Метаморфозы

      Эсмеральда, спрыгнув с коня, быстрее ветра помчалась в сторону Двора Чудес, отец будет сердиться, когда узнает, что она оставила Сандро и Диего. Конечно, он бы совершенно вышел из себя, если бы узнал про попытку похищения и то, что она, презрев все приличия, сидела, прижавшись к мужчине на его коне. Но старику не обязательно обо всём знать, девушка улыбнулась под алой повязкой. Одним из похитителей был тот чудовищный горбун, которого избрали Папой шутов, кто был другим, не стоило труда догадаться. Ситэ не так уж велик и каждой собаке на острове было известно, что горбун Квазимодо — ручной пёс архидьякона Жозасского. Самого священника она давно заприметила среди толпы, он возвышался, как унылая башня, над рядовыми горожанами. Всегда суровый, с губами, сжатыми в тонкую линию, одни чёрные глаза жгли огнем. Не он первый, не он последний, кто пал жертвой её чар, для таких случаев она всегда ходила с Сандро и Диего, своими братьями. Но сегодня был праздник, парни успели приложиться к кувшину с вином, которым с ними поделились благостно настроенные люди. А несносную Джали надо бы выпороть — это ведь она сманила их пойти дальше за толпой! Эсмеральда вновь улыбнулась, не будет она никого пороть, тем более, как можно долго злиться на эту егозу? А вот священник мог стать проблемой, её вуаль действует на иных как красная тряпка на быка, сколько было случаев, когда, обезумев, поклонники пытались прямо на улице сорвать эту алую повязку. Ничего, она будет осторожнее, но если бы похищение удалось, то святого отца ждал бы большой сюрприз. Девушка вновь улыбнулась.

***

      Клод Фролло метался по пустому дому, здесь не выветрился запах олифы и извести, всё, что свидетельствовало о недавнем ремонте. Птичка вырвалась на волю, как ласточка упорхнула прямо из рук. Кто был тот остолоп, который поднял тревогу? Клод бы собственными руками задушил негодяя. Из-за него теперь цыганка осталась наедине с солдатами, а бедный Квазимодо проведёт ночь в тюрьме. Утром Клод наведается к своему знакомому судье по духовным делам и упросит того лично заняться делом горбуна, всё же преступление его, конечно, велико, но он вполне может ограничиться только штрафом. Пока же он остаток ночи ходил из угла в угол, стараясь вымотать себя, чтобы унять неспокойную совесть. Едва забрезжил рассвет, как священник направил стопы в сторону жилища почтенного Жака Шармолю. Судья был крайне удивлён столь ранним визитом, но распорядился проводить к нему уважаемого архидьякона. При виде бескровного лица Жак Шармолю даже испугался.       — Доброе утро, дорогой отец Клод, что вас привело ко мне? — как можно сердечнее поприветствовал он друга.       — Я пришёл по поводу моего воспитанника.       Судья внимательно выслушал преподобного отца. Значит, это чудище всё же взбесилось и чуть не похитило женщину! Но святой отец утверждает, что дело тут не в неподобающих желаниях, а в почти детском любопытстве, якобы горбун просто хотел заглянуть цыганке за вуаль, однако был неправильно понят. Объяснение не убедило судью, но он сделал вид, что всему верит, Шармолю заверил, что лично займётся делом звонаря. Конечно, никто не хотел, чтобы на почтенного архидьякона легла тень от столь неблаговидного поведения его воспитанника. Клод Фролло всё понял, он поблагодарил Шармолю и поспешил проститься, оставалось только ждать.

***

      Утро для Квазимодо началось с того, что кто-то осторожно щупал его горб, со звериным рыком горбун ловко перевернулся и встретился глазами с Жеаном Фролло. Школяр, когда его загребли, был слишком пьян, поэтому он благополучно проспал прибытие Квазимодо. Когда же утром Жеан разлепил тяжёлые веки, то возрадовался двум вещам: кажется, ему ничего не сломали, и, кажется, никто не воспользовался его бессознательным состоянием в нечестивых целях. Это особенно радовало, так как попал он почему-то в общую камеру, переполненную сверх меры. Обычно пьяных школяров отправляли в Пти-Шатле, а тут он оказался в каком-то непонятном месте. Затем Жеан огляделся по сторонам и к своему восторгу заметил огромного горбуна, по одежде и другим признакам он узнал Квазимодо.       — Здорово, чёрт глухой! — жизнерадостно воскликнул Жеан.       Квазимодо различил в тусклом свете движение его губ и, едва ворочая языком, произнёс:       — Пошёл к дьяволу!       — Узнаю тебя, братец, — Жеан сел, пихнув спящего соседа.       Квазимодо тоже уселся, опираясь горбом на сырую стену, ему всегда нравился младший брат архидьякона. Они не были друзьями, но Клод в своё время сделал всё, чтобы мальчики проводили вместе много времени, так что какая-то минимальная симпатия между ними всё же присутствовала. Пока Квазимодо не оглох, он научился от Жеана ругаться, но знания свои, памятуя о строгости воспитателя, старался не применять. После глухоты он только со школяром и мог вести более или менее оживлённый диалог, тому нравилось подначивать неповоротливого Квазимодо.       — За что тебя закрыли? — медленно произнёс Жеан.       — Из-за женщины, — неохотно ответил горбун.       — Да ну! — присвистнул школяр.       — Ага, — звонарь кивнул большой головой. — Пытался украсть цыганку.       — Ну ты балда! — Жеан пнул какого-то арестанта, который вздумал было возмущаться их громким разговором. — Заткнись, иначе горбун тебя сожрёт! — возмутившийся почёл за благо замолчать, остальные и так предусмотрительно помалкивали.       Школяр с довольным видом хмыкнул, затем опять обратился к Квазимодо.       — Я же говорил тебе, пойдём со мной к девкам! А ты что? Отец то, да отец это! Видишь, как припекло, что на баб кидаешься.       — Это была ошибка, — медленно проговорил горбун, опустив голову.       Жеан хлопнул его по плечу. Вскоре открылись двери и стражники увели Квазимодо, на вопли Жеана, что он брат архидьякона и учащийся колледжа Торши, они не реагировали. Сосед, которого Жеан третировал, решил взять реванш, но не успел, так как вскоре вернулись стражники, на этот раз за Жеаном.

***

      Примерно через час Квазимодо доковылял до собора и по привычному маршруту поднялся до кельи воспитателя. Клод ждал его, он порывисто поднялся из-за стола, на его лице было написано облегчение. Квазимодо опустился на колени.       — Простите, меня хозяин, — пробасил он. — У меня не получилось.       — Глупый, это не твоя вина! — священник подошёл к нему и положил руку на лохматую макушку.       Больше они на эту тему не разговаривали, а через день цыганка вернулась на площадь, к её обычным спутникам присоединился унылого вида потрёпанный мужчина с длинным носом. Фролло с негодованием узнал в нём бывшего ученика Пьера Гренгуара.