Ситх

      Квинлан Восс… не знал, о чём и думать.       Всё прошло слишком… быстро для более углублённого понимания: он даже не успел оплакать потерю своего старого друга, которого знал ещё с яслей, как вдруг с ним связывается этот ситх и…       Да, нужно было много чего обдумать.       Молодой падаван-джедай знал, что настоящих ситхов в этой эре не должно существовать из уроков истории, и называть любого встречного адепта Темной стороны Силы ситхом было бы некорректно, но…       В глазах новоявленного папика Оби — Квинлан скорее расскажет своему мастеру свой самый грязный и постыдный секрет, чем откажется от этого прозвища — было что-то, что заставляло инстинкты молодого киффара сравнивать этого неизвестного чувака (!) из Внешнего Кольца (!!) с Йодой (!!!) из всех разумных этой ситховской Галактике!       (Ему, вероятно, следовало сменить свой Арсенал Запрещённых Ругательств, учитывая, что с вероятностью в восемьдесят один процент в Галактике, предположительно, существует хотя бы один ситх. И только Сила знает, сколько их может быть ещё — опять же, предположительно — молодой киффар старался не задумываться об этом слишком сильно. Иначе бы его пароноидальные взгляды по сторонам были бы замечены разумными за соседними столиками.)       Это не было чем-то таким явным, что можно было с лёту сказать какие-нибудь предположения, но всё равно тревожило.       И, ладно, он может пережить это — как-нибудь — если ситх продолжит вести себя так же примерно, как при их первой встрече — на случай чрезвычайной ситуации у него так же был рычаг давления в виде совета джедаев, которые готовы броситься на один только запах темного адепта.       (Квинлан так же очень старательно не думал о том, что ситх вполне мог сам вложить этот самый рычаг в его метаморфические трясущиеся от переживаемого стресса руки. Это беспокоит — неужели это настолько очевидно, что ситху показалось, что ему нужно дать какое-то преимущество для долгой игры? — это раздражает и возмущает — он самодостаточная личность! — но на самом деле Квинлан мало что может сделать с противоречивым чувством благодарности от того, что он может что-то сделать для безопасности своего друга.)       Но если всё-таки отложить его поиски — очень осторожные, с горой ненужной дополнительной информации, чтобы совет и библиотекарь в частности ничего не заподозрили — этого неизвестного ситха в реестре Ордена (потому что все маломальские пользователи Силы от Темный до Светлых обязательно должны быть занесены в каталог и редко подвергались стиранию) — то нужно было обратить внимание на ещё несколько беспокоящих вопросов.       Почему уважаемый мастер-джедай Квай Гон Джинн солгал о смерти посвященного Оби-Вана Кеноби? Что случилось с его другом на планете Ларр, чтобы он выжил только благодаря усилиям со стороны анонимного ранее ситха, который — случайно или нет — коротал свое свободные часы на этой самой планете?       Что случилось до этого всего?       Квинлан хотел знать, но так же боялся, что не сможет справиться с этим знанием.       Вообще, Квинлан много чего боялся.       Квинлан боялся, что, не смотря на очевидные подсказки обратного, это не Оби-Ван, что его — отчаявшегося и готового поверить в любую казавшуюся достоверной чушь, готового схватиться за любую, даже самую тонкую соломинку — обманул ситх из старых, как сам грандмастер Йода, легенд.       Это было бы похоже на них, способных на что-то такое жестокое и манипулятивное, чтобы добиться своих целей, но Квинлан уже давно не видит мир в чёрно-белом свете. Он знает, сколько среди Павших было простых, отчаявшихся разумных.       Это не значит, что он не будет относиться ко всему происходящему со здравой опаской.       Прямо сейчас он должен был начать копать там, где мог — подозрения должны быть оставлены на потом.       Тяжесть решения легла на плечи Квинлана Восса, и молодой кифар был настолько на этом сосредоточен, что потерял бдительность к окружающему его миру.       Поэтому рука, с силой опустившиеся ему на плечо и заставившая невольно пошатнуться, была неожиданностью.       Это, к его глубочайшему стыду, заставило его удивлённо пискнуть и подпрыгнуть на полметра вверх, в воздухе повернувшись в сторону Бент.       Встревоженный и смущённый больше всего на свете, Квинлан оскалил клыки и, громко зашипев, раздражённо толкнул своего второго лучшего друга, который бесстыдно хихикал под прикрытием рук, в плечо.       Проблема в Бент Эйрин заключалась в том, что она была Бент Эйрин.       Мон-каламари была слишком проницательна для своего же блага — ни Оби-Ван Кеноби, ни Квинлан Восс, ни тем более Гарен Мульн не могли ничего утаить от неё.       Поэтому киффар даже не успел добраться до библиотеки, когда секрет Оби-Вана — или, скорее, сам факт того, что существует какой-то секрет, касающиеся Оби-Вана и, раз существует секрет, который нужно охранять, то есть что терять, а если есть что терять, то их общий друг, скорее всего, жив (оказывается, она изначально не верила словам мастера Джинна, аргументируя это тем, что он слишком хорош в игре сабакк, чтобы ему можно было так легко доверять) — был раскрыт.       Бент не была бы Бент, если бы не вмешалась во всё это дело, предложив свою помощь, даже если она не будет посвящена в определённые… опасные истины (например, падение Оби на Темную сторону Силы).       Квинлан внутренне тяжело вздохнул: хорошо, что хоть Гарен сейчас был слишком занят тем, что его мастер — буквально — гонял своего падавана от планеты к планете, обучая его «рискованному пилотированию» сквозь различные препятствия, среди которых могли быть или не быть другие космические корабли.       (Гарен, в свою очередь, предпочитал называть это «извращенные попытки убийства себя, своих близких и непричастных к этому ужасу случайных прохожих».)       — О чем задумались, господин Тень? Беспокоитесь о безопасности Галактики? — ни капли не смущаясь, Бент, которая была выше Квинлана примерно на полголовы, облокотилась на юношу с помощью локтя, притворно расслабленная.       Беспокоишься о безопасности Оби?       — Я ещё не Тень и ты это знаешь, — фыркнув, ответил Квинлан, отбиваясь от амфибиобразных рук, — о ней совершенно не нужно беспокоиться, она сама прекрасно справляется.       Да, я беспокоюсь, но мы должны верить в его способности справиться с возможной опасностью самостоятельно.       — Тогда о чём же? — спросила Бент, со смешком убирая руки от его головы и садясь за столом нормально.       — О твоём мастере, которая оставила тебя в Храме, чтобы досаждать мне. Кстати, куда она ушла на этот раз?       — Не только тебе, но и целителям, которые не очень-то и хотят удовлетворять любопытство брошенного на произвол Силы падавана.       Квинлан нахмурился.       — Она не должна так поступать с тобой. Это ее личная проблема с её прошлым падаваном, с которой она должна сама справиться. Ты не птица, чтобы сидеть взаперти, а Храм — не клетка. Она должна отвечать за тебя. Ты можешь провалить испытание на рыцарство.       Бент отмахнулась:       — Не в первый раз. Не думаю, что она по-настоящему хотела брать меня в падаваны. Ну, или кого-либо ещё. У нас даже нет ученической связи, чего уж там говорить. Мне и так хорошо, да и вряд ли с этим можно что-то сделать, ни к чему не принуждая. А до испытания ещё далеко. Не переводи тему.       Чтобы отстоять свою точку зрения и немного разрядить серьёзную атмосферу, Бент снова пихнула молодого киффара в плечо.       — Ай! Бент!       Мон-каламари невинно моргнула рыбим глазом, который всё это время находился на правой стороне лица, которая, в свою очередь, была всё это время повернута в сторону Квинлана — что могло бы быть вызовом на бой, если бы киффар изначально не имел с ней дружеских отношений.       Молодой падаван вздохнул, неловко крутя в свои руках снятый с предплечья коммуникатор.       — Я хочу узнать, что случилось на одной планете и не знаю, как получить информацию анонимно…       — Так взломай камеры, в чём проблема?       Квинлан недоверчиво посмотрел на неё.       — Что? Это просто, особенно во Внешнем Кольце. В большинстве своём они не очень-то и усердные, ты знаешь?       — Когда ты научилась взламывать камеры? — шепотом спросил Квинлан, инстинктивно пригибаясь вперёд в оборонительной позено любопытной.       — Когда мне было скучно. Скажи мне название планеты, и ты получишь всю доступную информацию к утру.       Квинлан недоверчиво усмехнулся, но сообщил название планеты.       — О, смотри, это же мастер Фисто. Интересно, что он здесь делает? — громким шёпотом за соседним столиком привлёк внимание двух заговорщиков.       — Очевидно, что книжки читает, дубина, — ответил на вопрос более саркастичный посвященный, который сидел с ним за одним столом и возился с голографической книгой, — не отвлекайся, а то мы так и не напишем эссе.       — А вдруг это по поводу мастера Винду?! — от возбуждения посвященный даже слегка привстал из-за стола, пытаясь разглядеть уже скрывшийся за углом силуэт.       — Он, как любой другой мастер-джедай, имеет право уйти на свою собственную миссию. Здесь нет никакого заговора, сядь нормально.       — Мастер Винду… покинул стены Храма? — недоверчиво переспросил Квинлан, обращаясь к двоим, более младшим, джедаям за соседним столиком.       — Да! — мгновенно ответил страстный посвящённый, явно не желая писать своё собственное эссе и больше желая иметь слуховые проходы, по котрым можно было бы распространить сплетни, — ещё два дня назад!       Самый уважаемый и самый занятой член совета просто взял и покинул своё рабочие место, никого не предупредив, одновременно с этим впервые за всю свою жизни поставив себя в черный список целителей?!       Бент поддержала своего друга, с задумчивым мычанием выразив общий вывод, к которому они пришли одновременно.       — Что-то происходит.

***

      Тем временем Винду, не получив ответа от местного правительства, решил действовать по плану: 772342б8.       А именно — подделать сигнал SOS на этом поддельном основании прибыть на планету без разрешения.       Д — дипломатия. И Мейс на этом нексу съел.       Но, когда он спустился по трапу, никто не спешил предъявлять ему претензию за нарушение границ.       Даже пятнадцать секунд спустя.       И тридцать секунд спустя.       А потом и минуту спустя.       Винду стоял на основании трапа, расправив плечи, вскинув высоко голову и сложив руки в рукава, как истинный джедай в глазах многочисленных умов Галактики.       Если бы это был фильм про ковбоев, то прямо сейчас мимо бы прокатилось перекати поле.       Чувствуя неприятный зуд под кожей из-за того, что обстоятельства не пошли по знакомому сценарию «мы-не-привествуем-джедаем-уходи-пока-мы-не-отсекли-тебе-голову», Мейс, после двух минут терпеливого ожидания, всё-таки — очень осторожно — спустился с трапа.       Когда его ботинки коснулись пышной, зелёной и очевидно, изобилующей жизнью, травы… ничего не произошло.       Настороженно оглядевшись по сторонам, как кот-одиночка, ожидающий нападения своры собак — в большинстве случаев подобное поведение было бы оправданным, но сейчас со стороны это выглядело скорее комично — и, увидев только большое количество тропических растений, которые, опять же, не должны были существовать на этой конкретной планете, Мейс отпустил свой контроль над щитами, желая узнать больше.       Через секунду, оставаясь практически неподвижным, Винду завалился на бок и, как статуя, которой подсекли основание, упал на землю, к счастью, лицом к небу.       Одна его половина развернулась, как цветок к солнцу, и стала греться с тёплыми чувствам покоя и удовлетворения. Как будто они вернулись в Храм — домой — но лучше.       В то же время другая его половина корчилась в муках и рычала от боли, от того непрекращающегося давления, что заполняло каждый сантиметр окружающего его пространства.       Лицо Винду оставалось бесстрастным, когда он лежал на земле без движения и притворялся мёртвым для всего мира.

***

      — Остаться здесь… на неделю? — недоверчиво переспросил я, встречаясь взглядом с доктором Редвудом, который и предложил такую идею.       — Тебя примут, — отмахнулся рыжеволосый, прекрасно понимая, о чём бы я мог беспокоиться, — местные будут чувствовать себя в большей безопасности, зная, что ты отдыхаешь в непосредственной близости, даже если они не видели твоего настоящего лица. Я бы предложил больший срок, если бы ты… не был занят.       Если ты не был таким беспокойным — читалось по лицу стьюджонина, но тот был слишком воспитан, чтобы объявить свои мысли вслух.       — Я решил взять отпуск на некоторое время — на месяц другой.       Глаза врача странно блеснули, когда он услышал эту новость.       — Нет, я не останусь здесь, — пересёк я его злобные планы по моему удержанию на корню, — у меня всё ещё есть проблемы, которые я должен решить.       А именно — шлем из бескара, который в теории может прояснить несколько моментов с планетой Тарис, странный световой меч, который был… подарен (?) случайным ситхом и амулет, в котором обитает дух другого ситха.       Плюс наблюдение за длиношеями инопланетянами на родной планете клонов.       Нужно ещё поискать приемных родителей Молу — или в целом узнать как другие расы относиться к детям не их крови. До этого связаться с Селестой, чтобы она осмотрела Мола на предмет контроля со стороны его учителя.       А ещё есть Оби-Ван и его пока что не обратившиеся к своим старшим собратьям друзья.       Ещё наметить цель для следующего рейда, когда хатты перестанут так крепко держаться за ручки (лапы?).       Потом ещё попытаться связаться с тем темпераментным существом из сна — я не про дракона — с помощью определённый успокоительных веществ, которыми меня здесь накачали (только предположение, может не сработать).       В общем — поиски и ещё раз поиски.       Уже давно пора составить список, чтобы ничего не забыть.       Тем временем доктор Редвуд в целом выглядел недовольным, но смирившимся.       — Хорошо. Вы останетесь в палатах по номера двадцать восемь и двадцать девять.       И, явно на этом со мной покончив, обратился к встроенному планшету на своем рабочем столе.       Кивнув и выйдя из его кабинета, я направился в сторону упомянутых номеров на втором этаже.       (Судя по словам моего рыжеволосого друга, именно там остановились подростки и мой сосед, пока я лежал без сознания два дня.)       Чуть раньше, но позже того как на звуки взбесившегося, но крайне медленного в своем передвижении меддроида сбежалось посмотреть полбольницы, включая раздраженного доктора Редвуда, мне, в конце концов, удалось полностью разобрать ментальный файл, посланный Оби-Ваном.       Что примечательно, ничего из произошедшего я не помню, но, видимо, та версия меня, которую несколько раз ударили по голове, гораздо лучше разбирается в переговорах с опасными учениками ситхов.       Причём не совсем понятно что откуда берётся — я имею ввиду, было кое-что, что я счёл странным. Типо, действительно несколько странных моментов.       Во-первых, движения были слишком размашистые и шаткие, но это можно сбросить на сотрясение мозга.       Во-вторых, тональность голоса была значительно ниже, рычащий и лишь смутно знакомый — и это правильно, когда твой голос, например, при записи или, в данном случае, со стороны звучит немного неправильно       В-третьих, самое странное, что подтолкнула меня к более глубокому анализу полученной информации — это поведение в целом. И это тоже можно бы было связать с сотрясением, если бы не определённые признаки.       Например.       То, как при помощи пары быстрых шипящий слов на ухо (Оби-Ван, очевидно, не знал этого языка, поэтому не помнил всех подробностей, чтобы сработал переводчик) заставили забрака замереть, а потом добровольно принять коленопреклонное положение.       В этот момент мой младший информатор отвел взгляд, чтобы быстро посмотреть в сторону замеревшего Сиоло — видимо, в ожидании вмешательства — и, когда вернул его обратного у полоумному мне и ученику ситха, на шее Мола были видны пара борозд фиолетового оттенка, а сам забрак казался странно довольным.       Знаете, граничащие с самодовольством довольство.       Точно такие же, только кровоточащие царапины были у меня на запястье, которые другой я спокойно спрятал под рукавом и позже не дал перевязать.       В сочетании со всем вышеперечисленным это всё выглядело как культурные ситховские штучки и это меня и смутило.       Впрочем, следует отдать должное — это было эффективно. Ничего не было взорвано и отсутствовали лавовые потоки.       (Я действительно этого опасаюсь. Ведь это, учитывая свойства вселенной, может вызвать цепную реакцию, которая может перерасти в локальный апокалипсис, как на Таресе.)       Дойдя до нужных палат — очевидно, за это позже придётся заплатить в духе местных предприимчивых представителей медицины (скорее всего, какими-нибудь анализами и пристойных поведением — но позже потом всё равно внесу денежный взнос за постоянную поддержку) — я остановился и вежливо постучался в первую попавшуюся дверь: двадцать восьмую.       В комнате послышалось шебуршание, а потом сквозь приоткрытую щель выглянула знакомая белокурая головка.       Я знал, что это Оби-Ван, так же, как Оби-Ван знал, что это я ещё до того, как наши взгляды пересеклись — наши личные ауры (на самом деле, без понятия какой термин для этого используют джедаи) были достаточно знакомы друг с другом, чтобы узнать другого на расстоянии.       Или, по крайней мере, на близком расстоянии.       Улыбнувшись токсично золотым глазам, я спросил:       — Как устроились?       Ментальный щуп с привкусом усталости — прошлое недоедание и другие испытания, которым не должен был подвергаться разумный его возраста, всё ещё сказывались на его выносливости — в который раз тактично коснулся моего разума.

***

      Лететь пришлось недолго.       Следует отметить, что я не был доволен присутствием физики в этом конкретном пространстве, в этот конкретный момент.       Потому что, если посчитать секунды и вставить в формулу, то упал я, получается, с десяти метров.       Учитывая, что Учитель не был заинтересован в преподавании физики (потому что в большинстве случаев это вряд ли это может оказаться полезным или, скорее, не всегда точным), так что в целом могу ошибаться.       Искренне надеюсь, что не умру здесь, хотя шансы на такое развития событий, судя по отношению моего вспыльчивого собеседника, невелики.       Его целью не является моя смерть.       С некоторым трудом выбравшись из положения выкинутого из окна мусорного пакета и оглядевшись по сторонам, я понял, что я в *крик гуся*.       Потому что это была горная местность, которая представляла собой, конечно же, горы, скальные породы и другие виды камня, за редким исключением в виде плоскогорий и растений вроде кустиков сухой травы и ветвистых изогнутых деревьев.       При всем при этом, собственно, присутствовало синие небо, облачка и солнышко. Полностью неподвижные.       Знаете, что это могло бы означать?       Управление пространством. Или, по крайней мере, управление только этим пространством.       (Ещё несколько баллов в пользу того, что меня не хотят убить (заставить испытать на себе иллюзию смерти) или пытать.)       Впрочем, это может быть что-то другое, о чем я пока что не имею представления, но пока не будут предоставлены доказательства обратного, буду считать, что он достаточно умён, чтобы управлять пространством.       Ради собственного успокоения я ещё раз пощупал концы своих ботинок — всё такой же ожидаемый пластичным материал — и пересчитал пальцы на руках — ровно десять, ни больше, ни меньше.       — Ужасное приземление. Как лягушка, которую бросили вверх тормашками на исследовательский стол, — раздалось у меня за спиной.       «Вау. Меня повысили от насекомых — если быть конкретным, от червей — до земноводных. Прогресс», — лениво подумал я, оборачиваясь и уже готовя свою ответную колкость…       Только для того, чтобы увидеть силуэт, который очень напоминал мне одно сверхсильное межпространственное теневое существо, которое обучало меня на протяжении более тысячи лет.

***

      Селеста относилась к сложившийся ситуации…       Никак.       Она была слишком занята, чтобы составлять свое собственное мнение.       Импульсивная попытка разгрызть сплав бескара и другого неизвестного металла не увенчалась успехом.       Незнакомец — джедай? Галлюцинация? Ситх под маскировкой? В последние время она была готова ко всему, даже к тому, что ситхи научились тонкости — больше не появлялся, наёмники викуэи продолжали лежать на полу либо без сознания, либо мёртвые.       Учитывая все обстоятельства, её это лишь частично беспокоило — точнее, беспокоил только тот факт, что они не вовремя проснуться.       По крайней мере, клетка не была настроена на постоянные циклы тока и ничто не подавляло ее выносливость.       Вдохнув и выдохнув, Селеста сосредоточилась.       (Для неё всё изменилось слишком резко — в один момент она была одним из самых уважаемых и преданных агентов Завета, а в следующий оказалась в другом времени и ситх считал её одной из своих.)       Наркотики, введённые в её вены, если и подействуют — в том случае, если её тело не сможет адаптироваться к новым веществам — то должны быть сильно ослаблены. Она сможет сохранить рассудок для этой миссии.       (Ей пришлось перестроить своё мировоззрения в короткие сроки, чтобы подстроиться и не выдать себя, собирая информацию об — совершенно новом, изменившимся до неузнаваемости — окружающем мире по крупицам.)       Её руки и ноги скованы между собой, удерживая её в неудобной, нестабильной для сохранения баланса позе, но это не такая уж и большая проблема. Она привыкла двигаться в подобных условиях.       (По итогу ситх оказался не таким уж плохим и легко шёл на уступки, что заставило её невольно задуматься. Были ли ситхи изначально добры к своим братьям и сёстрам или им пришлось смягчиться со временем, когда их собственный Орден был поставлен на грань выживания?)       Клетка маленького размера, но утяжеленная — невозможно просто взять и сдвинуть с места.       (Она старалась свести любые контакты к минимуму, чтобы ей истинная личность не была раскрыта. Но Робин — намерено или нет — был слеп, как разумные бывают слепы к своим лучшим друзьям или близким, что не ожидая предательства с их стороны. Скучал ли Темный адепт по ним до такой степени, что был готов принять любую — даже фальшивую до глубины души — замену?)        Но наёмники упали на удивление близко — по крайней мере, один из них: тот, что любил использовать электрический посох в целях пытки и самоутверждения. Его рука практически касалась прутьев клетки.       Включая оружие.       (Нет, Селеста никогда бы не пожалела за предпринятые ей действия в — судя по всему, очень далёком — прошлом. Не тогда, когда она спасала жизни, не тогда, когда ей удавалась останавливать хаос и разрушения.)       К счастью, специальные дефлекторные щиты для сдерживания преступников в камерах не были распространены в этом странном будущем, и она могла спокойно просунуть руку сквозь прутья.       (Время — то, что никогда не останавливается. Селеста может догнать ушедшие дни с помощью учебников истории, но вряд ли это принесет удовлетворение. Она может прочитать знакомые имена, может увидеть их голограммы или другие записи, но уже больше никогда не сможет поговорить с ними лицом к лицу. Она всё равно это сделала, даже если для этого ей пришлось проглотить боль и печаль с понимаем, что она больше не может выпустить своё горе в Силу.)       Через короткий отрезок времени все нужные для победы инструменты были у неё на руках. Дальше — просто вопрос их применения.       (Почему она здесь? Что она может сделать здесь, сейчас? Почему она на другой стороне Силы?)       Это тоже заняло некоторое время, но вскоре она была на свободе.       В соседней клетке продолжали лежать остатки бескарных наручников незнакомца, исчезнувшего несколько часов назад. Её всё ещё оставались на ней — ключей у их охранников не было.       (Нынешние поколение джедаев было по своему разочаровывающем, но это может говорить в ней её потеря, когда она увидела совершенно незнакомые лица.)       Усталая, но на этот раз не раздражённая, а, скорее, собранная, она покинула комнату.

Маленький театр.

      Квинлан: ситх что-то задумал. Он хочет использовать меня для каких-то своих подлых планов.       В то же время Робин: Ребёнок грустит. Ребёнок хочет друзей. Я достану ему друзей.