Метаморфозы

      Поглощённый своими мыслями, священник пропустил тревожные слухи, циркулирующие по городу. Кто-то повадился резать молодых проституток на Ситэ, все девушки были худенькими брюнетками, в одиночестве промышляющими на улицах острова. Вначале никто не обратил внимания на это, но трупы стали появляться с пугающей частотой, примерно каждые две-три недели кто-нибудь обнаруживал очередную ночную пташку в луже крови. Допросы, которые проводили королевские стрелки и стражники среди бродяг, не принесли никаких плодов. Судейских это не сильно волновало, жертвами были всего лишь безвестные проститутки, не такое уж важное дело, чтобы предпринимать ради них значимые усилия. По сути, официальное расследование ограничилось опросом бродяг, полученные сведения разнились. Кто-то замечал господина в зелёном шапероне и коротком плаще, кто-то утверждал, что незадолго до смерти с одной из жертв говорил высокий монах в чёрной рясе, были и те, кто утверждал, что сам дьявол повадился забирать блудниц для своего адского гарема. Клод Фролло был вызван к епископу, тот внимательно посмотрел на архидьякона и сделал нечто ему несвойственное: прямо спросил, не он ли тот, кто решил очистить город от скверны таким странным способом. Возмущённый архидьякон яростно отрицал все подозрения.       — Я не сомневаюсь в вашей невиновности, но слишком у многих ваша фигура вызывает сомнения, — епископ потёр высокий лоб. — Ваши шатания по улицам в ночное время не остались незамеченными. Боюсь, сброд Парижа, не дождавшись правосудия, возьмётся сам его вершить. Вам следует быть осторожнее, нет более удобной мишени, чем мрачный монах со славой чернокнижника.       — Ценю вашу заботу и приложу от себя всё возможное, чтобы не доставить дополнительного беспокойства, — Клод смиренно склонил голову.       Луи де Бомон усмехнулся, после чего перевёл разговор на другую тему. Прелат был прав, предупреждая Клода об опасности. Действительно у насельников царства Арго не было сомнений, что убийства совершает именно архидьякон. Клопен задумался, ему не нравилось происходящее. Худые брюнетки составляли большинство в армии ночных пташек, девушки теперь старались держаться вместе, но убийства продолжались. Каждая знала, что при виде монаха надо срочно делать ноги или звать на помощь, и всё равно раз в две недели находили ещё одну несчастную с перерезанным горлом. Власти перестали интересоваться этим делом, хотя бы потому, что девушек часто убирали и по-тихому хоронили свои же. Но если правосудие короля было глухо к бедам обездоленных, то сами бродяги чувствовали себя оскорблёнными. Кто-то посмел вторгнуться на их территорию и убивать одних из них. Приговор архидьякону вынесли скорый и безжалостный, его бы незамедлительно привели в исполнение, но вмешалось провидение. Неизвестный напал не на проститутку, а на почтенную горожанку, жену мясника Гастона Лери.       Это случилось, когда Клэр возвращалась домой после того, как принимала роды у жены торговца тканями на Суконной улице. В тот вечер она не взяла с собой уставшего Поля, мальчишка после особо трудного дня в лавке был совершенно без сил. Позже женщина расскажет, что шла, задумавшись, и не заметила, как перед ней выросла чья-то приземистая фигура, Клэр не успела рассмотреть неизвестного, как тот достал нож. По счастливой случайности она инстинктивно подняла руку, прикрывая шею. Убийца глубоко полоснул её по левому предплечью, женщина закричала и тот стремительно скрылся из вида. На крик открылись окна, проснувшиеся горожане кинулись ей на помощь.

***

      В это время избитого Клода волокли на виселицу, бродяги подкараулили его, когда он возвращался после того, как навещал Мод. Вначале его били, он свернулся калачиком и прикрыл голову, чтобы уберечь себя от ещё больших увечий. Но благо у бродяг был приказ только слегка его потрепать, основное действие должно было развернуться во Дворе Чудес, куда и притащили окровавленного монаха. Некоторое время его держали связанным, пока честная публика собиралась для оглашения приговора. Клод нащупал языком мягкую пустоту на месте одного из зубов, в остальном урон был не сильный, он знал, что должно последовать за этим диким нападением. Клопен решил обставить всё с помпой, он держал перед собравшимися прочувствованную речь о том, что сегодня они наконец избавятся от угрозы, нависшей над их сёстрами. Раздались одобрительные крики.       — Ведите попа! — приказал Клопен.       Клода потащили к помосту, где, накинув ему на шею верёвку, поставили на шатающийся стул. Клод с трудом балансировал, он пытался сфокусировать взгляд, но видел только море совершенно неразличимых лиц. Внезапно ему стало смешно, прожить всю жизнь почти праведником, чтобы закончить свои дни на виселице в окружении всякого сброда. Мысль эта была такая дикая, что он, не сдерживаясь, захохотал. Ледяной пот прошиб присутствующих, когда они увидели этого адского священника, жутко смеющегося в шаге от смерти. Воцарилась гнетущая тишина, в которой слышался только хохот приговорённого и ещё далёкий детский плач. Клопен тряхнул головой, он овладел собой.       — Послушайте этого чёрта! Ему не терпится отправиться в пекло, сейчас мы это устроим! — он собирался поднять руку, чтобы отдать приказ выбить из-под монаха стул, как послышался какой-то шум в задних рядах.       В толпу влетел худой мальчишка, фальшивые язвы на потных щеках отваливались, но парнишка ничего не замечал.       — Сейчас зарезали ещё одну! — кричал он.       — Что там? — недовольно прорычал король, делая жест, чтобы к нему подвели мальчишку, когда тот предстал перед грозными очами, то Клопен напустился на него. — Что случилось?!       — Там, там… — мальчишка начал задыхаться от волнения. — Там жену мясника чуть не зарезали.       — Когда? — у Клопена сдвинулись брови.       Священник замолчал и тоже потрясённо слушал мальчишку, у него мелькнула мысль, что это могла быть Клэр.       — Только что! Я сам видел, как её увели домой, повезло бабе, перо только руку задело.       — Понятно, — король посмотрел на монаха с петлёй. — Снимите его!       Клода стащили со стула и убрали верёвку с шеи, он предстал перед грязным оборванцем, которого местные почитали за своего верховного правителя. Тот скалил крепкие зубы.       — Мы не звери, отче, — он усмехнулся, в толпе послышались смешки. — Но отпустить вас не можем. Зато даруем вам лёгкую смерть, — в его руках возник острый нож, который бродяга с поразительной скоростью извлёк из своих лохмотьев.       Священник недобро улыбнулся уголком рта, потом сплюнул кровавую слюну и тихо произнёс.       — Смерть священника не принесёт вам никакой пользы, — он выпрямился и возвысился над королём. — К тому же моя смерть, равно как и моё исчезновение, не останется незаметным.       — Да все подумают, что тебя наконец-то забрал дьявол, с которым ты давно братаешься, — глумливо произнёс Клопен, толпа загоготала.       — Не церемонься с попом! — выкрикнула какая-то старуха.       — Слышишь, народ жаждет твой крови, преподобный, — улыбка стала шире.       — Раньше я бы с тобой согласился, бродяга, и, чтобы доставить удовольствие почтенной публике, дал бы себя повесить, но есть кое-что, ради чего мне хотелось бы продолжить жить, — он повернулся к толпе. — Вы ведь жаждете справедливости? Не так ли? Хотите, чтобы убийцу нашли?       В толпе послышалось волнение, кто-то кричал, требуя немедленно прикончить надоедливого монаха, но были те, кто просил продолжать, таковых оказалось большинство. Клопен велел всем заткнуться и обратился к священнику.       — Что ты предлагаешь, поп? — спросил король, сверля неугомонного монаха взглядом.       — Я найду убийцу.

***

      Позже он дошёл до собора, смыл в чаше для умывания кровь и, переодевшись в чистую сутану, отправился в дом мясника. Догадка оказалась верна, несмотря на поздний час, в доме семейства Лери было полно гомонящего народа. Появление священника немного успокоило соседей, но вызвало на лице мрачного Гастона гримасу неудовольствия. Плачущий Поль при виде Клода подбежал к нему и зачастил срывающимся голосом.       — Преподобный отец, это я во всём виноват, как последняя сволочь уснул, когда хозяйку вызвали, — крупные слёзы стекали по его щекам.       — Умолкни, сукин сын, — грубо оборвал ученика мясник, — не докучай отцу Клоду!       — Нет, всё хорошо, — священник взял парнишку за руку и отвёл в сторону от людей и побагровевшего мясника. — Тише, сын мой, твоей вины в произошедшем нет. Как твоя хозяйка себя чувствует?       Мальчик несколько раз всхлипнул, потом посмотрел в сторону набычившегося мясника.       — Она хорошо, только порез глубокий, — Поль отвёл взгляд от хозяина и посмотрел в глаза священнику. — Он знает толк в своём деле.       — Ты про убийцу? — от Клода не укрылось странное поведение юноши.       — Да, — прошелестел тот едва слышно. — Порез чистый, так мог бы и я сделать, если бы постарался.       Мясник бесцеремонно приблизился к ним и парень замолчал.       — Пошёл вон! — прогнал мальчика Гастон Лери, глядя снизу вверх на высокого священника. — Она закрылась у себя, никого не желает видеть, может быть, вы сможете с ней поговорить, — он мучительно сглотнул. — Клэр уважает вас.       Священник кивнул, они прошли сквозь толпу взволнованных соседей и поднялись вверх по тёмной лестнице. Коротышка светил перед собой свечой в глиняном подсвечнике, они остановились у добротной дубовой двери. Гастон затарабанил в неё.       — Клэр, открой, пришёл отец Клод, он хотел бы встретиться с тобой.       Послышался какой-то шорох, дверь приоткрылась, показалось испуганное лицо женщины.       — Пусть отец Клод войдёт, — сказала он глухо. — А тебе пока нельзя.       Мясник уже удалялся от них, священник вошёл в открытую дверь. В неярком свете свечей он увидел небольшую, но опрятную спальню. Клэр стояла перед ним, на руке была немного кривая повязка.       — Неужели вы сами себя перевязывали? — спросил с укором Клод.       — Да, преподобный отец, — она устало опустилась в кресло.       Священник подошёл к ней и попросил осмотреть рану, женщина согласно кивнула. Он бережно распустил повязку и увидел длинный, но не сильно глубокий порез, умница Клэр успела помазать рану тем бальзамом, который он научил её делать. Священник перевязал рану как следует, а после сел на соседнее кресло и взял женщину за правую не пострадавшую руку. К удивлению Клэр, он поднёс её холодную ладонь к своим губам и поцеловал её. Женщина слабо улыбнулась.       — Вы видели того, кто на вас напал? — спросил священник, не отпуская её изящную кисть.       — Плохо, он был невысок и плотен, — вдруг она осеклась, карие глаза расширились, священник встревоженно наблюдал за женщиной.       — С вами всё в порядке? Вы побледнели, — он с тревогой вглядывался в словно окаменевшее лицо.       — Да, — она неуверенно улыбнулась ему. — Отец Клод, мне страшно!       — Вы боитесь, что этот убийца до вас доберётся? — сердце в очередной раз мучительно сжалось.       — Не этого, — она опустила глаза, затем вновь подняла их на него и попросила. — Поцелуйте меня.       Он потянулся и с трепетом коснулся её губ. То, что последовало потом, перевернуло всю его прежнюю жизнь.