Метаморфозы

      Об их любви не сочинят стихов и не напишут красивые баллады. Вернее, не было никакой любви. Просто один поэт-неудачник в неурочный час забрёл во Двор Чудес, ранее он предотвратил похищение цыганочки-плясуньи. Почему-то Пьеру Гренгуару казалось, что влиться в дружное братство Арго будет делом плёвым, но как он ошибался! Бродяги и цыгане пребывали в хорошем настроении, праздник удался на славу, многие сегодня облегчили кошельки беспечных горожан. А сейчас насельники царства Арго праздновали, рекой текло дешёвое вино и раздавались мясные пироги, пусть несвежие, но сытные. Король Алтынный делил высокий помост с цыганским бароном, мужчиной с великолепной бородой и со сверкающими чёрными глазами. Барон держался с известным достоинством, чего не скажешь о его царственном соседе, который развалился на импровизированном троне и безобразно хохотал. Барон предпочитал имя Амадей, он смотрел на происходящее со снисходительной улыбкой. Внезапно брови Амадея сдвинулись, когда он заметил среди толпы фигурку Эсмеральды, жестом отец призвал девушку к себе. Та подошла лёгкой танцующей походкой, на которую оборачивались все мужчины вокруг, даже Клопен с интересом покосился на цыганку, но усилием воли отвернулся в другую сторону.       — Почему ты одна? — грозно спросил барон, после того, как девушка устроилась у его ног.       — В толпе я потеряла Диего и Сандро, а Джали и вовсе куда-то ускакала, — хрустальным голоском проговорила девушка.       — Эту негодницу пора выдать замуж! — но, заметив тревогу в глазах дочери, он смягчился. — Хотя кому сдался этот мешок с костями!       Остаток вечера прошёл спокойно, пока Клопен не заметил чужака. Король развеселился, как все великие правители, он имел склонность к публичным казням. Так что вскоре ошарашенный Пьер Гренгуар оказался с петлёй на шее стоящим на шатком табурете. Как и ожидалось, никто не захотел взять его в мужья, уж слишком тощим и жалким выглядел поэт. Когда король изготовился отдать приказ о повешении, над толпой пролетел звонкий детский выкрик.       — Я его беру в мужья!       Барон тихо выругался по-цыгански, Эсмеральда посмотрела вниз и увидела Джали с полными руками каких-то подарков, рядом с ней стояли с вытянутыми физиономиями братья.       — Что, кто там? — Клопен прищурился, но в итоге разглядел пигалицу. — Ты серьёзно, крошка?       — Да, мне уже пора замуж, хочу его, — девчушка показала чумазым пальчиком на перепуганного Гренгуара.       — Я выпорю мерзавку! — пообещал по-цыгански барон.       — Отец, слово сказано, пусть отвечает, — Эсмеральда мягко погладила его по руке и тот, как всегда, растаял.       — Ты её избаловала, какая из неё жена!       — Так это и не по-настоящему будет, пока не по-настоящему, а муж ей и правда нужен, — цыганка поднялась и спустилась к своей подружке.       Девчушка широко улыбалась, Клопен хохотал.       — Ну, подойдите ко мне, дети мои!       Кувшин разбился на четыре части, крошку Джали и Гренгуара сочетали браком на четыре года. Джали повисла на руке у своего оглушённого мужа, который не мог решить, от чего он в большем ужасе — от миновавшей смерти или от своей юной жены. Барон жестом велел всем возвращаться в табор, Сандро и Диего подхватили Гренгуара и чуть ли не волоком вели его за отцом. Джали получила лёгкий подзатыльник от Эсмеральды, но не обиделась, а тут же принялась показывать свои сокровища, она раскрутила доверчивых братьев на покупку сладостей, десятка яблок и пары пряников.       — Зря ты с нами не пошла, было так весело! — не унималась егоза, натворившая за один вечер проблем, как за целый год.       — Меня чуть не похитили, — прошептала ей на ухо Эсмеральда.       — Правда? — глаза Джали стали как плошки. — А кто?       — Тот старый монах, что ходит на все наши выступления!       — Надо же! — Джали решила, что подруге не мешает заесть горечь медовой лепёшкой, та со смехом взяла, но есть сразу не стала.       В стане цыган Гренгуара представили как будущего мужа Джали, пока у девочки не начнутся нечистые дни, он будет жить среди них и отрабатывать выкуп за невесту и за будущую свадьбу. Пьер ничего не понял, поэтому оказавшаяся рядом Джали быстро переводила ему.       — Ты мой жених, надо подождать, потом на мне женишься, когда я вырасту. Пока будешь работать на баро.       — Почему? — ошарашенно спросил поэт.       — Потому, что я сокровище! — важно ответила Джали.       Поэт вопрошал небеса, за что ему послано такое спасение, будущая супруга его не то что не привлекала, она вызывала у него опасения своей шустростью и манерой говорить без умолку, а новоявленные родственники казались шайкой головорезов. Спать он должен был в шатре с братьями Эсмеральды, но не на походной кровати, а просто на стопке кошмы. Не на улице и то ладно, решил Гренгуар. Засыпая, он подумал, что мог бы сбежать, но куда идти оплёванному драматургу? Нет уж, станет со временем настоящим цыганом, кочевая жизнь довольно поэтична. Ночью его сильно искусали блохи.

***

      Эсмеральда секретничала с Джали, пока девочка расчёсывала её шелковистые волосы. Она рассказала о страшном Квазимодо.       — Я его так и не рассмотрела хорошенько, — пожаловалась Джали. — Какой он? Воняет, наверное!       — Нет, не сильно, — Эсмеральда была без вуали, мечтательная улыбка коснулась полных губ. — Я встретила самого красивого мужчину на свете, он прекрасен, как Бог! И у него самое чудесное имя!       — Какое? — Джали улыбнулась.       — Феб, — произнесла цыганка с придыханием.

***

      Таким невероятным был путь поэта Гренгуара от автора провалившейся мистерии до жениха несносной Джали. Его приставили к Эсмеральде, он заполнял перерывы, показывая жонглёрские фокусы и акробатические трюки. Когда Клод Фролло выхватил ревнивым взглядом лицо ученика, то славный архидьякон побелел от злости. Сосредоточившись на бывшем школяре, монах не замечал, как враждебно на него смотрят крошка Джали и Эсмеральда, после представления девчушка нарочно быстро миновала его, чтобы он не успел кинуть в бубен свою мелочь. Но Клод не обращал ни на кого внимания, он подошёл к поэту.       — Неужели это мэтр Гренгуар, — произнёс священник грозным тоном.       Эсмеральда с тревогой посмотрела на монаха, братья были заняты тем, что собирали их нехитрый реквизит. Джали уже о чём-то препиралась с лютнистом, крохе не нравилось, что приходилось делиться и с ним. Да что он, собственно, делает? Бренчит на своем инструменте и за это требует чуть ли не четверть от заработанного. Зная, что находится под покровительством у братьев Эсмеральды, девчонка дерзила добродушному Полю. Но тот не был в претензии, хотя с удовольствием играл роль рассерженного жадины.       — Нет! Этого мало! Да если бы не я, что бы вы стали делать?! Под бубен много не натанцуешь! — гремел он.       — Я сама могу играть, и вообще без нас ты никто, — девчонка насупилась.       Диего со смехом подхватил её подмышку и утащил в сторону от лютниста. Эсмеральда боялась монаха, она не решилась подойти ближе, но то, о чём он мог говорить с Пьером, её заинтересовало. Клод Фролло сурово смотрел на пристыженного ученика, тот нервно трогал длинный нос.       — Ах, дорогой мэтр, моя мистерия провалилась и мне ничего не оставалось другого, как податься к цыганам, — отвечал Гренгуар. — Здесь я выступаю с женой… — он не договорил, так как священник с перекошенным лицом схватил его за грудки.       — Что ты сказал, несчастный? С какой женой?! Ты смел её коснуться! — его глаза пылали ненавистью, голос превратился в яростный шёпот.       — Нет! — поэт не на шутку испугался. — Ни в коем разе! Она ведь ещё ребёнок, ей, кажется, нет и десяти лет!       — Ты о ком говоришь? — монах ослабил хватку.       — Обо мне! — послышался наглый голос откуда-то снизу, Джали уже стояла рядом с Пьером, позади поэта встали рослые братья.       Монах непонимающе посмотрел на девочку и парней, он начал что-то понимать.       — Друзья, — поэт пытался спасти положение. — Это мой дорогой учитель, архидьякон Жозасский Клод Фролло. Если вы позволите, я бы хотел поговорить с ним.       — Нет! — опять эта дерзкая мелочь подала голос, Джали даже ножкой топнула, чтобы показать серьёзность своих слов. — Нам идти пора и ты нас должен грамоте учить!       — Простите, мэтр, — лицо поэта пылало, он с мольбой посмотрел на Фролло. — Не думайте, что я неблагодарен, но в этих обстоятельствах мне лучше последовать за ними.       — Я понял, сын мой, — Клод нагнулся к уху ученика. — Приходи ко мне в северную башню как появится возможность.       На прощание он благословил поэта, а после подошедших рослых цыганских парней, и даже строптивая Джали попросила благословения. Благодати не бывает слишком много, пусть монах чуть не украл Эсмеральду, но если что-то раздают бесплатно, грех не воспользоваться.       — А ты? — спросил священник у стоявшей поодаль Эсмеральды.       — Нет, благодарю, — ответила красавица, опалив его взглядом чёрных глаз.       Он ещё долго стоял, глядя им вслед, Джали сердито оборачивалась, Сандро и Диего о чём-то переговаривались, Пьер шёл, понуро опустив голову, одна Эсмеральда хранила царственный вид. Надо же, цыганская принцесса, столь же независимая, как девица самых благородных кровей. Священник хотел бы вновь услышать её голос, но неумолимая красавица уходила всё дальше от площади. Не только монах следил за цыганской плясуньей, невдалеке стоял капитан королевских стрелков Феб де Шатопер. Красавец военный направлялся к дому своей наречённой, но был привлечён танцами Эсмеральды. Он все силился вспомнить, как зовут эту девчонку, на ум приходила какая-то нелепица: «Подобица, Смиляр, Симиляр». Держать в объятиях её гибкий стан было чистым удовольствием, опытными руками он угадал, каким совершенным могло быть её тело. Осталось выяснить это на деле. Улыбнувшись, капитан подкрутил усы и направился дальше.