос бабушки раздаётся откуда-то издали. Мира трясёт головой и вдруг просыпается. — Мирабель! — бабушка нависает над ней, а на её лице чёрной тенью застывает тревога. — Луиза пропала. Ты не видела её? Луиза. Самая надёжная сестра с даром сверхсилы. Она не могла пропасть! Мирабель качает головой, закусывая губу, чтобы не расплакаться: как будто пропажи Антонио и Изабеллы было мало! Неужели Луизу тоже никто в Энканто не найдёт? "Мало ли, кто их может найти..." Дрожь пробирает до костей, словно Миру окунает в ледяную воду. Что прячется в лесу? Что скрывается за жуткими ветвями, переплетающимися, словно прутья клетки, не пускающими в лес... или не выпускающими оттуда? Мирабель выдыхает шумно, откидываясь обратно на подушку. Бабушка вздыхает и уходит: сейчас её спина ещё больше сгорблена, чем обычно. Мысли сами собой возвращаются к тому, что снилось: лес, странная музыка флейты, парень-лис... То, что за ней наблюдало. Мира готова была поклясться, что после слов лиса о друзьях из-за деревьев выступило три силуэта. У всех на головах — такие же маски. — Надеюсь, Луиза в безопасности, — шепчет Мирабель для того, чтобы темнота была не настолько пугающей и давящей. Надо бы лечь и доспать — но сон не идёт. В дверь кто-то скребётся, словно большой пёс просится домой. Ледяной пот проходится по спине. Лис! Нашёл! Догнал! Но если это только сон... — Кто там?.. — голос срывается и Мирабель забивается под одеяло с головой. Поскрёбывания затихают. Стоит ей выглянуть из-под одеяла, как комната куда-то исчезает, оставляя вокруг сплошную гущу леса. И тёмный силуэт между деревьями. — Кто здесь?! Ответом ей оказывается лишь шорох листвы, в котором словно путается чей-то голос. — Ты приш~шла за с~сестрой?~ Мирабель пятится, прижимается спиной к дереву, как во сне, когда силуэт приближается к ней. — Не подходи! — З~за с~сестрой?~ — Убирайся прочь! Проваливай! — Попалась, зайка! — голос парня-лиса вновь раздаётся прямо над ухом. Тут же жуткий силуэт приближается ещё, попав под луч тусклого лунного света. Человек. Но высокий, двухметровый, завёрнутый в какую-то хламиду, давным-давно бывшую изумрудно-зелёной. Его глаза горят в полумраке пронзительным изумрудно-зелёным. — Попалась! — из-за дерева появляется силуэт огромной совы в жуткой маске. — Маленькая дур-р-рочка! — рыча тянет ещё один силуэт в оскаленной маске волка. — Совсем одна, так далеко от дома... — Видишь, не так уж тут и страшно, — улыбается лис, и его маска ещё больше скалится, словно и правда улыбается не только голосом. — Покажи ей, дядя Бруно! От этого имени веет холодом, словно Мира стоит не в тёплом ночном лесу, а на продуваемой всеми ветрами вершине горы. Огромные оленьи рога, венчающие голову жуткого мужчины с зелёными глазами, задевают ветви деревьев, и кажется, что они становятся единым целым. Сияние глаз завораживает, гипнотизирует, затягивает настолько, что Мирабель не сразу замечает его протянутую к ней руку. В руке — жутковатая потёртая маска. — Надень — и мы поищем твоих сестёр и брата! — смеётся лис. Мирабель, не колеблясь, надевает. Последнее, что она видит — искажённые ужасом лица её сестёр и брата вместо жутких звериных масок. А потом всё погружается в боль и мрак.