Метаморфозы

      Происшествие с дамуазель Лери заставило, наконец, правосудие обратить внимание на неизвестного убийцу. Дело поручили прево Кретьену Ла Рошу, человеку относительно молодому, ибо что такое двадцать пять лет для мужчины? Но достаточно сведущему и подающему большие надежды. Он лично явился в дом мясника, где провёл допрос Клэр Лери, говорить наедине с женщиной не представлялось возможным, поэтому при процедуре присутствовал и Гастон. Коротышка был насуплен, он подсчитывал убытки от неработающей по вине жены лавки, к тому же его беспокоило, что могла сказать эта сумасшедшая. Клэр отвечала уклончиво, убийцу она разглядеть не успела, но ей показалось, что это был высокий худой человек. У прево возникло нехорошее ощущение, что его дурачат, хотя оснований для этого вроде бы не было. Женщина пережила нападение в темноте, вполне может быть, что она действительно не рассмотрела, кто это сделал. Но было что-то тревожащее во всём этом происшествии, пока Ла Рош не мог сказать, что именно его смущает. Вместо этого прево присмотрелся к Клэр, которую нашёл довольно привлекательной женщиной, лаконичность её ответов и правильная речь выдавали в ней ум и такт, присущий не многим дочерям Евы. Пожалуй, она ему даже нравилась, чего не скажешь о грубоватом Гастоне, несмотря на скромный рост, нависшем над женой и словно подавляющем её. Когда закончился допрос и последние сведения были внесены в протокол, прево вместе с помощниками вышел из дома мясника. Ла Рош заметил какого-то мальчишку, что смотрел на него выжидающе и просительно, когда они проходили к выходу. Верно ученик или слуга, он запомнил юношу, позже надо будет и его допросить. Судейские сели на своих коней и направились ко Дворцу Правосудия, март в этом году был просто отвратительным. Повсюду виднелись лужи и чёрная грязь, ладно подкованные кони с чавкающим звуком выпрастывали копыта из затягивающей жижи. В такие дни особенно легко думается о смерти.       Именно этим был занят архидьякон, который в тишине своей кельи накладывал с помощью Квазимодо на свое израненное тело бесцветную слабо пахнущую мазь. Горбун вначале пытался возмущённо выяснить, кто посмел сотворить подобное с его воспитателем, но тот сказал, что случайно попал под копыта проезжающего всадника. Квазимодо недоверчиво замолчал, кого пытается обмануть священник, удары явно наносили люди, возможно, обутые в деревянные сабо. Но горбун сообразил, что хозяин не желает развивать эту тему, звонарь просто сосредоточился на лечении, не докучая дальнейшими расспросами. Клод думал о Клэр Лери, которая накануне разминулась со смертью. Чувство, возникшее к этой женщине, было похоже на ту любовь, что он испытывал к Эсмеральде. Священник признавал себя побеждённым, его ученица сумела покорить его, вчера ей удалось то, в чём потерпела поражение Мод. Он вспоминал короткую, но исполненную чувства близость. После поцелуя Клэр заперла дверь и вернулась к нему, а дальше всё произошло очень быстро. Клод помнил, как оглушила его первая близость, инициативу взяла она, он так и остался сидеть на стуле, пока женщина ласково устроилась сверху. Когда всё закончилось, пришло опустошение и грусть от предстоящей разлуки. Ему хотелось бы не расставаться с ней, но это не в их власти, подарив ему свою любовь в доме мужа, она и так шла на большой риск. В ту ночь священник уснул с мыслью об Эсмеральде, простит ли красавица ему измену? Но девушка сама его покинула, возможно, ей и не нужна его любовь, а вот Клэр другое дело. Её израненная душа алкала утешения, он постарается ей его дать и, если потребуется, освободит женщину от присутствия Гастона. Для подобных целей дожидался своего часа некий препарат среди прочих лекарств. Смерть неизбежна, Клод уже не видел особого греха, чтобы приблизить кончину некоторых особо провинившихся людей. Быть может, он и сам выпьет это лекарство, не сейчас, но когда-нибудь потом.       Квазимодо, закончив мазать синяки на спине своего воспитателя, поспешил удалиться. Сегодня он встречался с Жеаном, чтобы навестить Мод, школяру нравилась девушка, но ничего серьёзного, так, просто симпатия, замешанная на уважении, всё же девка ловкая. Заметив же интерес Квазимодо, брат архидьякона решил помочь своему несуразному другу. Они время от времени отдельно от Клода навещали красотку, которая их вкусно и плотно кормила и позволяла развлекать себя забавными историями, их во множестве знал Жеан. Квазимодо же был занят тем, что гладил Уголька и украдкой посматривал на красивую девушку. Горбун вздыхал, мечты о монашестве немного померкли, но он трезво оценивал свои шансы, такой, как Мод, нужен был муж сильный и красивый, под стать ей самой. Вот почему он только робко улыбался, отчего его уродливое лицо становилось ещё более страшным. Жеан под тем или иным предлогом старался уйти пораньше и после его ухода Мод жестами просила Квазимодо помочь по хозяйству. Горбун носил воду, чинил расшатавшийся стул, мёл полы, он выполнял все поручения споро и с удовольствием, желая только одного — служить девушке.       Мод приглядывалась к Квазимодо, уродлив ужасно, но сердце доброе и вовсе не глуп. Жаль, конечно, что со священником ничего не вышло, он ей даже нравиться начал, но достаточно было понаблюдать за ним и его ученицей, чтобы девушка поняла — шансов у неё нет. А раз так, то почему бы и не Квазимодо? Несмотря на деформированность, выглядел он крепким и выносливым, если им удастся открыть мастерскую, из него выйдет хороший помощник. Что до детей, то необязательно они будут такими же уродливыми, как отец, вполне может быть, что пойдут в мать. Этим вечером после того, как школяр удалился, она ласково взяла горбуна за руку и повела наверх, в свою комнату. Так с разницей в один день Клод и Квазимодо приобщились к плотским радостям. Мод осталась довольна, кто же знал, что этой огромный увалень окажется таким нежным и осторожным. На следующий день горбун огорошил Клода сообщением, что в скором времени обвенчается с Мод.

***

      Священник благословил предстоящий брак, но его не оставляло беспокойство по поводу Клэр. Женщина не подавала о себе знака, когда Клод пришёл в лавку, то увидел там только Гастона и Поля с подбитым глазом, на вопросы о жене мясник отвечал неохотно. Пойти к ней домой, не привлекая нежелательного внимания, было невозможно. Не зная, что предпринять, Клод вспомнил о судье Шармолю, может быть, через него удастся встретиться с тем человеком, который ведёт расследование нападения на Клэр. Расчёт оправдался, почтенный Шармолю после короткого разговора взялся передать прево Ла Рошу просьбу прийти в собор Нотр-Дам для разговора со священником. Клод прождал прево до шести часов вечера, сегодня он поручил провести вечернюю службу помощнику, а сам сосредоточился на ожидании прево. Предупреждённый каноник сразу же отвел Ла Роша к архидьякону. Молодой человек выглядел почтительным и сосредоточенным, он попросил благословения и с позволения Клода сел на указанный стул. Кретьену было любопытно, он всматривался в суровое лицо архидьякона, гадая, для каких целей понадобился ему.       — Я слышал, что вы ведёте дело о причинении ранения жене Гастона Лери? — начал священник.       — Да, преподобный отец, — ответил прево, немного прищурившись.       — Смею вас уверить, что я принимаю самое живое участие во всём этом, супруги Лери наши прихожане, плюс дамуазель Лери моя ученица.       — Вот как? — мужчина пристально посмотрел на священника. — Разве вам дозволяется учить женщин?       — Оставим в стороне мой сан, она одарённая акушерка, просила помочь ей разобраться в изготовлении некоторых лекарств, — священник старался говорить ровным тоном.       — И где проходили ваши занятия? — прево огляделся. — Неужели здесь?       — Нет, — священник решил не скрывать ничего. — Занятия я проводил в своём доме на улице Тиршап, в родительском доме. Там сейчас проживает будущая жена моего воспитанника, Мадлен Тьери, она и ученик мясника Поль присутствовали в доме, когда дамуазель приходила на занятия. Мы не оставались в пустом доме и, смею вас заверить, не занимались ничем предосудительным.       — И в мыслях не было ни в чём вас подозревать, — но его улыбка говорила об обратном, поведение клира всегда оставляло желать лучшего.       — Я виделся вчера с дамуазель Лери и её мужем, — продолжил священник. — Перед этим меня чуть не повесили бродяги во Дворе Чудес.       — Что? — наконец с прево слетело его наглое выражение лица. — Как это вас чуть не повесили?       — Верно вам известно, что моя персона не пользуется любовью горожан, как только на Ситэ стали происходить убийства, то первым, кого заподозрили, был некий мрачного вида священник, который не боится темноты, — он рассеянно побарабанил пальцами по столу. — Поэтому вчера они меня схватили и решили повесить, в последний момент меня спасло известие о том, что произошло ещё одно убийство. К счастью, дело ограничилось ранением. После того, как меня отпустили, я поспешил проверить, не сильно ли пострадала моя ученица.       — Похвальное человеколюбие, — прево вновь нагло улыбался, у Клода возникло желание запустить в него чем-то тяжёлым.       — Она была глубоко потрясена, рассказала, что на неё напал невысокий плотный человек, которого не удалось хорошо рассмотреть, — продолжил Клод.       — Как вы сказали? — прервал его Ла Рош. — Невысокий и плотный? Но сегодня она описала напавшего как высокого и худого, странно.       — На самом деле нет, — священник тяжело посмотрел на прево. — Жена меняет показания и закрывается в комнате от мужа.       — Вы полагаете, она знала напавшего? — Кретьен подался корпусом в сторону священника.       — Я не думал об этом, пока вы не сказали, что она изменила показания, сейчас почти уверен, — он встал из-за стола. — Вам следует обыскать дом мясника, возможно, вас ожидают удивительные открытия.       Прево поднялся.       — Хотите присоединиться ко мне? — спросил он любезным тоном. — Я слышал о ваших медицинских познаниях, возможно, нам понадобится помощь врача.       — Постараюсь быть полезен вам, — священник накинул плащ и проследовал за прево.       Ла Рош не стал садиться на лошадь, пеший по примеру архидьякона, он остановил отряд королевских стрелков и велел им идти следом за собой. Семейство Лери жило на улице Нотр-Дам Нев, прилегающей непосредственно к Соборной площади. Как только они дошли до нужного дома, то в глаза бросилась распахнутая настежь дверь. С дурным предчувствием Клод вошёл вслед за прево и капитаном стрелков в дом. Почти сразу они увидели тело Поля с перерезанным горлом. Священник склонился над мальчиком и зашептал молитву, бедный отважный Поль, он ведь хотел предупредить Клода, нужно было прислушаться к нему. Повсюду виднелись следы борьбы, но сами хозяева куда-то пропали. Начался торопливый обыск, в ходе которого перед изумлённым прево предстал сундук в спальне мясника, набитый окровавленной одеждой, была там и чёрная ряса с бурыми следами засохшей крови, и зелёный шаперон.       — Мы должны найти их! — взволнованно обратился к Ла Рошу Клод.       Тот ничего не ответил, но коротко приказал капитану Сен-Пьеру обыскать прилегающую территорию. Сам он вернулся с архидьяконом к собору, где отвязал своего коня и ловко сел в седло.       — Идите спать, отец Клод, и помолитесь за нас перед сном, — не дожидаясь ответа, он пришпорил коня и скрылся из вида, ночь ему предстояла бессонная.