Метаморфозы

      Никто никогда не называл Эсмеральду красивой, если видел без вуали, только Джали и отец не отворачивали взгляд от её изуродованных щёк. Даже братья предпочитали видеть девушку исключительно в вуали, их мужественные сердца не выдерживали, стоило им взглянуть на бугристые шрамы, покрывавшие некогда атласные щёчки. Отец рассказывал, что в детстве её похитили и пытали вместо него, благо она ничего не помнила, когда ему удалось отбить дочь, выяснилось, что нападавшие успели обжечь ей щёки. Хорошо, что они не отрезали нос и уши, как обещали, но урон был причинён, мать Эсмеральды слегла от горя, она рыдала, что теперь девочку никто не возьмёт в жёны, а муж стоял беспомощно рядом, не в силах её успокоить. Единственное, что он твёрдо пообещал — это найти способ девочке жить счастливо.       — Вот увидишь, все будут называть её красавицей, она покорит толпу и никто не будет знать об её несчастье! — горячо обещал он своей Инесс и женщина поверила ему.       Они вдвоем взялись за Эсмеральду, девочку научили скрывать лицо за вуалью, так же Амадей оплатил уроки у мавританской танцовщицы, которая практиковала танцы живота. Цыгане дивились, что он так возится с девчонкой, но баро умел себя поставить так, что никто не смел возразить. Инесс умерла три года назад, новую жену он не брал. За пять лет до этого они приютили сиротку Джали, девочка стала единственной близкой подругой Эсмеральды — её верной сообщницей. Девушка между тем становилась взрослее, её танцы покоряли всех, а пение просто завораживало. К ней сватались семьи, не знавшие о полученных уродствах, но Амадей всем отказывал, они с дочерью решили, что она никогда не выйдет замуж. Эсмеральда смирилась со своим несчастьем, на людях она вела себя как королева, как первая красавица, но по ночам рыдала, смачивая грубые шрамы горькими слезами. Любовь к Фебу была как глоток свежего воздуха, она не обманывалась на его счёт, такой красавец не стал бы мириться со шрамами. С каким отвращением он посмотрел на неё, как только обманом сорвал алую вуаль! Девушка сжалась в комочек, а священник уже отошёл к окну, давая ей возможность одеться.       — Я отведу тебя к твоим, — сказал он, глядя на Сену. — Можешь не волноваться, он ничего никому не скажет, слишком многим рискует.       — Я не боюсь, — ответила она хриплым голосом, натягивая одежду. — Почему вы меня называли красавицей? Вы ведь не слепой?       — Не слепой, — задумчиво протянул он. — Я сказал правду, ты самая красивая женщина, которую мне доводилось видеть.       — Красивая?! — она подбежала к нему и заставила на себя посмотреть. — Что, нравится? Меня жгли кипящей смолой!       Он ничего не ответил, просто нагнулся и поцеловал полные красиво очерченные губы, она замерла, поцелуй длился долго, наконец священник отстранился и посмотрел на неё.       — Ты красавица, — повторил он твёрдо. — Собирайся, я отведу тебя домой.       Она накинула вуаль и они вместе вышли из вертепа, всю дорогу до Двора Чудес девушка молчала, а священник был слишком погружён в свои мысли. Когда впереди показалась цыганская стоянка, девушка остановилась.       — Женись на мне, — тихо сказала она.       В первую секунду он не понял, о чём говорит девушка.       — Я не могу, моя радость, — он покачал головой. — Я монах.       — Значит, ты хотел украсть меня только для постели? — чёрные глаза обвиняюще смотрели на него.       — Да, — он склонил голову.       — А сейчас, когда знаешь мою тайну, то не хочешь больше связываться с уродливой цыганкой?! — голос был злой, исполненный горечью.       — Нет, — ответил он. — Я не могу на тебе жениться, но я всё ещё желаю тебя, — священник схватил её маленькую ручку. — Пойдём со мной!       — О, нет, — девушка высвободила руку. — Я не предлагаю тебе венчаться, ты можешь жениться на мне по нашим обычаям.       Он смотрел на неё непонимающе, но после коротко кивнул.       — Веди меня к своему отцу.

***

      Амадей рвал и метал, в его шатре собрались сыновья, Джали с Гренгуаром и Эсмеральда с монахом.       — Ты с ума сошла?! Какое замужество с чужаком, к тому же он священник! Нам что, мало проблем? — цыганский герцог старался сдерживаться, чтобы не привлечь нежелательного внимания.       — Он любит меня и видел без вуали, — ответила Эсмеральда.       Отец замер и повернулся к монаху.       — Ты видел её?       — Да, — священник выдержал взгляд взбешённого цыгана. — Если по вашим обычаям я могу жениться на ней, то я готов.       — И что же, уйдёшь вместе с нашим табором? — насмешливо спросил Амадей.       — Нет, — Клод посмотрел на будущего родственника. — У меня есть небольшое поместье и готов дом, она поселится там.       — Как твоя любовница! — при словах отца сыновья схватились за ножи, увидев это, он заорал им по-цыгански. — Ну-ка уберите, дураки! Надо было лучше за ней следить, как она смогла снюхаться с этим монахом?! — затем обратился к Клоду по-французски. — Хорошо, поп, будет по-твоему. Сейчас убирайся отсюда, завтра принесёшь сто ливров и мы вас поженим.       — Отец! — возмущённо вскрикнула Эсмеральда.       — Я принесу, — священник вышел из шатра, провожаемый удивлённым взглядом Гренгуара.       Сумма была немалой, но кое-какие накопления у него имелись, он собирал деньги для Жеана, чтобы обеспечить ему будущность. На следующий день утром священник отправился к знакомому ростовщику, у которого хранил наличность. После подписания бумаг добродушный с виду делец отдал ему мешочек со звонкой монетой, священник всё внимательно пересчитал, так и есть, ровно сто ливров. Клод спрятал мешок в котомку, после чего направил свои стопы в сторону Двора Чудес. Приятное волнение разлилось по телу, он скоро будет обладать ею. Редкие прохожие с удивлением отмечали странного высокого монаха, бредущего куда-то с блаженной улыбкой на устах. Он шёл навстречу судьбе, смирившийся с участью клятвопреступника и лжеца, движимый одной надеждой — поскорее соединиться с красавицей. Он поселит её, как и мечтал, в родительском доме и она будет петь только для него одного, и только для него будет открываться тайна её необыкновенной красоты. Клод углубился в тёмный и зловонный переулок, брезгливо обходя смрадные лужи, отражавшие кусочек неба с облаками. В очередной раз он подумал, что жить в Париже невыносимо, слишком тесно и людно, слишком мрачно. Его поместье, расположенное на правом берегу Сены, было, конечно, крошечным, но дом стоял особняком, вокруг можно было разбить сад. Девушке понравится там. При мысли об Эсмеральде он вновь улыбнулся, она сама предложила себя ему, может быть из отчаяния, но Клод сделает всё, чтобы красавица ни о чём не пожалела. Но, подойдя к стоянке, он обнаружил неприятный сюрприз: цыгане исчезли, не было ни шатров, ни фургонов и гомонящих людей. Ничего не осталось, кроме каких-то брошенных за ненадобностью вещей. Барон обманул его, теперь он никогда не увидит свою красавицу. Священник упал на колени в пыль и, посмотрев на небо, начал молиться.