Белым по белому

Темно. Порой бывает очень-очень темно. Так темно, что ты не можешь понять, открыты твои глаза или нет, ты не будешь видеть себя или того, что тебя окружает, и даже мысли потеряются во всепоглощающей тьме, так и не найдя пути к разуму, дабы раствориться в нём, исполнив своё предназначение. Такая темнота пугает и завораживает одновременно. Ты хочешь поскорее выбраться, но только дай тебе источник света, как ты тут же сломаешь его, дабы вновь насладиться темнотой. Странное чувство. Вспышка света, глаза начало жечь, и Ксеноморф, стоящий в своих туфлях на тёмной глянцевой поверхности, и совсем забыв о какой-либо осторожности, рухнул на пол, впившись худыми ухоженными пальцами в своё бледное лицо. Рядом послышался звук падения в подобное положение ещё двух тел, принадлежащих Альцесту и Нео. Три абсолютно несвязанных между собой человека, чьи судьбы, наверное, никогда и не пересеклись бы, если бы не чьё-то воздействие извне. Порой кажется, что люди, оказывающиеся в таких ситуациях, были выбраны не случайно, и тот, кто занимается подобным "сбором компаний" имеет какие-то мотивы, может, цели или что-то подобное. Но нет, это просто бред и конспирология, являющиеся ничем иным, как судорожными и жалкими попытками оправдать свою судьбу, на долю которой и выпало подобное испытание. Прошло несколько минут, а может и часов. Так или иначе, глаза понемногу привыкли к свету, что так внезапно заполнил собой ранее полностью тёмное помещение. Взору людей открылась небольшая комната, по размеру что-то вроде девяти квадратов, с белыми стенами и чёрным глянцевым полом, в котором очень чётко можно было разглядеть отражение своего лица и остального окружения, как будто это зеркало, которое десятки часов натирали и чистили перед тем, как закинуть сюда людей. Потолок в этом месте был таким же белым, как и стены, но сказать при беглом осмотре из чего он был сделан довольно сложно, также по всей его площади были натыканы небольшие лампы, излучающие холодный свет, и скрытые за толстым слоем мутного стекла. — Мне кажется, или это не моя комната? — Пробубнил про себя Альцест, осматривая помещение через отражение в полу, а после тихо икнул. Вид у мужчины был откровенно говоря так себе: длинные сальные волосы, болезненного вида лицо, местами чуть зеленоватое. Тело было весьма пухлым и неказистым, так что со стороны можно было подумать, что это и не человек вовсе, а какое-то очень странное кресло, расплывшееся на полу, и по какой-то неизвестной причине отдающее просто адским ароматом, который попытались скрыть самым дешёвым из всех одеколонов, что на самом деле только ухудшило положение дел. Спустя где-то минуту, все молодые люди уже стояли на ногах в центре комнаты, осматривая всё то скудное, что досталось им в данной ситуации, но, к великому сожалению, этим немногим являлись лишь белоснежные стены с тонкими выгравированными линиями, которые образовывали геометрические фигуры в некоторых местах. И, как бы это не было печально. Всё. Наверное, каким бы абсолютным оптимистом не был человек, в подобной ситуации любого бы настигло чувство паники и непонимания. Почем я? Где? За что? — такие очевидные и глупые вопросы, буквально заполоняющие маленькие и уставшие разумы тех, кто впервые за свою безусловно короткую жизнь попадает в ситуацию, когда он действительно находится в опасности. Впервые ощущает собственную никчёмность и беспомощность перед кем-то, или чем-то. Когда мозг просто отказывается принимать за правду собственную слабость, и ломается на части, пытаясь внушить себе то, чего нет - собственную всесильность. Тишина, заполненная одними лишь мыслями находящихся в помещении людей внезапно прервалась гулом, который чем-то напоминал сильно приглушённый высокий мужской голос, даже скорее детский. Голос становился то громче, то тише, а через некоторое время стих. По всей видимости, силы покинули обладателя голоса и теперь только редкий шум, сходный со стуком во входную дверь какой-нибудь захудалой квартирки разносился по комнате. — Кто вы? — Разнёсся по комнате чуть дрожащий, но серьёзный голос Ксеноморфа. Мужчина выглядел очень официально: деловой костюм, ухоженное лицо, подведённые карандашом брови, тонкий подбородок и прочие прелести, выдающие в нём члена высшего общества. На зов мужчины развернулись остальные обитатели комнаты: Нео и Альцест. Только сейчас бросилось в глаза, что один из присутствующих, а именно Нео — молодой короткостриженный мужчина с яркими голубыми глазами, был одет в оранжевую тюремную робу. Быть может, у человека, который собрал это троицу тут, и не было определённой цели, но чувство юмора точно присутствовало: извращённое, жестокое, совершенно бесчеловечное, но оно было. К слову о Нео. Парень, несмотря на своё, судя по одежде, не самое приятное общественное положение, выглядел довольно прилично, как минимум, от того же Ксеноморфа своей ухоженностью он сильно не отличался, а местами, может, кому-то мог бы показаться даже более "зализанным", нежели стоящий рядом явный аристократ. Картину портили разве что руки парня, закованные в металлические наручники, хотя подобный атрибут и является вполне обыденным в некоторых ситуациях, с которыми Нео явно знаком, но сейчас, когда вокруг происходит черте что, скованность движений очевидно напоминала о себе, принося дополнительные дискомфорт и стресс, а всего этого и так хватало в этом месте с головой. — А ты кто? — Достаточно грубо, даже немного прикрикнул Нео своим высоким, местами писклявым и дрожащим, голосом. Дерзости мужчине явно было не занимать, хотя оно и не удивительно, и станет абсолютно понятным, если вновь взглянуть на его внешний вид. — Помогите для начала открыть эту херню! — Вновь открыл рот парень в тюремной робе, резко протянув обе руки вперёд, так, что Альцест и Ксеноморф буквально уткнулись своими телами в них. Мужчина потряс руками, зазвенела небольшая цепочка, соединяющая собою кольца наручников, после чего парень застыл в ожидании. — Знаешь, что-то не имею ни малейшего желания помогать тебе. Да и вообще, сначала бы понять где мы... — Также спокойно произнёс Ксеноморф, начиная мыслить конструктивно, и пытаясь не поддаваться панике, хоть и было это непросто. В это время Альцест разглядывал своих товарищей по несчастью через узкие очки в пластиковой оправе, параллельно с этим переминаясь с ноги на ногу. — Слу-слушай, давай ему поможем. — нервно заикаясь, неуверенно выдал толстяк. — Да, давайте мне поможем! — Буквально через секунду счастливым полукриком добавил Нео, бросив одобрительный кивок головой и улыбку в сторону Альцеста. — Помогай, если хочешь. Я не желаю доверять человеку, который мне мало того что не знаком, так ещё и нарушил закон! — Серьёзно отрезал Ксеноморф, после чего приблизился к стене, решив получить немного больше личного пространства. Через секунду, мужчина в костюме начал медленно водить пальцами по небольшим выемкам, будто пытаясь что-то нащупать, быть может это и имеет смысл. Поп-культура сильно преувеличивает романтичность подобных ситуаций, и может даже Ксеноморф сейчас не пытается найти какие-либо зацепки к выходу, а просто желает занять чем-нибудь свой мозг, чтобы тот не начал бредить, и выдавать фатальные ошибки, являющиеся вполне обыденным делом, когда ему, мозгу, не за что зацепиться. Вот только, всегда ли в местах где есть вход, имеется и выход? — Ладно, к чему так кричать-то?! — Возмущённо, но всё также дрожа произнёс "зеленоликий" Альцест. После этого мужчина уверенно развернулся к Нео и начал бегать своими дряблыми толстыми пальцами по стали наручников. Поначалу в глазах новоиспечённого благодетеля был какой-то огонёк, который гнал разум вперёд по коридору раздумий над решением задачи по снятию оков с Нео, но вскоре, осознав свою физическую и умственную некомпетентность, мужчина стал куда менее охотно двигаться, а глаза вновь потускнели и опустились к полу. — Прости, я не смогу их открыть. — Опечаленно выдал Альцест, на сей раз не икая. — Ты ведь даже не попробовал! — Выкрикнул Нео, жалостливо уставившись в лицо толстяка, и размахивая руками в наручниках перед ним. — Да тут и пробовать нечего: железо, оно и в Африке железо! Руками не сломаешь. — Продолжал не в лучшем настроении Альцест, медленно делая шаги назад. Через несколько секунд сальный товарищ плюхнулся в углу комнаты, и вновь растёкся по поверхности пола. Интересно, а если ничего так и не произойдёт? Если для того чтобы выйти отсюда надо хоть что-то сделать? Интересно, готов ли Альцест так и сдохнуть тут, оставшись наедине с белыми стенами и своим зелёным лицом. По всей видимости, готов, хотя, оно и не удивительно... Люди меняются... Но люди меняются медленно. Так было всегда. И, наверное, слишком мало эта троица ещё пробыла тут времени, чтобы измениться. — Чёрт... Чёрт! — Кричал Нео, после того, как развернулся и направился к противоположному от Альцеста углу, запрокинув голову и уставившись на яркие холодные лампы в потолке, которые, если долго на них смотреть, напоминали коридоры, ведущие прямо к небу. Нет. Коридоры, ведущие прямиком в рай, где нет забот и злости, и где каждый счастлив. Но вдруг эти мечтания испарились так же быстро, как и возникли. Уже через несколько секунд парень уткнулся носом в стену, последовали несколько секунд тишины. Нео ударил головой об стену и рухнул на пол, оставляя на месте соприкосновения со стеной едва заметную полоску пота, который начал медленно течь вниз, стремясь соприкоснуться с глянцевым полом. Грохот от удара расходился по комнате эхом ещё несколько секунд, а после, стих, как оно всегда и происходит. — Меня зовут Эрос, я из Швеции. — Спокойно, и на сей раз тихо, сказал мужчина в костюме, прерывая парад несвязных звуков и выкриков. Альцест тем временем завис на пару секунд, уставившись в затылок сидящего в углу паренька. — Альцест, Италия. — Также тихо произнёс толстяк, решив продолжить специфичное знакомство, с другой стороны, учитывая контингент каждого участника этой троицы - не удивительно, что всё происходит именно так. Оба мужчины повернули голову в сторону своего незадачливого товарища в робе. — А тебя как зовут? И, откуда ты? — Чуть наклонив голову на бок спросил Ксеноморф, вглядываясь в затылок молчащего Нео. — Да! Мы сказали, и ты скажи! — Выкрикнул Альцест, голос которого отдавал нотками возмущения. — Нео, США, Калифорния. — Спустя десяток секунд, когда тишина в комнате вновь достигла своего пика, совсем прошептал парень, продолжая тереть свою голову о стену, покачиваясь при этом из стороны в сторону. Снова моральная тьма наступила в помещении. Каждый сидит в своём углу. Каждый погружён в свои мысли. Что может быть бесполезнее молчания в такой ситуации? Наверное, ничего. Только молчание способно одновременно спасти человека, и сломать ему жизнь, даже убить. Молчание, оно как ложь и клевета, но таковой не признается, и не осуждается правилами морали, религиозными книгами или законами стран. Человек молчащий - человек удобный, он не социализируется, и не получит поддержки от окружающих в трудную минуту, потому что: кто вообще захочет помогать не пойми кому, если этот не пойми кто даже слова не проронил за всё время? Кто знает, что там у него на уме, может он и вовсе больной, или что ещё похуже. А кому хочется из-за попытки помочь оказаться в опасности? Никому. Так и происходит, что молчащие всегда одни, живут спокойно, вне счастья и печали, будто вне времени. Но стоит молчащим попасть в опасность - их жизнь тут же оборвётся, и человечество в последнюю секунду максимум прошепчет имя погибшего, а после навсегда забудет его, ибо даже ничего хорошего о таком человеке не вспомнят. Глухой гул, или дверной стук - как угодно, тем временем продолжал разносится по комнате, так и не выдавая свой источник. Неизвестное место. Абсолютно такая же комната, на полу — лежащее лицом вниз тело какого-то старика, а по стене, со слезами на глазах, бьёт своей головой светловолосый подросток. Видимо, этот паренёк и является источником странного шума. — Помогите, человеку плохо... Помогите... Человеку плохо... Помогите... — Он шепчет сквозь слёзы, будто молясь какому-то Богу. Он потерял счет времени, но точно знал, что делает это уже давно. В углу же этой белой комнаты, подобно Ксеноморфу, сидит мужчина с несползающей с бледного лица широкой улыбкой. Видимо, это было какое-то заболевание лицевых мышц, или что-то в этом духе. Так или иначе, Этого мрачного человека совершенно не смущало мёртвое тело, распластавшееся на полу.