Loyalties/Преданность

      Леголас был рассержен, но не удивлен, когда Саэльдур, Эредион и Воронве вломились в его комнату, когда он одевался перед заседанием Совета.       — Что случилось? — спросил он, застегивая тунику.       — Мы говорили с Хурфеном, — объявил Воронве, осматривая церемониальные ножи Леголаса. Эфесы были из золота и серебра, но лезвия были острыми и столь же смертоносными, как и у ножей, которые он обычно носил в бой.       — Вы говорили с Хурфеном?  — повторил Леголас, прищурившись.       — Мы все говорили с Хурфеном, — поправил Саэльдур.       — Вы не подчинились прямому приказу, — рявкнул принц.       — Хурфен ранил тебя неумышленно, — вмешался Эредион, явно пытаясь отвлечь его.       — Я вам и так это сказал.       — Тем не менее, мы должны были поговорить с ним, — сказал Воронве, — и мы правильно сделали. Он рассказал, что прямо посреди битвы внезапно почувствовал головокружение.       — Это случалось и с другими. Хотя это необычно для опытного воина.       — Возможно, это был какой-то яд.       — Яд паука? — спросил Леголас.— Думаю, Хурфен заметил бы, если бы его укусили.       — Не яд паука. Я бы сказал, что виноват двуногий паук.       — Вы думаете, что кто-то намеренно его отравил. — Леголас сунул ножи за пояс. — Зачем кому-то травить Хурфена?       — Чтобы добраться до тебя! — рявкнул Саэльдур. — И мы собираемся выяснить, кто это сделал.       Принц вздохнул и сел на стул у окна, чтобы натянуть ботинки.       — Если кто-то отравил Хурфена, во что бы то ни стало нужно выяснить, кто это сделал. Что он сказал? — спросил он, и когда в ответ друзья промолчали, Леголас поднял взгляд. — Вы не спрашивали его?       — Мы не могли рисковать и вызывать подозрения, — сказал Воронве. — Что, если он сделал это намеренно?       — Вы опять? — закатил глаза Леголас. — Сейчас не время. Заседание начнется менее чем через час.       — И я полагаю, ты хочешь поговорить с… Мы пойдем, — сказал Эредион, подталкивая Воронве к выходу. Они поспешно вышли, оставив Леголаса наедине с Саэльдуром.       Леголас потянулся за плащом, и не обращая внимания на разболевшуюся рану на плече, накинул его себе на плечи. Он дважды уколол палец, прежде чем, наконец, сумел застегнуть застежку.       Послышался тихий стук, и вошла одна из служанок с подносом.       — Господин Галион сказал, что вы хотите позавтракать в своей комнате, принц Леголас. Король в своем кабинете.       — Спасибо, Линтел.       Когда она ушла, в комнате повисла тишина.       — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — прошептал Саэльдур.       — Угощайся. Ты завтракал? — спросил Леголас, указывая на поднос, который оставила Линтел.       — Леголас...       — Что ты хочешь чтобы я сказал, Саэльдур?       — Что бы ты сделал на моем месте?       — Я бы поверил тебе!       — Ты думаешь я тебе не доверяю?Леголас, я бы никогда не поклялся тебе в верности, если бы не доверял!       — Итак, теперь ты помнишь, что поклялся мне повиноваться.       — Я также поклялся защищать тебя. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как ты погибнешь! Ты нужен лучникам, Леголас. Ты нужен королевству!       — Съешь что-нибудь. Это будет долгий день.       — Леголас, пожалуйста...       — Я знаю, что ты хотел как лучше, Саэльдур. Но ты не подчинился моему прямому приказу. Так что не удивляйся, что я недоволен этим.

***

      В Совете Леголас сидел по правую руку от отца, и Саэльдур, сидя за столом капитанов с Аэрониэль, Рошендилвен и Колфиндом, мог легко поймать его взгляд. В обычный день они бы уже не один раз обменялись веселыми взглядами, но сейчас Леголас был задумчивым. Или, возможно, он просто не хотел смотреть на друга.       Саэльдур вздохнул. Леголас был не единственным, кто казался напряженным. В Совете не было ни одного эльфа в хорошем настроении.       Саэльдур быстро осмотрелся, и понял, что на этот раз все советники присутствовали. Обычно Леголас, Эллаурэ и Эдрон не посещали суд все одновременно. Хотя бы один из капитанов должен быть доступен для дежурного офицера, чтобы патрули могли проконсультироваться в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Очевидно, просьба Калатиэль считалось достаточно важной, чтобы вынудить всех троих прибыть на заседание.       Заседание продолжалось как обычно. Хотя на жалобы Норгалада ушло много времени. И Саэльдур уже подумывал запереть его в одном из подвалов на несколько часов.       — Перестань хмуриться, — прошипела Аэрониэль.       Саэльдур постарался принять нейтральное выражение лица, Эллаурэ бросила на него короткий веселый взгляд, прежде чем снова перевести взгляд на бумаги на столе перед ней.       Когда Истуион поднялся на ноги, все разговоры резко прекратились. Он подождал, пока все притихнут, и объявил:       — Калатиэль, дочь Торонтура, подает прошение в Совет.       Калатиэль вскочила на ноги еще до того, как он закончил фразу. Но она, казалось, не могла говорить, пока Мелда не подтолкнула ее локтем.       — Ваше величество, — пробормотала Калатиэль, — милорды и миледи… Я… Для тех из вас, кто меня не знает, я учусь на целителя, — неуверенно начала она. — Много лет назад, когда я была маленькой, принц Леголас, Эредион, Воронве и мой брат Фередир, который тогда был воином, спасли меня от орков.       — Бедный Фередир, — пробормотала Рошендилвен, когда все эльфы повернулись в сторону Фередира. — Ей не следовало упоминать о нем.       — Несколько недель назад, — продолжила Калатиэль, — лучники снова спасли меня. Они дважды спасли мою жизнь. Я хочу вернуть им услугу. Я не воин и никогда им не буду. Я скоро стану целителем. Самое меньшее, что я могу сделать, чтобы воздать должное храбрости тех, кто защищает нас — это предложить им свои услуги в качестве целителя. Я хочу сделать это на поле битвы, где это больше всего необходимо. Я знаю что это опасно, и не отрицаю что напугана. Но ради воинов я готова преодолеть свои страхи. Я прошу вашего разрешения попробовать. — Она резко замолчала. — Я… Это все. Спасибо. —Покраснев от смущения, она вернулась на свое место.       — Теперь все начинается, — пробормотала Аэрониэль.       Истуион снова поднялся.       — Король выслушает мнение Совета.       Полдюжины эльфов вскочили на ноги, среди них были Норгалад, леди Келебвен и мать Саэльдура. Истуион взглянул на короля.       После тихой беседы с отцом Леголас сказал:       — Лорд Норгалад, король услышит вас первым.       Затем он поймал взгляд Саэльдура и криво улыбнулся. Очевидно и принц, и король считали, что с самого начала лучше всего избавиться от жалоб Норгалада.       Остальные эльфы сели, а Норгалад шагнул вперед, в центр зала.       — Несмотря на предрассудки лорда Торонтура…       — Лорд Норгалад, — укоризненно сказал Трандуил.       — Прошу прощения, ваше величество. — Норгалад оглядел остальных эльфов. — Несколько дней назад я взял на себя смелость спросить принца Леголаса, почему он считает, что просьбу леди Калатиэль стоит удовлетворить. Как вы знаете, у меня были разногласия с Леголасом в прошлом, и не сомневаюсь, что у меня будут с ним разногласия в будущем.       — Никто не заметит, если мы закроем его в темницу, — пробормотал Саэльдур себе под нос.       — Тихо, — прошептала Аэрониэль, но в глазах ее было веселье.       — Я не воин и не целитель, — продолжил Норгалад. — К моему большому сожалению, я ничего не могу предложить для защиты этого царства, кроме, конечно, моего совета.       — И очень много нытья и жалоб, — прошептала Рошендилвен, и Аэрониэль усмехнулась.       Саэльдур ударил ее ногой под столом.       — Почему ты не говоришь Рошендилвен замолчать?       — Помолчите все, — прорычал один из капитанов Эллаурэ с другой стороны Аэрониэль. — Некоторые из нас хотят слышать, что он говорит.       — Если бы воинам было что-то нужно от меня, — сказал Норгалад, — уверяю вас, я был бы готов пойти на поле битвы, чтобы предложить это. Я не очень хорошо владею мечом, и никогда в жизни не стрелял из лука. Но я надеюсь, что у меня хватает храбрости. Ведь храбрость — прерогатива не только лучников и мечников, — закончил он, и занял свое место.       — Этого мы не ожидали, — тихо сказал Колфинд.       Леди Келебвен, жена Торонтура, должна была выступить следующей. Она сама была целительницей, и одной из самых опытных в королевстве. Наступила тишина, когда она встала. Все ее слова будут иметь вес.       — Ваше величество. — Она улыбнулась Трандуилу. — Я не буду притворяться, что не понимаю почему моя дочь решила сначала поговорить с тобой, Леголас. Она думала, что получив твое одобрение получит и мое, и она была уверена, что получит одобрение ее отца. Я не знаю, насколько удалась ее вторая цель. Что касается первой… Я отреагировала как отреагирует любая мать. Калатиэль — самая младшая из моих детей. Я не могу вынести мысль о том, что она будет рисковать своей жизнью. — Келебвен помолчала. — Но это только страхи матери. Я бы не стала препятствовать моей дочери выполнять свой долг. И если ее долг — идти на поле битвы, то нет командира, которому я доверяю больше, чем тебе, Леголас. — Она немного приподняла голову. — Я доверяю тебе даже больше чем Торонтуру.       — Миледи, — вмешался Торонтур с полуулыбкой, — я не удивлен, что вы доверяете Леголасу больше меня. Это показывает насколько вы умны. Но если бы дело было в доверии к Леголасу, то Военный Совет вообще не поднимал бы этот вопрос и не выслушивал чье-то мнение. — Его улыбка исчезла. — Вы верите, что Военный Совет обеспечит защиту целителей? Верите ли вы, что мастера оружия обучат целителей защищаться? И верите ли вы что целители, включая вашу дочь, будут подчиняться своим командирам?       — Я верю, что Совет и мастера оружия подготовят Калатиэль. Что касается вашего третьего вопроса, муж мой… Я думаю, что мастера оружия будут судить о том насколько они готовы.       Келебвен заняла свое место, и Баранкрист был приглашен высказаться. Саэльдур слышал все аргументы с обеих сторон, воины уже несколько дней ни о чем другом и не говорили. На данный момент его больше беспокоило то, кого из целителей переманил на свою сторону Мирон. Он знал, что это была целительница. Но сейчас здесь присутствовало несколько целителей, и более половины из них были женщинами.       Он снова взглянул на Леголаса, который смотрел на Баранкриста, но его взгляд был задумчивым, словно мысоями он был за сотни лиг отсюда.       Саэльдур окинул взглядом собравшихся. Целительница, которая была на стороне Мирона, была не единственной, кто поддерживал заговор. Должны быть и другие. Но как ему узнать кто это? Кто мог настолько ненавидеть Леголаса, чтобы желать ему смерти? Его все любили. Воины восхищались им. Лучники были ему верны.       Саэльдур снова сосредоточился, когда встала его мать.       — Ваше величество, — ясно сказала Селефиндет, — я на собственном опыте знаю как ужасно поле битвы. Даже принц Леголас со всем своим опытом и умениями не смог спасти жизнь моему сыну.       Саэльдур напрягся. Аэрониэль похлопала себя по колену под столом.       — Я обвиняла в этом Леголаса, — продолжала Селефиндет, — совершенно несправедливо, и я доставила ему много неприятностей. Я горевала о смерти сына, но с моей стороны было неправильным обвинять Леголаса. Я испытываю уважение к воинам, и очень уважаю нашего принца. Я надеюсь, — сказала она, обращаясь прямо к нему, — что вы примете мои искренние извинения.       — Конечно, миледи, — ответил Леголас ровным голосом, хотя щеки его пылали. — Больше об этом не стоит говорить.       — Спасибо. — Селефиндет кивнула и снова повернулась к Трандуилу. — Мой король, те кто не может сражаться, не принадлежат к полю битвы. Воины уже несут тяжкое бремя, обеспечивая безопасность королевства. Мы не должны еще больше усугублять их ответственность, чтобы они защищали целителей.

***

      Несколько часов спустя, когда почти каждый член Совета успел выступить хотя бы один раз, а в случае Норгалада, четырнадцать раз, Истуион обратился к целителям и их ученикам. И Баранкрист, и Келебвен, которые уже выступили, сказали, что они поддерживают просьбу Калатиэль. Большинство выступавших говорили долго. Саэльдур заметил, что все, кто выступал против выхода целителей на поле битвы, также подробно описывали свое собственное желание помочь воинам все чем могут.       — Это ужасно, — пробормотала Рошендилвен. — Нельзя выходить на поле битвы, если ты к этому не готов.       Саэльдур только кивнул в ответ. У него никогда не было таких трудностей. Еще до того, как он стал достаточно взрослым чтобы держать лук, он знал что станет лучником. И знал, что когда придет время, станет заместителем Леголаса. Но если ты не готов выйти на поле битвы, и тебя заставляют, чтобы доказать свою храбрость…       Фередир поднялся последним, стараясь сохранить на лице бесстрастную маску.       — Ваше величество, — он огляделся. — Как большинство из вас знает, я был воином. Я был не очень хорошим воином, и полагаю, что мое присутствие вызывало больше проблем, чем пользы. Я очень благодарен воинам, и хотя готов сделать все что в моих силах чтобы помочь им, я не могу идти на поле боя, даже в качестве целителя. Но если кто-то из целителей этого хочет, им не следует отказывать в этой возможности.       — Тебе не хватает храбрости, Фередир, — крикнул кто-то.       Фередир пожал плечами, даже не пытаясь понять кто говорил.       — Мне это уже говорили. Имею я мужество или нет, сейчас не имеет значения.       — Я не думаю, что кто-то сомневается в твоей храбрости, Фередир, — сказал король, — или в ценности твоей службы в качестве целителя. Спасибо.       Фередир выдавил улыбку и занял свое место.       Когда стало ясно, что никто больше не хочет выступить, Истуион снова вышел вперед.       — Леди Калатиэль, у вас есть что еще добавить?       Калатиэль шагнула в середину комнаты.       — Я знаю, что тот кто неподготовлен и непригоден к битве, не должен быть на поле боя. Я знаю, что Фередир не хочет быть там быть, и я не предлагаю, чтобы тот кто не желает или не готов, должен идти в бой.       — Ей стоило сидеть тихо и ничего не говорить, — нахмурившись сказала Аэрониэль.       — И никто не знает лучше меня о том, что случилось с лордом Канднауром и почему, — продолжила Калатиэль, и Саэльдур прищурился. — Но, при всем уважении к леди Селефиндет, лорд Канднаур никогда и не должен был быть на боле боя.       Саэльдур вскочил на ноги прежде, чем успел подумать о своих действиях, игнорируя попытку Рошендилвен удержать его на месте.       — Думаете что вы справились бы намного лучше, чем Канднаур, леди Калатиэль?       — Саэльдур, — прошипела Рошендилвен, — воин она или нет, но Калатиэль знает, как обращаться с придворными, а ты — нет. Сядь.       — Я не хочу обидеть твоего брата, — сказала Калатиэль. — Но он никогда не должен был там быть.       — А ты должна?       — Я готова сражаться.       — Саэльдур, — прошептала Аэрониэль. — Не будь дураком. Ты не сможешь с ней справиться. Сядь!       Саэльдур усмехнулся.       — Леди Калатиэль, вы никогда не проходили формального обучения ни владению мечом, ни луком, и вы неспособны подчиняться приказам. С чего вы взяли, что готовы к бою?