Сложности наших отношений

      Я задумчиво уставился в трещиноватый потолок, сорок трещин, как всегда, ни больше ни меньше. Сбоку, на кровати Хëка, по прежнему доносились вздохи, пыхи и копошение. Глядеть туда сейчас было уже не так противно, как десять минут назад, и рвотные позывы никуда не звали. — Блять! — Не ори, — я шикнул, а подтянувшись руками за спинку кровати, облокотился на неё, рассматривая, усердно трущего зелёнкой царапины на руках, парня, — Ты лечишься или добить себя решил? — Помог бы. — Откуда я знаю, помогу тебе, а меня потом в туалете холодненького найдут, «несчастный случай». Он уставился на меня и почти не моргая пару раз постучал по своей голове кулаком. — Дурачок? Вы здесь все такие? Но я не успел возразить, он слишком громко выдохнул, скинув с коленей аптечку. — Я Чон Чонгук, из пятой, как понимаешь, в таком виде, — он схватился за железяку над кроватями, на которых обычно мы сушим нижнее бельё и поднялся, не стоя уверенно на ногах, шатаясь в стороны. Я не бездушный, сострадательный вполне, даже до сих пор не сдал его топающим за дверьми воспитателям, поднялся и придержал его под разбитый локоть. Он явно демонстрировал всё, чем его наградил вечер, кучей синяков, запекшейся кровью, разбитым носом, бровью. Я жал губы в тонкую линию, — Меня такого и на порог не пустят. — Сядь пожалуйста. Он послушно опустился обратно. — У вас в пятой, — я собрал с пола вату и бутыльки, принявшись обрабатывать его рану на запястье, — Всё так, как говорят? Он хмыкнул. — Раз помогаешь, значит так. Я кивнул, а что ещё скажешь. Пятая группа вообще не плохая, по крайней мере первую точно не переплюнет, там живут слишком способные, и слишком — как-то мягко сказано. Что не ребёнок — вундеркинд, что не подросток, то явно в чём-то преуспел больше другого, по Чону и видно, он мускулистый, наверное занимается борьбой, руки в мозолях и старых шрамах. — Сцепился с кем-то равным по силе? — я предположил, поднял на него глаза и он смотрел в мои сверху вниз, очень смутило, что пришлось снова опустить их к ране. — Ну вот тот, что пинал, слабенький, если бы не Серый, я бы его левой, — он почти замахнулся, но я надавил на рану, — Айщ, ладно, сижу тихо. — Двое на одного, круто живете, из-за чего хоть дрались? — я хмыкнул, в голове не укладывалось, что эти ходячие примеры для подражания конфликтуют между собой. Чонгук промолчал. Когда его раны были обработаны и заклеены бежевыми пластырями, я спиной придвинулся к своей кровати, обхватил ноги руками и водил глазами по лицу напротив. Он после вопроса не проронил и слова, даже дыхание его сбитое затихло, а взгляд угрюмо впился в пол, теперь я мог лучше разглядеть его черты: крепкие острые скулы, чёрные смолянистые волосы спадающие на лоб, глаза широкие и угольные, несколько проколов в ушах, а ещё на брови, совсем рядом с рассечением, повезло, не задело, я рваные раны зашивать не умею. — Понравился? — Что? — я переспросил. — Говорю, я понравился тебе? Так смотришь. — Ещё бы, — пришлось реактивно отвести глаза к своим ступням, — Просто жду объяснений, как ты попал в мою комнату. В медпункт не пошел, потому что проблем много будет, я знаю. Он глухо рассмеялся, всё ещё хрипя и съехал вниз, так же слоняясь спиной к холодной перекладине. — Ты прав, ну, а у вас единственных было не заперто окно. — Я слышал стук. — Да, сверху у всех окна закрыты, не смог открыть, — он пожал плечами, я хотел поинтересоваться, как с такими раненными руками он взбирался на наш этаж, но ручка двери нервно задергалась. — Закрыто? Тэхён, открой! — голос Хëка звучал приглушённо, но они настойчиво колотили дверь, наверняка отбили высохшую краску. Мы синхронно поднялись. Мои руки начали потеть, нежелательно, чтобы кто-то из группы увидел в такое время чужого, что мне втык, а с ним теперь и неясно, что сделают. — Я скажу, что ты друг, нет, они знают, что я почти ни с кем не дружу, под кровать, они же крепко спят, ночью ты сможешь уйти, — я сжал ладонь Чона, ведя его то к шкафу, то к кровати, но он остановился. Я посмотрел озадаченно в его полные спокойствия глаза, пока нервы Джэ накалялись и он точно был готов выбить дверь с петель. — Тэхён, да? Спасибо, я обязательно отплачу тебе, ещё увидимся. Я открывал рот словно рыба, пока фигура Чонгука не скрылась за рамой окна. Безумно хотелось подлететь и проверить, как он спустится, но дверь уже не могла сдерживать порывы близнецов попасть в комнату. — Простите, — отступил вправо, впуская, — Уснул, только услышал, — моя ладонь подтверждающе легла на губы, я слабо зевнул, являя им прикрытые глаза. Хëк ворчал, пока не свалился на кровать. — С подпертой дверью? Я покосился на стоявшего в неприятном спокойствии Джэ, и без ответа лёг на кровать, отворачиваясь к стене. Он точно не больше минуты смотрел, пока и его тело не вызвало скрип железных прутьев кровати.