Орфография на уроке русского языка

Привет тебе, случайный свидетель этой истории. Возможно ты уже знаешь обо мне со страниц этой летописи. Звать меня Олесей Викторовной. Да, да, та самая. Должно быть, вам интересно, что было дальше. Так вот... Я не могу рассказать этого потому что... Эй, эй, эй, успокойся. Я не Полярный, чтобы прерывать все на половине и начинать по новой. Дело в том, что я и сама почти ничего не помню. Тогда я была еще совсем младенцем и о тех событиях мне лишь рассказывали. И пусть я не помню уже почти ничего из тех рассказах, я все равно знаю, что пошло все совсем не по плану. Как только я слышу слова "сухарики", "хаос", "слежка" или "слезы", то сразу же вспоминаю о своем худом детстве. Помню, квартира моего детства вечно пахла приправами и отчаянием. Родители всегда были подавленными и вечно ссорились. Алина вечно озиралась по сторонам и часто срывалась на Вику, а та плакала почти каждый день, лихорадочно ища оправдания. Они были будто дикие звери, загнанные в клетку. Обычно, во время ссор я пряталась у себя в комнате. А за окном то и дело мелькали яркие огоньки и слышался тихий шорох. Родители говорили опасаться их. Они боялись настолько, что даже запрещали мне выходить на улицу. Все детство я не видела других детей. Но даже несмотря на это я находила поводы радоваться даже в таких ужасных условиях. Я очень любила читать книги. Вика привила мне любовь к ним. Сначала это были фанфики в жанре слеш, позже я перешла к сказкам. Когда же и сказки кончились, я начала взахлеб читать учебники, не трогая только английский язык. Он был подозрительным. Годы шли. Алина и Вика ссорились все реже и реже, лишь безысходность и уныние окутывали их. Мне кажется, они отдалились друг от друга еще сильнее, чем раньше. Они стали крайне редко проводить время друг с другом. Вика, в основном, возилась со мной, поощряя мои первые начинания в самообучении и мои наивные, детские шалости. Алина же начала казаться мне параноиком. Она ходила вечно недовольная, почти не спала, лишь все мастерила и чертила что-то у себя в комнате. Помню, в один момент к нам начали захаживать какие-то люди. Алина не стесняясь бранилась на них последними словами. Вика же старалась не возникать, иногда прикрывая мои уши во время самых горячих оскорблений. После одного из таких визитов они отправили меня к себе, сами снова поссорились. Впервые за долгое время. Причем не просто поссорились. Поссорились по-крупному. Я слышала крики, вой, что-то падало и разбивалось и смех. Надоедливый смех за окном. А потом стало так тихо, как никогда не было в нашем доме. Я испугалась сначала, даже хотела спрятаться под толстый слой одеял и никогда больше не высовываться на белый свет. Но я все же осмелилась выглянуть из-за двери и увидела: Алина и Вика молча стояли в обнимку. Обе плакали. И тогда я поняла две вещи: они все еще любят и они смирились. Они смирились. Наша жизнь сильно изменилась. Все отрочество я жила по жестким сухарианским правилам: ела сухарики на завтрак обед и ужин, просыпалась под торжественный гимн аскорбинки, засыпала позже 01:00 и только после ритуала самоудовлетворения. Меня даже отправили в школу, где я была одной из лучших. Уже в первом классе я могла сыграть польский марш на ложках, нарисовать фурри почти без анатомических ошибок и даже рассказать сюжет полки наизусть, анализируя действия персонажей на ходу. Я старалась походить на них, быть такой же жизнестойкой и жизнерадостной. И именно тогда у меня появилась маленькая тайна, о которой не знал никто. Однажды, когда мне было лет 16, я вышла на балкон после вечернего приема сухариков и гей-порно внутривенно я вышла на балкон и уставилась вдаль, вздыхая. И вдруг на улице поднялся сильный ветер, рвавший ветки растениям. Этот ветер свалил солонку, стоящую у меня на балконе. Я ужасно разозлилась и наклонилась, чтобы поднять ее, но когда я снова взглянула на подоконник, то впала в ступор, ни то дивясь, ни то ужасаясь. Из маленьких кристалликов соли собралось слово "здравствуйте". Я прикрыла рот руками, а позже перепугано спросила: — Ой, а вы кто? Или мне это тоже нужно начертать на соли. "Нет, вовсе не нужно. Просто я не мог пройти мимо столь утонченной дамы." — Оу, хорошо. Только родители не разрешают мне общаться с незнакомцами. "Не бойся. Я всего лишь ветер. Ветром я тебе не наврежу. Никто даже не узнает." — Ммм, хорошо. А как вас зовут? "У меня много имен. Но ты можешь звать меня Евгением." — Хорошо. А я Олеся. Так мы и разговорились. Мы виделись на этом же балконе каждый день и говорили о разном от его рубашки за 595000 тенге до истории и политики, насколько я могла ее вообще тогда знать. Оказалось, найти в ним общий язык не составила труда и мы очень сблизились. Я даже узнала о нем много всего интересного, только это секрет, клянитесь, что никому не расскажите. Так вот. Он рассказал мне, что он всевышнее существо, сотворившее все существующее и не существующее. А еще он сказал мне, что через десяток лет собирается переродится в теле обычного смертного — учителя физики, чтобы проверить, как же поживают его светлейшие создания по-настоящему, а не со стороны стороннего зрителя. И тогда я поняла: я должна встретиться с ним, с единственным человеком, с которым я чувствую себя самой собой, во что бы то не стало. Мы договорились, что я по окончанию школы устроюсь учителем физики. И теперь я с еще большем рвением вырывалась на балкон в каждую свободную секундочку. Там теплый ветерок ласково нашептывал мне на ухо формулы по физики и материализовывал свежие учебники по физике за 2069 год, которые я с азартом и небольшим волнением, страхом прятала по всему дому, лишь бы их никто не нашел. Евгений делился со мной крупицей своей мудрости. И вот, я уже стаяла около широкой деревянной двери в ожидании его. Поскрипывая, дверь отварилась и передо мной предстал мужчина лет сорока, курносый и с проплешью на голове. — Простите, вы, случаем, не заставали в последнее время Евгения Васильевича на рабочем месте? — спросила я его. Я стояла на том месте время уже довольно продолжительная, потому начала чувствовать, что дело пахнет керосином и все те сказочки, которые ветер навязывал мне столь долгое время это всего лишь сладкая ложь, лапша из сахарной ваты на ушах. Но глаза мужчины в мгновение залились поистине детским восторгом: — Олеся, не уж то ты? — Я, — Тихо отозвалась я. В мою голову сразу прокралась мысль о том, что это был именно мой неизвестный, но такой родной балконный гость Мужчина приблизился и пробормотал, схватив меня за руку: — Ты даже красивее, чем в тогда, когда я смотрел на тебя бестелесым духом. И тогда я поняла. В точку. С этого момента в моей жизни начался единственный и самый длинный, наполненный любовью роман. Помниться, вместе мы уже лет, эдак, шесть точно. И за это время чего только не пережили и не перепробовали. Но один раз я не забуду никогда. Это было свидание в дорогом ресторане с экзотическими блюдами. Вечер катиться к ночи. Одиночные огоньки маленьких звездочек. Мы выходим и он ведет меня к утесу. Месту, где сильнее всего видно как багровеющий закат мешается с синим светом холодной безразличной ночи. Но в такой вечер есть вещи, сияющие горазда светлее и яснее даже самой яркой звезды. Его самый дорогой подарок мне. Он отдал мне кусочек своей невероятной и безграничной силы. Помниться, он рассказывал, что в их мире, не поддающимся человеческим представлениям о законах физики такой жест является аналогом нашего обмена кольцами. С тех пор я приобрела возможность перемещаться в прошлое и будущее. И вот настал тот момент, когда мне эта возможность по-настоящему понадобилась. Я выглянула в окно и увидела жуткую картину. Два особенных ученика, Биба и Боба, как успели прозвать их в народе, стояли напротив Алины и Вики. Сзади черная машина, из которой чуть высунувшись наблюдает за этой картиной совсем молодой парень. - Ну что ж. Похоже, все актеры в сборе. Право, можно начинать, — раздался басом голос того, что повыше. Девушка пониже после этого кивнула. чуть присутулившись, а после непринужденным шагом подошла к Алине и Вике. — Ваш этот орден вещь, конечно, призабавнейшая, но смысла в ней немного, — прорезался ее голос, — Мы не уничтожители. Мы создатели. Мы сможем организовать новое, счастливой и дисциплинированное общество, отвлеченное от глупых общественных правил и стереотипов. — Что за наглейший пиздешь!? — возмутилась Вика в ответ на это высказывание, — Какое еще новое общество!? Все к чему вы смогли привести, так это к полной анархии и смертоубийствам! — Тише, госпожа, тише, — успокоила девушка Алину, — Это лишь начало. Скоро все будет мирно и спокойно. Просто не все способны смириться с новыми порядками. — Дама покосилась на грубоватого парня, подвешенного на школьное здание в качестве украшения за "плохое поведение". — Ужас. Это не тот путь, через который нужно пробиваться к миру. Это негуманно. — Иногда приходиться чем-то жертвовать, тут уж ничего не попишешь, — девушка опустила голову, имитируя вселенскую печаль, — но вы не думайте, что мы тираны. Как только все недовольные... Эм... Ну... Кончаться, мы сразу же займемся улучшением уровня медицины и образования. Мы пересмотрим список мировой классики. Мы внесем яойные тайтлы в список литературы на лето в конце концов. — Яойные, говоришь? — Отозвалась вика, а в ее глазах блеснула искра интереса. - Ох, начинается, - спрятав лицо за рукой его охватил дикий кринж, - это подобающее поведение. — Нет, блять, эро-гуро с тентаклями и ворарефилией. Естественно, какие ж еще. — А может и не будем мешать им? Это звучит, как добрые намерения. — шепнула Вика Алине. — Что ты несешь? Они просто пытаются запудрить тебе мозги. — отозвалась та. — Да, ладно. Дай-ка мне с ней поговорить. Быть может, они и вправду не злодеи. Вика отошла от Алины и приблизилась к девушке. Та скрестила руки на груди и хмыкнула: — Ну-с. С чем изволили ко мне пожаловать? — усмехнулась Боба. — А нельзя ли поинтересоваться какие именно произведения вы решили внести в списки? — Дай-ка подумать, — задумчиво промычала девушка. Парень повыше же в это время подошел к только что подъехавшей машине и с силой поставил свою ногу на ее капот. Он знал: лучшая защита — это нападение. Более удачного исхода и быть не может. Из машины выскочил парень с кривым лицом, выталкивая из нее другого. Это были Кирилл и Семен, вернее то, в что он превратился. Ох изрядно же он изменился с тех пор. Его волосы теперь были цвета свежего, только-только выпавшего снега, еще не запятнанного подлым ботинком, а вместо одного из его глаз теперь красовался стеклянный: черный с красным зрачком. Догадаться что с ним стало не составляет труда. Он теперь гул... яшвый в смысле. Он посмотрел на высокого парня озлобленными глазами и оскалился как животное. Секунда, металлический блеск в глазах, искра и... Простым указанием руки Кирилл натравил гуляшвого на парня. Однако тот увернулся от крепкой руки. Еще удар. Снова мимо. Парень бьет локтем по спине Семена как раз в тот момент, когда он остается открытым для удара. Он вылиться наземь. - Ты задумывался кто ты? Беспринципное животное или джентльмен? Тем временем, девушка пониже уже перестала думать и заявила: — Флаффное что-нибудь. Какого-нибудь вора болотных омаров, не знаю. — Ого, я тоже его читала! Согласись основная парочка милашки. — Да, но не настолько, насколько тот панк второстепенный, который друг главгера. — Хорни? — Нет, BG aleks'а не читала еще. А Семен тем временем продолжай бой насмерть с Бибой. Он напрыгнул на того, сжимая свои пальцы на теле чуть ли не синяков и за неимением других методов борьбы вцепился клыками в плече. Парень повыше стоял неподвижно. Единственное, что могло дать понять, что парень чувствует боль, так это страдальчески стиснутые зубы. И вдруг он распахнул глаза и откинул гуляшвого в сторону. Тот быстро смог затормозить, но и секунды не прошло, как парня придавил неожиданно отклеившийся от школьной стены парень, упавший прямо на него.Рывок. Высокий парень воспользовался ошеломленностью соперника и ударил того в самую голову, отчего тот скомкано вскрикнул. — Как это так получилось, что ты не читала? — продолжали свой разговор девушки на фоне противостояния. — Оно похоже по описанию на тупой трах. Это немного не по мне. — Не суди о произведении по обложке. Там под конец мило даже. Обязательно прочитай. — Хорошо, — протянула девушка, стараясь не показывать недовольство и одновременно имитировать интерес. Еще удар. Еще вскрик. Гуляш попытался схватить парня за ногу, но тот вовремя убрал ее, отшатнувшись. Но это дало Семену возможность выбраться из под уже трупа одноклассника и метнуться с целью ударить еще раз. Но парень не перестает уворачиваться и бить ровно в тот момент, когда гуляш становился уязвимым. Парень даже не сдержался и бросил колкость, усмехнувшись: - Не так просто, как ебать туалеты, не правда ли? Но вместо ответа только кашель. А на фоне все тот же бубнешь двух девчонок: — О, а ты "идем домой" читала? — Конечно, как же иначе. Хотя мне не особо зашло. Люблю более грязный русреал, как в "съебись отсюда". — Каждому свое, — пожала плечами, — Я, конечно, понимаю, что это не совсем манга, но ты читала "осень в канаве"? — Нет, его с фикбука удалили раньше, чем у меня руки добрались. Ищи теперь, где его в бумаге продают. А так я фанфики люблю, даже очень. — А какой у тебя любимый? У меня, вот, например, "собеседование". Семен, на удивление, пусть и еле-еле, но все еще мог стоять на ногах, лишь искривившись в спине. Кряхтит от боли, но все еще не теряет надежды одолеть столь сильного соперника, потому ударяет его. Ударяет уже в последний раз. Но тщетно, ведь парень ловко перехватывает руку гуляшвого, после чего укладывает того на землю. Даже не укладывает. Натурально кидает. После такого у гуляша не хватило сил подняться вновь и он продолжил лежать на асфальтной дорожке, жадно глотая воздух сорванными легкими, в ожидании своей безжалостной участи. Он точно знал: сухаринцы наказывают за ошибки жестоко. Но вместо удара, предзнаменующего такое долгожданное освобождение он получил лишь язвительный комментарий в свой адрес: - Ты и не животное и не джентльмен, ты никто. Мне противно вершить кару божью. Он знал, что смысла добивать его нет. Не потому что лежачего не бьют, нет конечно. Он просто прекрасно знал, что Семен дойдет как-нибудь и сам. А девушки продолжали свое жаркое обсуждение: — "Собеседование" в смысле тот отвратительный фанфик в жанре омегаверс, стоящий на третьим месте по ориджиновому слешу? — Эй! У каждого свои вкусы! Не нравиться омегаверс, так не надо гнать на его фанатов! — возмутилась Вика. — Так мне как раз таки нравится омегаверс. У меня даже основная вторая личность пассивный гей-омега, — Показывает на значок, висящий на сумке, — просто это реально ужасный, бездарнейший кусок текста — И чем он тебя не устроил? — с чем-то между досады и легкого недовольства в голосе протянула Вика. — Банальнейший сюжет только ради ебли на который по счастливой случайности забыли поставить метку pwp, главного героя бездарнейшим образом слили, а про альфу вообще молчу. Булыжник-собственник-доминатор, блять. Как оригинально, нигде не видела. У нас на районе таких в жопу в два ствола ебут. Вика внимательно выслушивала это. С виду казалась спокойной, но в душе принимала все на свой счет. Казалось, ни что не способно оскорбить ее, но вот после фразы про альфу силы терпеть кончились: — Что ты сказала про альфу? Назови чем альфа в твоем любимом фанфике по омегаверсу лучше, чем тот, что в "собеседовании"? — Тем что его нет, — девушка распрямилась, выпячивая грудь, и зыркнула на девушку, прожигая ту взглядом. Она пыталась всем своим видом показать, что она лучше, выше. — В смысле? — такое высказывание поставило Вику в ступор. — В карамысле, блять. Омега/омега лучший пейринг, навсегда в сердечке. Лицо Вики искривилось, сама она отшатнулась назад, вставая в оборонительную позицию и с отвращением в голосе произнесла: — Фу! Это ведь ненормально! Омега может быть только с альфой! В этом суть омегаверса. — А ну повтори, сука, — Девушка сделал шаг в сторону Вики, — Ты, блять, понимаешь, как оскорбила моего сына сейчас. Не за это он боролся. Да и я тебя за такое отпиздить хочу. — Делай что хочешь, я все равно не признаю, что это норма, — отрезала Вика. Девушка нахмурилась и схватила Вику за воротник, и дала пощечину. На месте удала остался след, как будто от когтей животного. Вика прошипела, схватившись за щеку и отшатнулась вновь. Кажется, даже слезы выступили на глазах. А девушка все напирала. Вика еле оттолкнула ее в сторону так, что та почти упала на землю. Ее от такой участи спасло только то, что она вовремя оперлась на руки. Рывок. Вика съежилась всем телом в ожидании удара и... Девушку остановила тяжелая рука Бибы, крепко схватившегося за капюшон кофты Бобы. - Тц, - Даже на собственного товарища он смотрел надменно. Не успел он прочитать мораль, как земля начала трескаться. Меж трещин сочился алый цвет, будто из ада. Трещины в земле разделили её на обломки, какие-то обломки уходили вниз в пучину ада, а какие-то вздымали вверх с светлому. Обломок на котором стояли актеры и школа был особо огромен по сравнению с остальными. Небо было светло голубое, дома рушились и оставались парить в воздухе. Шум города утих. За секунду все мнимые личности на планете превратились в розовую жидкость с блестками. Все они перед смертью видели олицетворение своих мерзких желаний которое пришло в виде Бибы и Бобы. На планете остались только наши актеры. Из школы хлынула загадочная жидкость. Спустя мгновение и сама школа начала рушится. Каменная плитка трескалась и лавиной опадала на заасфальтированную дорожку, оголяя самый каркас здания. Парень повыше и девушка посмотрели на две торчащие из земли арматурины — единственное, что осталось от здания школы, за исключением груды обломков, а затем переглянулись, хихикая. Биба скрестил руки и с ухмылкой в голос с бобой, которая уверено тянула лыбу в 38 зубов, сказал: "вот и помер дед) " Они смекнули: их время пришло. Оба встали напротив арматур. Начал парень. Подставив пальцы будто обращаясь к нему, освещая даже самые темные углы улицы, возник нимб цвета свежей ржи. Нимб сверху вниз окружил его, внешность его стала будто ангельской, но общий его вид скорей напоминал павшее Божество пришлось спасти их от общей разрухи мира. Его волосы были мягче шелка и гуще недр самой гнусной души этого гнилого мира. Цвет их был все такой же темный олицетворяя грязь среди которой он вынужден был находится но когда он расправил все волосы все удостоились видеть желто-белые волосы, их свет озарил очи смертных, можно было подумать что ангел сошел с неба. Волосы падали на пол но за миг до смрадного пола волосы пропадали. Их падение выглядело словно водопад. Кожа была бледнее души невинного, его артерии были каа реки из крови грешников и слез вознесшихся в рай. Глаза сверкали, сверкали искренней жалостью к другим, присмотревшись, оказывается они выражают отвращение к их жизни. Платье из лазурной органзы создавало впечатление оголенности и невинности, на поясе, платье обвивала будто невесомая золотая цепь. На ногах были подобно бездне, такие же черные и пустые, скини-джинсы. Лодыжки обвивали ядовито-красные каблуки сантиметров десять. Звук же его каблуков был сравним со звуками небесной лиры, ноты лиры были точь-в-точь как звуки аскорбинки. Песня каблуков завораживала всех, даже самых строгих классиков. Девушка, ничего не сказав, присоединилась следом. Одним коротким рывком она пригвоздилась на арматуру, обхватив ее бедрами, и откинула голову назад, после чего округу залил яркий, розово-желтый свет. Один оборот вокруг и свет наконец рассеялся, после чего небольшое, но грузное тело свалилось на землю. И вот, оно слегка приподнялось, опираясь на руки и все присутствующие смогли узреть, что передними была уже не девушка, зверь, бес. Он сидел, опустив вниз длинную, шакалью морду цвета еще нетронутого ни людьми, ни яростными волнами песка, а кверху острыми горными вершинами торчали его длинные звериные уши. Зверь открыл глаза, опустив мешки под глазами цвета свежей рожи. Их неоновый, токсично-зеленый цвет заставил всех присутствующих поморщиться от ослепительного блеска. Наконец, зверь встал на задние лапы и отряхнул потрепанную спортивную кофту по-ночному черного цвета из-под которой торчала неясным белым пятном порванная футболка. Держится на ногах неуверенно, слегка сутуловато. - Дура, зачем ты грохнулась? Все зрелище портишь. — Окликнул зверя уже оборотившийся парень. Та бросила на него пренебрежительный, с немой усмешкой взгляд, обводя им всего парня с ног до головы: — То-то лучше, чем как пидор выглядеть, — усмехнулась она. - Кто бы говорил, пассивный омежка гей 17 лет няшка-стесняшка добрый но злой вспыльчивый но спокойный и сдержанный ищу верхнего для виртуальной гомоебли. — Ты не должен был видеть того объявления, — фыркнула она, отвернувшись и скрестив руки на груди, — и вообще это было амино. Амино не считается. - Как я мог не видеть его если оно самое популярное в амино для анальных рабов - Парень ухватился рукой за арматуру обвил ее ногой. Зверь закатил глаза и сделал тоже самое. Оба делают пару витков, настолько синхронных, что, кажется, они единый организм. Затем, парень хищно облизнулся и указал прямо на толпу пытающихся спастись от этого ужасного апокалипсиса одноклассников. Все одни на секунду оцепенели, наблюдая за этой картиной, словно завороженные. Тогда парень плавно опустился к самой земле, откалываясь назад всем телом, как бы укладываясь, застилая пол. Медленно проводит рукой по собственному бедру. Зверь тем временем уже благополучно спустился с арматуры и принялся медленно, плавно расстегивать кофту и зарываться руками под футболку. Парень последний раз прижался к импровизированному шесту грудью, изгибаясь в спине, а после порхнул прочь с него и, присев на одно колено грубо провел руками по груди, будто пытаясь стряхнуть что-то. Девушка же так же неспешно стянула кофту с плеч, оголяя голодный рой маленьких пятнышек веснушек, что виднелись на кусочке человеческой кожи, плавно переходящим в животную шерсть на руках. Проводит ладонями между бедер, медленно приспускаясь ниже. Их голоса разносились эхом по апокалипсису, даже говорили они как одно целое, зрители чувстовали нечто теплое пока оба что-то пафосно голосили невзирая на общую странность и наверное безысходность ситуации - – おお腐った世界！ この世界で生まれた魂について！ この世界の新しい神々を見よ。 私たちはあなたの体、心、魂を救います。 私たちに提出するだけです！ クラッカーの名の下に！ Рука парня же уже спустилась на его талию. Второй он растрепал пелену золотых волос. Наконец зверь уже полностью опустился. присев и начал стягивать с себя полосатый носок. Парень уже хотевший было сделать что-то еще напоследок резко остановился, завидя действия коллеги. - Что ты делаешь? — В смысле? - С какой целью ты раздеваешься? — Ну, мы ж как в том клипе делаем, — озадаченно ответила она. - Да но,.. — парень поднял указательный палец, но в миг остановился и прикрыл глаза рукой, пробурчав что-то недовольно. После, немного успокоившись он пояснил, прикрикнув: - Мы ж не прям один в один! Вот че ты теперь с этом носком ебучим делать будешь, дура? — А да? Ну... — Она нервно хихикнула и натянула предмет одежды обратно. - Ой, блять, с кем я работаю. И почему они выбрали тебя... - протянул Биба еще раз. все были в состояние шока, все кто им были дороги теперь мертвы и стали какой-то жижей, а два долбоеба танцуют стриптиз. - О, вам наверное интересно что произошло да? - Лицо его выражало ту самую эмоцию когда обыграл противного чела в майндгейме. — Вам всем пизда))). — Тихо тявкала Боба, но Биба облокотился на неё как на подлокотник, что бы не мешала. - Теперь мы здесь боги, мы решаем жизнь этого мира. Надменная ухмылка растерзывала его. Указав на соседний дом он тут же восстановился и так же быстро стал одной большой разрубленной головой с синими волосами и красными глазами, размером голова была с десятиэтажку. Никто из актеров отсылку не понял. - Что? Еще будете препираться? Примите же сухарианство и станьте счастливыми в этом мире. — Уебаны блять я вас всех запишу в книжку "мои абидчики"! — Тихо пищала Боба. Кирилл сидел под еле живым Семеном который положил свою голову на его колени. Алина с Викой стояли в оцепенение, но Алина решительно закрыла спиной подругу и вскрикнула двум ангелам. - Ни за что! Никто не имеет права решать кому во что верить! Человеческая душа имеет право выбора! - Ах человеческая душа, такая хрупкая и сложная. Человек всегда являлся подобием бога как раз из-за своей души. Из обезьяны человек стал покорителем космоса только с помощью воли своей души. Воля души несгибаема. Её сила безгранична. Человек сам по себе прекрасен, все его недостатки, таланты, слезы, смех, все оно уникально и прекрасно. Я восхищаюсь человеком, он не похож ни на бога, ни на животное. Но мы согнем вашу волю жалкие люди, нету греха которого нельзя искупить. Кайтесь и тогда может мы сохраним вас в нашем новом мире. —МЫ ВАС ВСЕХ РАКОМ НАГНЕМ! Боба получила по репе. - Не пищи. Левая рука Кирилла поглаживала голову Семёна, правая сжалась в кулак. - Вы оба всего лишь парочка социопатов возобновившие себя большим чем вы есть. Раньше я думал одержимость спасет меня от одиночества и подарит смысл жизни, но теперь я понял что одиночество без сильно перед человеком и его волей. Я это понял когда смотрел на Алину с Викой. Они самые достойные жить из всех нас. - он склонил голову и скукожился над Семеном оплакивая все свои поступки и грехи. Вика встала рядом с Алиной, она уже не боится, она твердо готова бороться - Он прав, вы сами никто! - она взяла камушек и кинула прямо в лоб Бибе. Биба от такой наглости возмутился, подняв взор в небо он улыбнулся. - Человек и вправду прекрасен. Хах, несмотря на это все я счастлив. Смотреть на то как столь сильные душой люди собрались здесь - это настоящие счастье. — Ну так что? Можно?! — вырвалась из-под локтя Боба и радостно смотрит на парня. - Да. А теперь актеры! Вам пришла кончина! От пары начала исходит аура светлого но в тоже время чего-то темного. Актеры медленно теряли свои надежды а мир на глазах изменялся в нечто совершенно иное. – Стоп! Я не допущу этого! – из обломков выбежала Олеся, она посмотрела на актеров – вы моя семья и я не допущу этого вновь. Щелчок. Теплые лучики осеннего солнца робко проникали сквозь слегка приоткрытые жалюзи и падали на бледное от недосыпа лицо Алины, растекшийся по парте...