Betrayal/ Предательство

      27 сентября, вечер       — Ваше величество, что случилось? — спросил Саэльдур, следуя за Трандуилом по коридору.       — Я думаю, что Леголас знает ответ, — пояснил Трандуил. — Возможно, он даже не осознает этого сам, но Леголас знает, кто давал ему отравленные зелья. Он знает больше, чем он сказал нам ранее.       — Значит, это был яд.       — Это был яд, — тихо сказал Трандуил. — Фередир и Баранкрист подтвердили это.       — Эльберет Гилтониэль. У меня были подозрения… Но я надеялся, что ошибаюсь. Я не хотел верить, что целители могут сговориться с… — Он замолчал.       — Мы не знаем, были ли целители замешаны. Мы знаем только, что в чаше был яд. Это мог сделать кто угодно. — Король вздохнул. — Если бы у Леголаса были доказательства того, что кто-то пытался его убить, он бы не умалчивал об этом.       — Что вы собираетесь делать?       Трандуил и Саэльдур подошли к королевским покоям.       — Леголас будет знать что делать, даже если у него нет доказательств, — повторил Трандуил. — У него хорошая интуиция. Я надеялся, что ты сможешь помочь мне убедить его высказать подозрения. — У двери в гостиную Леголаса он остановился и повернулся к Саэльдуру. — Ты спас жизнь моему сыну. У меня не было возможности поблагодарить тебя. Но я надеюсь, ты знаешь, как я благодарен.       — Вы не должны меня благодарить, ваше величество. Леголас — мой друг и брат по оружию. Между нами нет долгов.

***

      24 сентября, ночь       Рошендилвен с облегчением отпустила лучников по окончании обучения. Это была одна из самых мрачных тренировок, которые она когда-либо видела. Она не хотела быть с ними слишком суровой, ведь понимала, что они беспокоятся о здоровье Леголаса.       Она шла домой, желая помыться перед тем, как пойти посмотреть, как там Леголас.       Тетя все еще не спала и расхаживала по гостиной, как всегда делала, когда была слишком взволнована. Рошендилвен подавила вздох. Леди Мидаэр была не единственной, кто не мог отдыхать последние несколько дней. Но по крайней мере, ее тетю не терзал страх, который испытывала Рошендилвен и ее друзья.       — Сегодня Леголас выглядел усталым на заседании Совета, — сказала Мидаэр, стараясь говорить небрежно.       — Потому что он устал, — Рошендилвен надеялась избежать дискуссии, которая в конечном итоге никому не поможет. — Он пытается сделать много дел одновременно.       — Да, но дело не только в этом.       — Наверное.       — Рошендилвен, — резко сказал ее тетя, и Рошендилвен посмотрела ей в лицо. — Я не дура. Леголас так измотан, что я вообще удивляюсь как ему удается сидеть на заседаниях, не падая в обморок. Но никто не видит его за пределами зала Совета. Келебвен злится на всех, а Торонтур отказывается признать, что Леголас не здоров. Ты ничего не хочешь объяснить?       Рошендилвен прикусила губу. Она доверяла своей тете. Леди Мидаэр была верна королю и любила Леголаса. Но Саэльдур был прав. Сейчас все были под подозрением, и она не могла рисковать.       — Ты же знаешь Леголаса. Он не будет слушать целителей.       — Я знаю, что Леголас не глуп. Его могут раздражать ограничения, но он не станет рисковать своим здоровьем, только потому что ему скучно оставаться в своей комнате. — Мидаэр вздохнула. — Рошендилвен, я не прошу тебя предать своего командира. Но так продолжаться не может. — Она остановилась посреди комнаты. — Я надеюсь, что Трандуил и Арбелласон скоро вернутся.       — Вряд ли король останется в стороне в такое время.       — Король еще не вернулся, так что думаю он не знает о травме Леголаса. Я надеюсь, что ты и твои друзья понимаете что делаете. Хотя неудивительно, что Леголас не сказал Трандуилу о своем травме. Я так понимаю, что Торонтур поддержал его ложь. Но вся корреспонденция отправляется в кабинет короля каждые три или четыре дня. Мне очень трудно поверить, что ни один эльф упомянул королю о том, что принц умирает.       — Леголас не умирает, — яростно заявила Рошендилвен. — Но ты, конечно, права. Я думала, что… Если честно, мы все думали, что это был яд на клинке орка или запоздалая реакция на раны.       — Трандуил не назначает дураков в Совет. Эллаурэ уже написала бы ему, потому что Леголасу не становится лучше.       — И что сказал король?       — Ничего, — мрачно сказала ее тетя.       — Я боюсь, — призналась Рошендилвен. — Что бы мы не делали, этого недостаточно. Разрешим ли мы целителям подойти к Леголасу или нет, но… Эльберет, мы не знаем как ему помочь. Мы ходим в темноте. Но не можем потерять Леголаса. — Она умоляюще посмотрела на тетю. — Ты хоть представляешь, кто это может быть виноват?       Мидаэр горько рассмеялась.       — Я готова поспорить что в этом замешан Мирон. Но он слишком осторожен, чтобы его поймали с поличным. И в любом случае, он не был рядом как с Леголасом, так и с едой, с напитками или лекарствами, предназначенными для принца. Кто-то ему помогает.

***

      27 сентября, вечер       Когда Трандуил вошел в комнату сына, он обнаружил, что Аэрониэль и Рошендилвен развлекают Леголаса, инсценируя какую-то давнюю битву. Когда они увидели короля, то вскочили с пола, торопливо поправляя туники и расправили косы. Аэрониэль помогла Леголасу сесть, придержав за плечо.       Принц был бледен, но выглядел немного лучше, чем раньше.       — Как бы я не хотел нарушать то, что выглядит как захватывающее соревнование, — сказал Трандуил с искренним сожалением, — но я должен поговорить с тобой, Леголас. Вы можете остаться, — добавил он Аэрониэль и Рошендилвен.       Король сел, жестом показывая, что Аэрониэль и Рошендилвен могут вернуться на свои места. Саэльдур выдвинул еще один стул.       — В чаше был яд, — сказал Трандуил, понимая что в нынешней ситуации лучше говорить прямо. Он подождал немного, но когда никто не выглядел удивленным, продолжил: — Леголас, кто это сделал?       — Я бы никогда… никогда не думал обвинить кого-либо… без доказательств, — сказал, задыхаясь, принц.       — Торонтур и Келебвен, кажется, думают, что это сделала Калатиэль, — сказал Трандуил. — Они пытались скрыть это, но Торонтур забыл, как давно я его знаю. Что думает Калатиэль, я не знаю. Но меня здесь не было. Но ты был. — Он наклонился вперед. — Я знаю, что у тебя нет доказательств. Но ты кого-то подозреваешь.       — Расскажи нам, и мы найдем доказательства, — сказал Саэльдур.       — Если я… ошибаюсь…       — Доверься нам. — Саэльдур сжал плечо Леголаса. — Думаешь, мы заставим тебя жить с чувством вины за то, что невиновный эльф был осужден за измену? Мы разберемся с этим.       Леголас вздохнул.       — Это не Калатиэль.       — Не она, — согласился Трандуил. — У нее есть недостатки, но она не убийца. Келебвен?       Леголас покачал головой.       — Нет.       — Леди Келебвен никогда бы не причинила ему вреда, — пробормотала Аэрониэль. — Она всегда любила Леголаса. Это не может быть притворством.       — Пытается… она пытается защитить… свою дочь.       — Ее дочь. — Трандуил вздохнул. — Но не Калатиэль. Мелда?       Леголас встретился с ним взглядом, подтверждая подозрения.       — Я никогда не представлял… Я ни на мгновение не предполагал… Из всех детей Торонтура она всегда была наименее заметной. Никогда бы не подумал, что она окажется вовлеченной в государственную измену. Эльберет Гилтониэль. — Трандуил внезапно нахмурился. — Леголас, скажи мне, что ты не знал, что она тебя травит. Ты же не позволил ей продолжать делать это, потому что не хотел выдвигать обвинения?       — Отец, нет… Я никогда не подозревал… что кто-то пытался… причинить мне боль… пока… — Леголас остановился, пытаясь отдышаться.       — Пока я не указал тебе на это, — пробормотал Саэльдур. — Тогда ты понял, что это может быть Мелда. Но Эредион и Воронве позаботились о том, чтобы никто из целителей не приближался к тебе. И у тебя не было доказательств.       — У нас до сих пор нет доказательств, — сказала Аэрониэль. — Я не сомневаюсь в твоих словах, Леголас, но как нам доказать, что Мелда виновна?       — Допросить ее, — сказала Рошендилвен так мрачно, что Трандуил на мгновение испугался, что она выследит Мелду и убьет ее, прежде чем справедливость восторжествует. — Она предательница. Не нужно ходить вокруг да около. Прямая конфронтация — лучший вариант.       — Как бы я не хотел это сделать, — сказал Трандуил, — но Леголас прав. У нас должны быть доказательства.       — Мед, — сказал Леголас, его глаза расширились от внезапного осознания.       — Ну, конечно, — выдохнул Саэльдур. — Мелда всегда подслащивала отвары медом. Она изо всех сил старалась убедить леди Келебвен позволить ей это сделать. К горшочку с медом прикасалась только она.

***

      12 сентября, полдень       Саэльдур дождался пока все, кроме лорда Торонтура и леди Селефиндет, уйдут, а потом без приглашения и без стука вошел в зал Совета.       — Ты вернулся! — воскликнул Леголас. — Вы спокойно добрались домой?       — Мы убили несколько пауков по пути к цитадели, — снисходительно сказал Саэльдур. — Ничего необычного. Что касается спокойствия, то необходимость выслеживать некоторых паразитов не так сильно меня расстроила как письмо от Аэрониэль. В нем она написала, что принц пытается убить себя, потому что не отдыхает.       Леголас покраснел, а Саэльдур взглянул на свою мать и лорда Торонтура.       — Миледи, милорд, если вы нас извините, то…       Леди Селефиндет встала и вышла, на выходе похлопав сына по руке. Торонтур замешкался, но в конце концов, тоже ушел. И теперь Саэльдур мог свободно высказать свое мнение.       — О чем ты думал? — рявкнул он. — Ты не в состоянии присутствовать на Совете. Или наблюдать за тренировкой лучников, или выслушивать петиции, или делать что-то еще, что ты делал, когда тебе следовало бы отдыхать!       — Я вполне способен посещать Совет. Я могу сидеть здесь так же, как и в своей комнате.       — Вот только ты выглядишь так, как будто умираешь. Ты выглядишь намного хуже, чем когда я отправил тебя домой с Рошендилвен.       — Ты просишь меня отказаться от своих обязанностей?       — Королевству ты нужен живым и здоровым. Никто не пострадает, если петиции не будут рассмотрены в течение нескольких дней. И ты знаешь, что любой из нас с радостью возьмет на себя твои обязанности на тренировочных полях.       — Я не могу просить своих капитанов о…       — Возможно, ты не можешь требовать большего от своих капитанов. — Саэльдур скрестил руки и впился взглядом в Леголаса. — Но я думал, что мы твои друзья.       — Саэльдур...       — Леголас, пожалуйста, будь разумным. Ты можешь присутствовать на Совете, если чувствуешь, что должен, но держись подальше от тренировочных полей. И отмени петиции, хотя бы на сегодня. Отдохни, и завтра ты почувствуешь себя намного лучше.

***

      27 сентября, вечер       — Вот. — Саэльдур поднял маленький зеленый горшочек, из которого Мелда наливала мед в отвары Леголаса.       На мгновение принц удивился, что она не забрала горшочек с собой. А затем понял, что она не хотела вызывать подозрения, и оставила его вместе с другими баночками и зельями.       Саэльдур понюхал мед, пожал плечами и накрыл горшочек клочком ткани.       — В нем определенно есть что-то еще кроме меда. — Он завязал шнурок вокруг горлышка. — Один из целителей должен будет его проверить.       — Это не будет сложно. — Трандуил взял горшочек. — Я думаю, что на данный момент ты в надежных руках, Леголас. Я пока поговорю с Фередиром и Баранкристом и попытаюсь во всем разобраться.       — Если можно, ваше величество, — сказал Саэльдур, — я останусь с Леголасом.       — Конечно, — кивнул Трандуил.       После ухода короля Аэрониэль толкнула Рошендилвен локтем.       — Я думаю, что мы должны сказать что-нибудь лучникам. Они очень беспокоились о Леголасе. Мы можем хотя бы заверить их, что он жив, и мы приближаемся к разгадке.       Рошендилвен поняла намек, и они поспешили прочь.       Саэльдур опустился на колени у кресла Леголаса.       — Не вздумай говорить, что это твоя вина, — сказал принц.       — А кого мне еще винить? Ты не хотел возвращаться в цитадель. Я заставил тебя вернуться, и ты попал под предательство Мелды.       — Ты поступил как нельзя лучше, — заверил его Леголас. — Ты был прав. Мне нужен был целитель, и без него я бы долго не протянул. Если бы ты не заставил меня вернуться, меня бы сейчас не было в живых.       — Я поклялся защищать тебя.       — Никто из нас не способен бороться с предательством.       — Не смей умирать, Леголас. Иначе я никогда тебя не прощу. — Саэльдур опустил голову. — Я никогда себя не прощу.

***

      25 сентября, утро       Леголас смотрел, как эльфы выходят из зала Совета, стараясь отвечать спокойной улыбкой на все тревожные взгляды, которые бросали в его сторону. Как он и ожидал и боялся, Торонтур остался, когда остальные ушли.       — Могу я сказать пару слов, мой принц?       — Конечно, милорд, — ответил Леголас, решив не реагировать на резкость в тоне мастера стрельбы из лука. — Если я могу чем-то помочь…       — Почему ты не доверяешь Келебвен?       Похоже, Торонтур не собирался ходить кругами. Это было хорошо. Леголас слишком устал для долгого разговора.       — Милорд, я полностью доверяю леди Келебвен.       Торонтур усмехнулся.       — Она опечалена тем, что ее не пускают в твою комнату. — В зал Совета вошли Эредион и Воронве, но ни Леголас, ни Торонтур не обратили на них никакого внимания. — И если бы она была расстроена только тем, что ты сомневаешься в нашей верности, я бы промолчал. Не мне подвергать сомнению решения принца. Но ты вредишь себе.       Эредион и Воронве сделали шаг ближе, и Леголас знал, что любой из них или оба охотно вмешаются и воспользуются прерогативой королевской гвардии, чтобы помочь ему увернуться от ответа. Но он был в долгу перед Торонтуром. Он был в долгу перед своим отцом и перед королевством. Он был регентом в отсутствие короля, и не мог перекладывать трудные решения на плечи своих друзей.       — Милорд, — твердо сказал он, — мне очень жаль. Как бы я ни уважал вас и леди Келебвен, у меня нет выбора.       Серые глаза Торонтура смотрели на него с эмоцией, которую Леголас не мог описать.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал он. — Потому что, если ты ошибаешься, то уничтожишь все, за что боролся твой отец.

***

      27 сентября, ночь       — Эредион, — сказал Трандуил, прочитав записку, — пожалуйста, пойди к лорду Баранкристу и отправь его присмотреть за Леголасом. Иди с ним, чтобы Саэльдур знал, что я дал Баранкристу разрешение.       Король передал записки Арбелласону. При этом он мельком посмотрел на Торонтура, на лице которого был шок или страх.       Арбелласон быстро прочитал обе записки. Он так вцепился в свитки, что суставы побелели. Потом открыл рот, чтобы что-то сказать, но Трандуил коротко приказал:       — Не сейчас.       Он не отрывал взгляда от пачки писем на столе. Он не мог смотреть прямо на Торонтура или Келебвен, потому что не мог отвечать за свои действия.       В комнату вошел Фередир, и его глаза расширились, когда он увидел толпу в комнате, но ничего не сказал. Он вежливо поклонился королю и молча замер у двери.       Прошло несколько минут, прежде чем Трандуил смог взять себя в руки.       — Фередир, — устало сказал он, — пожалуйста, повтори то, что ты только что написал в своей записке.       — Образец меда, который вы мне прислали, был отравлен, ваше величество, — сказал Фередир. — Что происходит?       Трандуил поднял руку, останавливая его. Он вытащил горшочек с медом из кармана своей мантии и показал остальным.       — Мелда, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Ты узнаешь это?       Мелда знала, что ее разоблачили, и, надо отдать ей должное, не пыталась предотвратить неизбежное. В конце концов, она была дочерью Торонтура, и храбрости ей было не занимать.       — Мне не жаль.       Торонтур и Келебвен повернулись и с ужасом уставились на нее. На их лицах был шок, и Трандуил надеяться, что они не принимали непосредственного участия в ее действиях. Они и так натворили достаточно дел, и он не знал сможет ли когда-нибудь простить любого из них. Но он был рад, что эльфы, которым Леголас доверял больше всех, не пытались убить его.       — Мелда, — прошептала в ужасе Келебвен. — Я не могу… Скажи, что это неправда. Пожалуйста. Скажите мне, что это неправда.       — Ты хочешь чтобы я солгала, мама?       — Но почему? — спросил Торонтур. — Зачем тебе это делать?       — Я сделала то, что должна была сделать в интересах королевства. — Мелда повернулась к Трандуилу. — Я знаю, что ваш приговор будет суровым. Я не ожидаю меньшего. Я знала на какой риск шла и готова заплатить цену. Я была бы более рада, если бы мне дали еще несколько дней, чтобы гарантировать что все усилия лорда Баранкриста не спасут Леголаса. Но даже сейчас у меня есть надежда, на то, что все скоро закончится.       Трандуил глубоко вздохнул. После ее слов он не мог быть справедливым, не мог даже думать о справедливости, но и не хотел делать что либо, что могло бы огорчить Леголаса.       — Воронве.       — Да, ваше величество?       — Пожалуйста, проводи леди Мелду в одну из камер в темнице, и запри ее там. Держи ключи при себе. Затем иди к Леголасу. Арбелласон, останься. Все остальные свободны.       — Трандуил... — начал Торонтур.       — Свободен, — резко повторил Трандуил.

***

      14 сентября, полдень       — Патрули на следующую неделю…       — Хватит, — твердо сказала Аэрониэль. — Больше никаких разговоров, Леголас. Ты никогда не выздоровеешь, если не будешь отдыхать.       — Но…       — Леголас. — Саэльдур забрал у него бумаги. — Так ты хочешь наказать меня за то, что я оставил тебя вести списки в прошлом месяце? В таком случае, было бы достаточно приказа. Нет необходимости подвергать себя риску.       Леголас покачал головой. Прежде чем он успел что-то сказать, в дверь постучали.       — Это один из целителей, — сказала Аэрониэль.       Калатиэль стаяла позади Мелды, пока старшая сестра разматывала повязки на плече принца, чтобы посмотреть, как заживает рана.       — Ты выглядишь лучше, — пробормотала Мелда. Саэльдур открыл было рот, чтобы возразить, ведь Леголас выглядел даже хуже, чем прошлой ночью, но промолчал. Мелда была целительницей, и знала больше Саэльдура о лечении. — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше. — Голос Леголаса был напряженным от усталости и боли. Саэльдур встретился взглядом с Аэрониэль поверх его головы. Она посмотрела на него в ответ и нахмурилась.       — Хорошо. — Мелда встала и подошла к столу. — Теперь выпей отвар. Он поможет тебе уснуть. Утром ты будешь чувствовать себя лучше, и сможешь присутствовать на Совете.       Леголас согласно кивнул. Саэльдур почувствовал укол беспокойства. Мелда и леди Келебвен сказали, что принц выздоравливает. Леголаса и раньше раненили, но он легко выздоравливал. Он мог игнорировать советы целителей, но никогда не был таким тихим и покладистым. Как будто огонь его души угасал. Это напугало Саэльдура больше, чем он мог выразить словами.       Мелда закончила готовить отвар, протянула чашку Леголасу и ушла. Но Калатиэль не пошла за ней.       — Выпей и попробуй уснуть, Леголас, — сказал Калатиэль после минутного молчания, и вышла.       Аэрониэль и Саэльдур последовали за ней из комнаты.       — Что-то не так, — сказала Калатиэль, как только дверь за ними закрылась. — Не знаю, что именно. Моя мать не могла ошибиться с противоядием. Она знает о ядах и их лекарствах больше, чем любой эльф в мире. Но Леголас не выздоравливает.       Аэрониэль вздохнула.       — Я думала, что мне это только кажется. Я надеялась, что мне это только кажется.       — Мелда говорит, что медленное выздоровление — это не редкость, после таких травм, — сказал Саэльдур, хотя знал, что это была только надежда на лучшее. — Возможно, ему скоро станет лучше.       — От всей души надеюсь на это. Но боюсь, что яд зашел слишком глубоко.       — Слишком глубоко? — спросил Саэльдур со страхом. — Что ты имеешь в виду? Что мы должны делать?       — Я думаю… — Глаза Калатиэль наполнились слезами. — Я думаю, что нам остается только устроить его покомфортнее и ждать.       Аэрониэль ахнула, и Саэльдур обнял ее за плечи, хотя сам готов был зарыдать.       — Леголас не умрет. — Он понятия не имел, кого пытался убедить. — Он выздоровеет. Он будет вечность нас дразнить, если узнает, что мы в нем сомневаемся. Леголас не может умереть.