Кленовое масло

Кадзуха открыл глаза. О вчерашнем вечере он ничего не помнил. Юноша привстал и огляделся. Уютная, пахнущая травами комната лекаря казалась ему родной и такой близкой. Встав и заправив кровать, самурай убедился в отсутствии на себе одежды и наличии на своём теле слегка великоватой, красной пижамы расшитой золотыми нитями. Волосы его были распущены и в каких-то местах скомканы в клочки. Улыбнувшись самому себе в зеркало стоящее на столе, Кадзуха услышал голоса из приоткрытой двери. На кухне, оперевшись о стол стоял Бай Чжу в зелёной пижаме. А рядом с ним на стуле сидел высокий мужчина. Самурай вспомнил: это же тот консультант ритуального бюро "Ваншэн" по имени Чжун Ли. Что он тут делает с утра пораньше? Что у него за дела с травником? Кадзуха смутился. Он что, ревнует врача к человеку, которого знать не знает? Что за позор. До его ушей доносились обрывки их разговора. -- Ты по прежнему не хочешь? -- спросил Чжун Ли. -- Отказываюсь. Я не буду этого делать. Я не вернусь. И почему именно ты посредник? -- Потому что я единственный, кто знает твою натуру и тебя самого. Белый змей востока. -- Я оставил жизнь адепта. Не называй меня титулом, которого я не достоин. -- Ты не ценишь себя. За твой ум и способности тебя и наделили глазом бога. -- Моракс, не в том дело. Я...да что тут объяснять, всё равно не поймешь. -- Он всё равно явиться к тебе дабы лично поговорить. -- Не желаю его видеть. На этом разговор был закончен и лекарь проводил гостя. Кадзуха открыл дверь. Бай Чжу встретил его мягкой улыбкой. -- Уже проснулся? -- спросил он и поставил тарелку с супом на стол. -- Да. Как ты спал? -- спросил самурай, улыбнувшись лекарю в ответ. -- Тревожно. Из-за твоего необдуманного поступка. А вернее поцелуя. -- усмехнулся травник, с твердой уверенностью в том, что с памятью самурая порядок. -- Какого поцелуя? -- едва ли не вскрикнул Кадзуха. -- Забудь. Я оговорился. Внезапно, в юноше проснулось что-то необычное и резко схватив врача за руку он притянул его к себе и прошептал тому на ухо: -- Хочешь повторим? Не ожидавший такого Бай Чжу резко смутился и покраснел кончиками ушей. А самурай не теряя времени поцеловал его, страстно и нежно. Травник мог считать себя лжецом если бы сказал, что он не хотел бы повторить вчерашний поцелуй, но решил сопротивляться, что с его слабым телом против воспитанного в строгих традициях воина было глупо. -- Не противься, Бай Чжу...-- этот сладкий шёпот одурманивал того, кто в большинстве случаев делал тоже самое. Лекарь не мог понять, что случилось с Кадзухой. Помешательство? Или быть может влюблённость? От одного мысленного произношения этого слова врача передёрнуло. Внезапно самурай очнулся и обнаружив себя верхом на травнике, руки которого он успешно прижал над головой. Его лицо залилось краской и он стал похож на смущённый помидор. Кадзуха быстро слез с Бай Чжу и помог подняться последнему. -- Прости, я не знаю что на меня нашло. -- он согнулся в своей инадзумской манере. -- Ничего страшного, но нам нужно поговорить. -- стараясь предать себе невозмутимый вид, произнёс доктор. -- Думаю, да. Они присели. -- Составим контракт, в качестве оплаты за свой массаж я возьму плату не морой, а тремя встречами с тобой. -- Ты хочешь сказать свиданиями? -- осведомился юноша с хитрой ухмылкой. -- Без разницы. Доедай, а я пойду пока в аптеку, догонишь, ключи оставлю на столике. -- попытался увильнуть врач. Подойдя к камину он посадил свою подругу себе на шею и положив ключи, быстро вышел на улицу. Ци Ци утром забрал Гуй. Кадзуха остался один, он прекрасно помнил свой так называемый "припадок" и осознавал то, что влюбился. Но слишком тяжело это было принять, к тому же как оказалось, его объект обожания любит прятать скелеты в своем шкафу. Самурай запустил пятерню себе в волосы. Как сложно это всё. Нужно поговорить с ним сегодня. И приняв такое решение, юноша доел, прибрал за собой и, взяв ключи, вышел на улицу. Закрыв дверь, он отправился прямиком в аптеку.

***

Смущённый утренним происшествием Бай Чжу попытался успокоиться. Верная и преданная Чан Шэн поглаживала его плечо своим хвостиком и шептала советы. -- Ус-с-с-спокойся Бай Чжш-ш-ш-шу-у-у, ес-с-с-сли парниш-ш-ш-шка к тебе неравнодуш-ш-ш-шен, то это даже х-х-хорош-ш-шо. Ты вс-с-с-сегда был одинок, я переж-ш-ш-шиваю за тебя. -- Спасибо Чан Шэн, но меня тревожит не это. Моё проклятье, из-за которого я был вынужден оставить жизнь адепта, я боюсь умереть и этим разбить ему сердце. -- Ты вс-с-с-сё продолжаешь с-с-с-считать, ш-ш-што не с-с-с-сможешь найти лекарс-с-с-ство? -- Возможно. На этой ноте они дошли до аптеки, где врача ждал гость, которого он ни в какую не пожелал бы увидеть здесь. -- Ну здравствуй, Бай Чжу. -- фигура отделилась от колоны. -- Гун...-- прошипел врач, всем видом показывая недовольство от встречи. -- Снова эта тень на твоем лице. Я был бы более обрадован, если ты улыбнёшься мне и бросишься на шею. -- Тц, боюсь это не представляется возможным. И вам стоит обходить хижину "Бубу" стороной. -- Какой ты холодный. А что если блестящий врач не обслужит пациента, будет ли его репутация такой же чистой? -- Хорошо, следуй за мной. -- сомкнув губы Бай Чжу повел своего гостя внутрь. -- Учитель! -- обрадованно помахал рукой Гуй. Ци Ци выглянула из-за прилавка, попивая молоко. Травник приветливо им кивнул, мысленно призывая Кадзуху и жалея о том, что сбежал от него. Когда они пришли в кабинет врача, Бай Чжу развернулся и спросил: -- Истинная причина твоего визита в Ли Юэ? -- Конечно же ты. -- Ложь. -- Чистая правда. Я ведь так скучал по тебе. -- А я нет. Я отверг твоё признание ещё тысячу лет назад. -- Бай Чжу...-- Гун попытался подойти ближе и обнять его, но лекарь со змеиной ловкостью переместился на другой конец комнаты. Это далось ему тяжело, он закашлялся. -- Так всё таки...ты и правда отрекся из-за проклятия. -- Это не имеет значения. -- Зачем ты защищал того Якшу?! Ну умер бы и умер. Это их призвание, очистить мир ото зла и сдохнуть. Ты не думал обо мне, я даже ради тебя адептом стал. -- со слезами на глазах прокричал мужчина. Звонкий шлепок нарушил минутную тишину. -- Мне нечего тебе сказать. -- разочарованно проговорил травник и было развернулся дабы уйти, но Гун схватил его за руку и прижав к стене поцеловал и с шипением отпрыгнул. Чан Шэн не стала терпеть домогательства до друга и укусила обидчика. -- Что ж...раз ты не хочешь быть со мной, я сделаю так, что бы ты никому не достался. -- с этими словами он взял свой двуручный меч и активировав глаз бога принял боевую позу. Ослабевший после рывка Бай Чжу знал, без своих сил стихии он не выживет, но если он использует элементальную энергию, то провалиться в обморок через пару минут. Поэтому единственное что ему оставалось, это дать Чан Шэн прикоснуться к глазу бога и когда она приняла человеческий облик, приказать найти Кадзуху. Змейка хотела остаться с хозяином, но его молящий взгляд заставил ее действовать. Она пулей вылетела из аптеки и бросилась на поиски самурая. А в это время врач могу только уворачиваться. Безумца останавливать бесполезно. Миллелиты будут бессильны. Только бы Кадзуха успел... В это время самурай плёл венок из глазурных лилий сидя на террасе Юйцзин. Там его и нашла Чан Шэн. -- Кадзуха поспешим! Бай Чжу грозит опасность, если не смерть! -- Что?! -- юноша вскочил и бросив венок, побежал вслед за змейкой. В кабинете лекаря творился погром. Израненный врач не успев увернуться, отлетел к стене и ударившись об нее, свалился на пол. Кровь текла по его губам по не успевшему высохнуть ручейку. -- Твои последние слова мудрый архонт медицины. -- Ты безумен. Это действия не достойные...кха кха кха...адепта...-- он закашлялся. -- Что же, если ты не каешься то, прощай...-- и он занес двуручный меч над травником. В этот момент сильный вихрь откинул Гуна к противоположной стене, электрический разряд наполнил комнату. Остатками сознания Бай Чжу увидел самурая с двумя глазами бога, и помогающую с гидро глазом бога Чан Шэн. Они напали на двуручника и быстрыми движениями атаковали. Когда он был повержен, Кадзуха не стал его убивать, а лишь сказал: -- Адепта будут судить лишь адепты. Я не опущусь до твоего уровня. Указ об охоте на глаз бога был создан как раз для таких как ты. И взяв слабо дышавшего лекаря на руки, самурай отнес его в массажную. Аккуратно уложил его на кушетку и начал промывать, обрабатывать ему раны порошком травы наку. Чан Шэн помогала тем, что мазала ссадины мазью из волчьих крюков. Гун с позором сбежал. Приоткрыв глаза, Бай Чжу увидел четверо озабоченных лиц. Во взгляде каждого читалось волнение и переживание что грело ему сердце. Вот они, самые близкие ему люди...