Betrayal/ Предательство

      27 сентября, ночь       Трандуил выслушал инструкции Баранкриста, пообещал Саэльдуру, что немедленно пошлет за ним, если в состоянии Леголаса произойдут какие-либо изменения, а затем, наконец, все ушли. Арбелласон остался, он без сомнения был так же обеспокоен как и Трандуил.       — Отец… ты выглядишь усталым… — пробормотал Леголас, рассмешив Трандуила.       Король сел на стул перед сыном и взял его за руку. Леголас сжал его пальцы, и это вселило в Трандуила надежду, что сын поправится.       — Мелда не пыталась ничего отрицать, — сказал он.       — Я бы никогда не ожидал от нее такого, — сказал Арбелласон. — Она бы не стала откладывать неизбежное.       Леголас покачал головой.       — Я не… понимаю… почему.       — Не думай об этом, — Трандуил опустил взгляд на их руки. — Давай просто будем благодарны, что узнали все вовремя и остановили ее. Нам нужно верить в умение Баранкриста создавать противоядие.       — Что… лорд Торонтур… сказал?       — Ничего. — Арбелласон придвинул стул, сел рядом с Трандуилом и взял Леголаса за другую руку. — Мы не разговаривали с ним… пока что. Я думаю, что нам придется собраться с силами, чтобы услышать самое худшее. О, я не говорю, что он хотел бы причинить тебе вред, Леголас. Он слишком сильно заботится о тебе. Но я совершенно уверен, что он знал или подозревал что-то, но ничего не делал.       Принц кивнул. Трандуил не знал, как он мог быть таким спокойным. У него самого голова шла кругом от мыслей о том, что произошло.       — Мы подумаем об этом утром, — сказал он. — Мы подумаем обо всем утром, включая что делать с Мелдой. Я отправил ее на ночь в камеру.       Леголас с беспокойством посмотрел на него.       — Что ты?..       — Что я хочу с ней сделать? — закончил за него Трандуил. — Ты знаешь приговор за государственную измену, Леголас.       — Отец... нет.       — Она пыталась убить тебя.       — Ее казнь не поможет… Отец, я знаю… ты злишься… на нее…       — Злюсь на нее? — переспросил Трандуил, не зная, смеяться ему или ругаться. — Леголас, я не просто зол. То, что сделала Мелда… Она угрожала самому ценному для меня во всей Арде. Она прочувствует всю мою злость, прежде чем закончу с ней.       — Пожалуйста… прояви к ней… милосердие. — Леголас сжал пальцы Трандуила.— Пожалуйста.       — Почему ты вообще просишь об этом? — спросил Арбелласон.       — Я не хочу… больше… эльфийской крови… на моих руках. — Леголас тяжело вздохнул. — Ее и так… достаточно.       Трандуил невольно рассмеялся, и наклонившись, поцеловал Леголаса в лоб.       — Ты действительно сын своей матери, малыш. Я не стану совершать поступки, за которые ты будешь стыдиться меня.       — Я… никогда … не буду стыдиться… тебя.

***

      25 сентября, утро       — Возможно… — Торонтур заколебался, — возможно, нам стоит рассказать Леголасу о наших подозрениях.       Келебвен в шоке уставилась на него.       — Ты же не серьезно! Дай ему время исцелиться, Торонтур. Он устал, у него лихорадка и ему больно. Мы оба знаем, что Леголас не способен долго злиться на тебя.       — Я не думаю, что Леголас вообще злится. Но в данный момент, его друзья не доверяют никому из нас. И они правы. Но если мы скажем правду, они могут позволить тебе осмотреть его.       — А что насчет Калатиэль?       — Мы не знаем, что она сделала что-то. Это только наше подозрение. И даже если она виновна, Леголас мягкосердечный. Мы вымолим у него прощение, и тогда он сможет убедить Трандуила, проявить милосердие.       — Ты действительно думаешь, что кто-нибудь может убедить Трандуила проявить милосердие к тому, кто пытался убить его сына? — Торонтур заколебался, и Келебвен надавила: — Зачем заходить так далеко? Что бы ты сам сделал, если бы Леголаса отравил кто-то другой, а не один из твоих детей?       — Леголас слабеет, Келебвен. Даже я это вижу.       — Я знаю, — вздохнула она. — Я тоже это заметила, и ты ошибаешься, если думаешь, что меня это не волнует. Но Трандуил будет здесь через два дня, максимум три.       — Тогда правда выйдет наружу. Эредион и Воронве расскажут ему все, и он так или иначе получит ответы. И чего мы добьемся, скрывая что-либо сейчас?       — Мы выиграем время! По крайней мере, благодаря вмешательству королевской гвардии, мы знаем, что сейчас никто не травит Леголаса! Может быть, его тело очистится от яда самостоятельно. Если это произойдет, останутся только подозрения, а Трандуил не будет ничего предпринимать без прямых доказательств.       — Ты же знаешь Трандуила, — вздохнул Торонтур. — Мы должны пожертвовать Леголасом, чтобы выиграть время?       — Нет. — Келебвен положила руку ему на плечо. — Мы не принесем Леголаса в жертву. Он не умрет через два дня. Поверь мне. Леголас сильный, и он такой же упрямый, как и его отец. Он не умрет так легко. Когда Трандуил вернется…       — Что изменится, когда вернется Трандуил? — спросил Торонтур.       Келебвен покачала головой.       — Что ты хочешь от меня? Я знаю, что ты любишь Леголаса. Я тоже его люблю. Но я не хочу, чтобы мою дочь казнили за измену. Возможно мы сможем спасти их обоих. — Она взяла его за руки. — Два дня. Я прошу всего два дня. Леголас не умрет через два дня. Я обещаю тебе это. Если через два дня Трандуил не вернется… Тогда мы сделаем все, что должны.

***

      28 сентября, утро       Трандуил оглядел зал Совета. Арбелласон сидел по правую руку от него. На этот раз Торонтура не было слева от него. Вместо этого там села мрачная Эллаурэ. Леголаса, конечно, не было, но Саэльдур неохотно занял его место. Торонтур и Келебвен ждали с Мелдой, стоя позади дочери.       — Мелда, — сказал Арбелласон, — шаг вперед.       Мелда стояла прямо, вызывающе задрав подбородок. Трандуил изучал ее, чувствуя семь жалости и печали. Она была прекрасной молодой эльфийкой. Что могло настолько исказить ее разум, чтобы вынудить на такое ужасное преступление?       — Ваше величество, — сказала Мелда, прежде чем Трандуил открыл рот, — нет нужды тратить время Совета. Я признаю то, что сделала. Я отравила Леголаса. Как вы догадались, яд был в меде, который я смешивала с отваром из трав. Это был яд медленного действия, и это был неприятный способ умереть. Я так понимаю, что мой брат и лорд Баранкрист готовят противоядие. Они могут добиться успеха, и в этом случае Леголас выздоровеет. Если они потерпят неудачу, было бы милосерднее убить принца, чем позволить ему страдать от боли. Я не испытываю к Леголасу ненависти, я всегда любила его. Но не жалею о своем выборе, и я сделала бы это снова. У вас есть еще что-нибудь, в чем можно меня обвинить?       Трандуил глубоко вздохнул.       — Ты смело говоришь для той, кто признается в государственной измене.       — Мы все должны принимать трудные решения. Я готова ответить за свои.       — Скажи мне, почему ты это сделала.       — Опасность нависла над нами. Я вижу это. Мы все это видим! Тень растет в Дол Гулдуре. Ночи в лесу удлиняются. Враг набирает силу. Кто из нас этого не знает?       — Все это правда, — тихо сказал Арбелласон. — Но если ты это видишь, зачем лишать королевство одного из ее лучших воинов?       — Леголас может быть опытным лучником, но он слаб. У него слишком мягкое сердце. Лучникам нужен более сильный командир.       Трандуил увидел, что Саэльдур открыл рот, и жестом приказал ему молчать.       — Мелда, — сказала Эллаурэ. — Ты не воин. Ты никогда не видела действий Леголаса на поле битвы. Поэтому я могу только предположить, что кто-то другой убедил тебя в этом. Скажи нам, кто нашептал эту ложь, и мы сможем проявить милосердие. Хотя ты его не заслуживаешь.       — Я не прошу пощады, миледи. Я сама принимала решения.       — Ты врешь.       Мелда просто сжала губы. Трандуил переглянулся с Арбелласоном. Он знал это выражение, он часто видел такое же упрямство на лице Торонтура. Кем бы ни были сообщники Мелды, а Трандуил был уверен, что Мирон был одним из них, она будет защитить их своим молчанием любой ценой.       — Очень хорошо, — сказал король. — Поскольку ты призналась в государственной измене и тебе нечего сказать в свою защиту, я думаю, мы можем продолжить.       Келебвен выступила вперед.       — Ваше величество, могу я говорить?       Трандуил сомневался что сможет держать себя в руках, если она начнет умолять от имени Мелды, поэтому покачал головой.       — Не можете, леди Келебвен. Мелда, ты должна быть очень благодарна за мягкое сердце Леголаса, потому что только это спасает тебя сейчас. Прошлой ночью мой сын умолял меня пощадить твою жизнь. А поскольку я не желаю причинять ему еще большую боль, я оставлю тебя в живых.       Глаза Мелды вспыхнули.       — Если только по этой причине вы сохраните мне жизнь, мне это не нужно. Я не хочу, чтобы моя жизнь была подарком Леголаса.       — Мелда! — прошипел Торонтур. — Молчи.       Трандуил только пожал плечами.       — По правде говоря, Мелда, меня совершенно не волнует, чего ты хочешь. То, что ты не раскаиваешься, дает понять, что ты снова попытаешься убить Леголаса, как только представится возможность. Таким образом, ты будешь изгнана из Гринвуда. Я советую тебе не задерживаться здесь, потому что лучники, которыми командует Леголас, преданы ему. Я сомневаюсь что даже мой прямой приказ не трогать тебя, защитит тебя, как только они узнают что ты сделала.       — Леголас не должен командовать лучниками, — выплюнула Мелда. — Я узнала истины, о которых вы еще не знаете, ваше величество. Если мы хотим одержать победу над врагом, победу, которая будет длится дольше нескольких лет, тогда лучники должны выступить против Дол Гулдура без Леголаса. Он не должен командовать ими. Он не должен быть среди них.       — Ты ничего не знаешь, — отрезал Саэльдур. — Могу заверить тебя, Мелда, у лучников не будет другого командира, кроме Леголаса. Если мы не будем идти в бой с Леголасом, мы не будем воевать вообще.       Взгляд Мелды обратился на него.       — Когда придет время, ты увидишь, что я права. И я скажу тебе кое-что еще, Саэльдур. Склонность твоего любимого командира проявлять слишком много доброты к недостойным, возможно, все же приведет к гибели Средиземья.       — Саэльдур, помолчи, — сказал Трандуил. — Мелда, у тебя есть два дня, чтобы попрощаться со всеми и собрать все имущество, которое ты хочешь взять с собой. Тебя проводят к границам королевства. Ты можешь отправиться в Имладрис или Лотлориен, если хочешь, но, учитывая, что у Леголаса есть друзья в доме лорда Элронда, тебе там вряд ли будут рады. Я советую тебе отправиться в Митлонд и покинуть Средиземье на первом корабле, который отплывает от наших берегов. На твоих руках еще нет эльфийской крови. Выбор за тобой.

***

      17 сентября, утро       — Мидаэр!       Мидаэр остановилась и оглянувшись к Эллаурэ, вздрогнула. Обычно золотистые волосы Эллаурэ были заплетены в аккуратные косы, но сейчас были в полном беспорядке. И она выглядела так, будто бежала через всю крепость.       — Что случилось?       — Я искала тебя на тренировочном поле. Пойдем внутрь. — Эллаурэ схватила Мадаэр за руку. — Поговорим в моем кабинете.       Тревога Мидаэр усилилась. Эллаурэ была одной из самых невозмутимых эльфов, которых она знала, и от страха в глазах подруги, ее затошнило.       — Что случилось? — снова спросила Мидаэр, когда они вошли в кабинет Эллаурэ.       — Ты заметила, как выглядел Леголас с тех пор, как вернулся с юга?       — Он определенно не выздоравливает так быстро, как следовало бы. Меня это тоже беспокоит. Я говорила об этом с Келебвен. Но она, кажется думает, что нет причин для беспокойства.       Эллаурэ пожала плечами.       — Келебвен может ошибаться. Я тоже с ней разговаривала, и мне показалось, что она говорила уклончиво. В любом случае, я написала Трандуилу. У Леголаса было слишком много обязанностей в отсутствие короля, и у него не было времени на отдых. Я подумала, что скорейшее возвращение Трандуила поможет.       — Присутствие Трандуила, вероятно, принесет Леголасу больше пользы, чем любое количество лекарств Келебвен. Это была мудрая мысль.       — Но что-то не так. — Эллаурэ огляделась, словно ожидая что ее подслушают даже в ее кабинете. — Я отправила письмо несколько дней назад. И только что получила ответ от короля.       — Что он говорит?       — Ничего. — Эллаурэ схватила со стола свиток и протянула Мидаэр. — Прочти сама. Он говорит о переговорах с людьми, о передвижениях войск, кое-что о гномах в Арноре. Но он даже ни слова не спросил о Леголасе.       — Это не похоже на Трандуила. — Мидаэр быстро прочитала письмо. Имя Леголаса не упоминалось ни разу, и, несомненно, письмо было написано рукой короля. — Думаешь, твое письмо не дошло до него?       — Нет, он отвечает на другие мои вопросы. — Эллаурэ помолчала. — Но возможно, что страницы о Леголасе были потеряны или повреждены из-за неосторожности гонца.       — Теперь, когда ты упомянула об этом, — медленно произнесла Мидаэр, — Трандуил ни разу не спрашивал о состоянии Леголаса и в письмах ко мне.       — Ты же не думаешь… Трандуил вообще знает, что Леголас ранен? Леголас попросил Торонтура ничего не говорить отцу. Он не хотел, чтобы Трандуил отвлекался от переговоров с людьми. — Эллаурэ закатила глаза. — Я, конечно, понимаю его точку зрения. Трандуилу трудно сосредоточиться, когда Леголас ранен, даже когда он находится здесь, в цитадели. А вдали…       — Кто-то должен был сказать ему, несмотря на желание Леголаса.— Мидаэр прикусила губу. — В цитадели столько эльфов, что кто-нибудь должен был проговориться королю. Мне это не нравится, Эллаурэ.       — Мне тоже. Как думаешь, мы должны попытаться написать ему еще раз?       — Во что бы то ни стало пошли ему еще одно письмо, но не удивляйся, если по странному совпадению эти самые страницы будут потеряны снова. Думаю, мне стоит снова поговорить с Келебвен.       — Ты же не думаешь…       — Что в этом есть что-то странное? — серьезно закончила за нее Мидаэр. - Келебвен заверила меня, что она или одна из ее дочерей лично проверяют все, что Леголас ест или пьет, а Эредион и Воронве стоят над ним, как сторожевые псы. Возможно, он просто устал.       — Я надеюсь, что ты права.

***

      28 сентября, утро       — Трандуил, у меня нет слов, чтобы отблагодарить…       — Я не хочу, чтобы ты меня благодарила, — холодно перебил король Келебвен. — Я сделал это ради Леголаса.       — И возможно, — прорычал Арбелласон, глядя на Келебвен и Торонтура, — вам двоим следовало подумать об этом, прежде чем принять решение просто позволить Леголасу умереть.       — Арбелласон…       — Вы знаете Леголаса! Вы знаете, что его легко уговорить проявить милосердие. В конце концов, именно в мягкосердечии обвинила его ваша дочь. Почему вы просто не рассказали все Леголасу и не попросили его заступиться за Мелду перед Трандуилом? Он мог уговорить отца и не находясь на пороге смерти.       Торонтур вздрогнул.       — Как он?       — Разве у вас нет других дел? — спросил король.       — Нет ничего, что могло бы отвлечь меня от страха за жизнь Леголаса. Я могу жить с твоим гневом, Трандуил. Я этого заслуживаю. Но ты знаешь, что я люблю Леголаса, я не мог бы любить его больше, будь он моим собственным сыном. Если бы я мог избавить его от нынешней боли ценой своей жизни, я бы сделал это.       — Поздно говорить такие напыщенные речи.       — Трандуил, пожалуйста. Как Леголас?       Король собрался с силами, чтобы спокойно встретиться взглядом с Торонтуром.       — Я верю что ты беспокоишься за него, но не думаю, что могу обсуждать его состояние с тобой. Пока нет.       — Могу я увидеть его?       Король хотел отказать, но заколебался.       — Это не мне решать. Я спрошу Леголаса, но не буду заставлять его видеться с тобой, если он не захочет.       Торонтур вздохнул.       — Я знаю Леголаса, в конце концов он простит меня. А ты простишь?       — Я верю что ты беспокоишься о нем, — повторил Трандуил.       — Это не ответ. Я знаю, что предал твое доверие. И не виню тебя за гнев. Но я виноват только в том, что был слишком самоуверенным. Я никогда не предполагал, что Леголасу пострадает в цитадели. Я думал, что мы с Келебвен убережем его.       Арбелласон ответил раньше, чем Трандуил успел открыть рот.       — Леголас чуть не умер, — прорычал он, — потому что вы знали, что кто-то пытается причинить ему вред. И вы решили просто наблюдать и ничего не делать! Он все еще может умереть. Вы хотите прощения? Вы должны быть благодарны, что вас не сослали вместе с вашей коварной дочерью!       — Возможно, вам следовало это сделать. Но это не может быть худшим наказанием, чем знать, что я… Я не жду, что ты поймешь.       — Почему? Потому что у меня нет детей, чью злобу я должен защищать ценой того, кого люблю как собственного сына?       — Арбелласон, — тихо сказал Трандуил, — хватит.       Арбелласон кивнул, сжав челюсти.       — Ты прав. Торонтур, я не могу поверить, что ты… Ты знаешь как волновался Трандуил? Вдали, в землях людей, когда мы не получали вестей о Леголасе в течение нескольких дней, он волновался. Но я сказал ему, что ты рядом с Леголасом, и ты позаботишься о его благополучии.       — Кстати об этом… — Торонтур замолчал. — Я должен признаться еще в кое в чём.       — В чём? — рявкнул Арбелласон. — Что ты сам вылил яд в чашу Леголаса?       Торонтур проигнорировал его и обратился к Трандуилу.       — Эллаурэ пыталась убедить Леголаса написать тебе, рассказать о своей травме и попросить тебя вернуться. Он сказал, что не хотел беспокоить тебя, но, возможно, он все равно сделал бы это… Я…       — Ты убедил Эллаурэ не волноваться, и сказал Леголасу, что незачем беспокоить меня.       — Мне не пришлось заходить так далеко. Леголас был болен. Он слишком устал, чтобы писать тебе. Но это еще не все… Я собирал всю корреспонденцию в твоем кабинете для гонца. И не раз у меня было отчетливое впечатление, что письма подделали.       — Ты имеешь в виду, что кто-то удалил из писем любое упоминание о Леголасе или его травме, — сказал Трандуил.       — И ты ничего не предпринял? — недоверчиво сказал Арбелласон. — Разве ты не думал, что нам нужно это знать? Или ты сам выбросил письма?       — Я бы не стал этого делать! Трандуил, пожалуйста…       — Не проси прощения. Может, Леголас тебя и простит, но я нет. — Трандуил старался говорить спокойно. — Я думал, наша дружба хоть что-то для тебя значила.

***

      25 сентября, утро       — Пришли новости. — Мирон нахмурился, расхаживая по комнате. — Трандуил возвращается. Он будет здесь послезавтра. Араэль, у тебя есть какие-нибудь успехи с Саэльдуром?       — Он отказался, — в тоне Араэля была смесь разочарования и гнева. — Я должен был знать, что у него не хватит смелости.       — Это не имеет значения. Он немного усложнил нашу работу, но это нас не остановит. — Мирон сел и серьезно посмотрел на жену и сына. — Мы все согласны? Мы зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад. Другого шанса не будет. Леголас должен умереть.       — Если его друзья никого не подпускают к нему…       — Это незначительное препятствие. Как ты думаешь, Саэльдур будет хранить молчание, когда дело будет сделано?       — Не думаю, что он что-то скажет. Если бы он собирался предать нас, он бы уже это сделал. Саэльдур не может выдать нас, не выдав и себя.       — Он никогда не осмелится сделать это, — согласилась мать Араэля. — Его предательство намного серьезнее нашего. Мы действуем только в лучших интересах королевства. Но Саэльдур — один из самых верных друзей Леголаса. Если кто-то услышит хотя бы малейший шепот о его предательстве, месть будет ужасной.       — Пусть будет так. — Мирон поднял кинжал, лежавший на столе, и осторожно провел большим пальцем по лезвию.— Помните, нам нужна только одна возможность, но охранники Леголаса, бдительны каждую минуту. Но у нас будет свой шанс. Мы должны быть готовы воспользоваться им.

***

      28 сентября, полдень       — Не могу поверить, что ты считала, что я отравлю Леголаса! — сердито воскликнула Калатиэль. — Какой у меня мог быть мотив, чтобы сделать такое?       — Мне очень жаль, — беспомощно сказала Келебвен, желая, чтобы они не вели этот разговор около зала Совета, когда вокруг слонялись много эльфов в надежде услышать новости о принце. — Ты казалась такой разочарованной тем, что тебе не разрешили ехать с лучниками. И ты сказала Леголасу, что если бы поехала с ними, то могла помочь ему сразу.       — Ты думала, что я отравила Леголаса, чтобы мне разрешили ездить с лучниками?       — Калатиэль, — устало сказал Торонтур. — Мне искренне жаль. Но ты не всегда ведешь себя сдержано.       — Это все потому, что ты сомневался во мне. — Калатиэль провела руками по волосам. — Ты не рассказал все Эредиону и Воронве. Ты не послал известие королю. Леголас умирает, потому что ты думал, что я убийца! — она судорожно вздохнула. — И все потому что я не всегда вела себя сдержано?!       — Калатиэль…       — Леголас — мой друг! Спустя столько времени ты все еще не понимаешь, что это значит? Ты все еще думаешь, что мне не хватает храбрости, потому что я не взялась за оружие для защиты королевства? Если я когда-нибудь упаду достаточно низко, чтобы покушаться на жизнь принца… - она глубоко вздохнула. - Я бы предпочла знать, что ты остановишь меня любой ценой, но не позволишь ему умереть, защишая предателя.       — Думаешь это был легкий выбор? — взорвался Торонтур. — Меня это мучило.       — Калатиэль, — тихо сказал Саэльдур, прерывая ее гневную речь.       — Саэльдур, мне так жаль, — сказала она, повернувшись к нему. — Скажи Леголасу, что я… Мне очень стыдно. Если бы я не была такой глупой в прошлом, все бы не закончилось вот так.       — Ты не всегда поступала мудро, — признал Саэльдур. — Но Леголас не хотел бы, чтобы ты винила себя. Я также говорю от имени Аэрониэль и Рошендилвен, мы все тебе благодарны. Ты была единственным целителем, кто готов был сказать нам правду.       — Как Леголас?       — Сегодня утром ему стало немного лучше. У Фередира и Баранкриста есть надежда. — Саэльдур помолчал. — Я думаю, он захочет поговорить с тобой когда снова встанет на ноги.       — Леголас поправится.       — Конечно, поправится. — Саэльдур впервые за день улыбнулся. — Он прекрасно знает, что если осмелится умереть, я вытащу его из чертогов Мандоса и убью сам.

***

      18 сентября, утро       Леголас хотел сказать, что с ним не нужно нянчиться, но поскольку Саэльдуру пришлось помогать ему одеваться, он сомневался, что выиграет этот спор. Тем не менее, он думал, что Саэльдуру, Рошендилвен и Эредиону не стоит стоять у двери в зал Совета.       Они вошли, как только он распустил Совет, и даже не делали вид, что вежливы по отношению к выходящим эльфам.       — Выпей это. — Эредион дал ему отвар от леди Келебвен.       Леголас нахмурился. Меньше всего он хотел, чтобы его чувства притупились. Но выражение лица Эредиона было неумолимым, поэтому он сделал глоток. Эредион закатил глаза и взглянул на Саэльдура и Рошендилвен.       — Я должен идти. Убедись, что он все допьет.       Леголас хотел спросить, куда он идет, но не смог собраться с силами. Он смотрел, как друг уходит, и почти сразу после этого прибыла Аэрониэль.       — Чем раньше ты все выпьешь, тем будет лучше, — сказала Рошендилвен. — Почему такое внезапное возражение против лекарства? Раньше ты все пил без вопросов.       Леголас открыл рот, чтобы ответить, но передумал и покачал головой. Были вещи в которых он не мог признаться даже своим самым близким друзьям, возможно, особенно своим самым близким друзьям.       — Леголас. — Голос Саэльдура был мягче, чем обычно, как будто он боялся говорить слишком громко. — Ты знаешь, что тебе не нужно быть сильным ради нас.       — Если это будут мои последние дни в Средиземье, — пробормотал Леголас со вздохом, — я не хочу проводить их… в полузабытье. - Он приподнял чашку. — Я предпочел бы узнавать мир, который мне придется покинуть.       — Ты не умрешь! — рявкнула Рошендилвен.       — Пока мы рядом, этого не случится, — согласилась Аэрониэль.       — Я не знаю, как долго смогу бороться с этим, — признался Леголас. — Я устал.       — Ты не можешь сдаться. Не сейчас. Не так, — прошипел Саэльдур таким тоном, словно был на поле боя и приказывал лучникам убить орков. — Не тогда, когда мы так упорно боремся за твою жизнь.       — Саэльдур…       — Ты не можешь сдаться! — Саэльдур резко поднялся и вышел из комнаты.       Аэрониэль и Рошендилвен смотрели ему вслед в ошеломленном молчании.       Леголас вздохнул.       — Я поговорю с ним.