Afterwards/После

      Год спустя. Митрандир       — Сыновья Элронда не смогли сопровождать меня, хотя и хотели, — сказал Митрандир вместо приветствия. — Они передают привет, как и Элронд, Глорфиндел, Эрестор и Линдир. Глорфиндел добавил несколько замечаний о важности тренировок, но я не буду их повторять, поскольку вижу, что тебе не нужен этот совет.       Леголас не мог сдержать улыбку, когда Митрандир, не обращая внимания на то, что в него может попасть шальная стрела, пересек тренировочное поле.       — Вы прошли весь путь из Имладриса пешком, милорд?       — Я прошел весь путь от Шира до Имладриса, хотел узнать получил ли Элронд известия от Кирдана. Я очень надеюсь, что отец разрешит тебе однажды сопровождать меня в Шир. Я думаю, тебе понравился бы этот маленький народ, а они были бы совершенно очарованы принцем Гринвуда.       — Маленький народ? — спросила Рошендилвен, которая наблюдала за тренировкой вместе с Леголасом. — Вы имеете в виду гномов?       — Гномы, очарованные молодым эльфийским лордом? Ни в коей мере… Хотя Леголас может быть убедительным, когда захочет. Но я имею в виду полуросликов или как они сами называют себя — хоббитов. Они сильно отличаются от гномов. Во-первых, они тише. — Он посмотрел на лучников, которые перестали тренироваться, когда он вышел на поле. — Рошендилвен, ты не против, если я ненадолго украду Леголаса?       — Конечно, нет, — улыбнулась она, когда Митрандир взял Леголаса за руку и подтолкнул в сторону леса. — Но вам оторвут голову, если он опоздает на заседание Военного Совета!       — Мы не уйдем далеко, — заверил ее Митрандир.       Он отвел Леголаса достаточно далеко в лес, чтобы их не могли подслушать, прежде чем, с обычной прямотой, перешел к делу.       — Твои друзья беспокоятся о тебе, Леголас. Элладан и Элрохир сказали мне, что в твоих недавних письмах не хватало твоего обычного веселья.       Леголас с трудом подавил вздох.       — Они жалуются вам каждый раз, когда им не нравятся мои письма?       — Они жалуются только тогда, когда считают, что есть повод для беспокойства. Многое произошло с тех пор как под этими деревьями мы поговорили о доверии и лояльности твоих друзей. Внезапный и неожиданный отъезд дочери Торонтура в Митлонд породил много слухов. И подозреваю, в слухах была доля правды. И судя по тому что мне рассказали Элладан и Элрохир, все было и правда плохо. — Он замолчал, изучая Леголаса, а затем сказал: — Они сами очень хотели приехать сюда, но заняты делами в Эриадоре.       — Мой отец обеспокоен, — тихо сказал Леголас. — Он старается не показывать это, но я вижу. Он боится, что быстро приближается время, когда решится судьба Средиземья.       — Трандуил не дурак, и в своем собственном царстве он знает и слышит то, чего не знают даже Элронд и Галадриэль. Отчасти поэтому я и пришел. — Митрандир уселся на упавшее бревно. — Старики должны дать отдых ногам. И хоть воины Трандуила сильны, посиди со мной.       — Почему вы здесь? — спросил Леголас, садясь рядом.       — То, что сделал Торонтур, было ужасно. — Принц застыл, и Митрандир положил руку ему на плечо. — Выслушай меня, Леголас. Я не защищаю его. Я лучше многих догадываюсь, какими ужасными могли быть последствия. Его действие, или если быть точным, его бездействие, едва не привело к твоей смерти. Это могло вызвать катастрофу невыразимых масштабов. Если Дол Гулдур захватит цитадель эльфийского короля, что вполне могло произойти если бы ты умер, распространение зла будет лишь вопросом времени. Ты и твои воины делаете больше, чем ты думаешь для обеспечения безопасности Средиземья.       — Мой отец будет удерживать зло Дол Гулдура, что бы со мной ни случилось.       Митрандир покачал головой, но решил не продолжать спор.       — Если действия Торонтура бросили тень на твою душу, то враг всех свободных народов Средиземья, одержал великую победу. Не давай ему эту победу.       — Я думаю, вы переоцениваете мою значимость для Средиземья.       — Неужели? Я приехал совсем недавно, но уже успел заметить, что ты сам не свой. Я ни разу не слышал, чтобы ты смеялся. Это беспокоит твоих лучников. Они говорят о своем беспокойстве друзьям, и лес отвечает на растущую тревогу. У тебя больше влияния, чем ты думаешь. Твоя душа померкла, Леголас. Я не знаю каким чудом Трандуилу удалось вырастить незапятнанного тьмой ребенка в тени Дол Гулдура. Но я не хочу видеть, как его усилия обречены на провал. По крайней мере, ради твоего отца, позволь мне помочь тебе.       — Я не думаю, что вы можете мне помочь, милорд.       — Ты чувствовал то же самое, когда умерла Линдариэль, — спокойно сказал Митрандир. Не обращая внимания на то, что Леголас вздрогнул, он продолжил: — Прости меня за то, что напомнил о болезненных воспоминаниях. Но у меня нет выбора, и думаю, что ты достаточно силен, чтобы извлечь уроки из прошлого. Ты видел, как твою мать убил тот, кто должен был защищать ее. Ты сам чуть не погиб. Тогда ты пострадал гораздо больше, чем при попытке Мелды отравить тебя. Тем не менее, хотя ты и горевал, но снова научился улыбаться. Что на этот раз изменилось?       — То был Бреголиен, — пробормотал Леголас.       — Да, то был Бреголиен, — кивнул Митрандир, — которого ты никогда особенно не любил, и который никогда не относился к тебе хорошо. Который всегда гонял тебя и критиковал твою стрельбу из лука на тренировках. А с другой стороны, есть Торонтур, который был тебе как второй отец. От его предательства тебе больнее, и ты злишься сильнее.       — Почему он не мог мне доверять? — взорвался Леголас. — Если бы он рассказал мне то, что знал…       — Как ты рассказал своему отцу о своих подозрениях в отношении Саэльдура? — спокойно спросил Митрандир. — Насколько я помню, мы это обсуждали. В то время ты не хотел говорить Трандуилу что-то, что могло бы настроить его против Саэльдура. Изменилось ли твое мнение с тех пор?       — Саэльдур доказал, что ему можно доверять. Я был прав в отношении него.       — А что произошло бы, если бы ты был неправ? Мелда травила тебя и надеялась сделать это незаметно. Ты был серьезно ранен, твоего отца и Арбелласона не было здесь, Баранкриста и Фередира тоже не было. Саэльдур, с другой стороны, мог убить тебя, даже не прилагая усилий.       — Не было никаких доказательств того, что Саэльдур виновен в предательстве.       «Были доказательства», — вставило одно из деревьев.       Леголас сердито смотрит на него.       — Слухи, которые могут означать что угодно, не являются доказательствами.       «Ты сам подслушал их разговор».       — Хватит, — с весельем сказал Митрандир. — Леголас, я не прошу тебя простить Торонтура. Ты и так без чьей-либо подсказки убедил своего отца не наказывать его. Но ты навредишь всему Лесному царству, если затаишь обиду. Ты вредишь себе больше, чем думаешь.       Леголас хотел ответить, но не знал что сказать. Он даже не знал, на что сердится больше всего — на то, что Торонтур не доверял ему или на то, что он втянул его в такое тяжелое положение.       — Я знаю, это непросто, — сказал Митрандир, словно читая его мысли. — Но ты должен это сделать, если хочешь обрести покой.       — Как? — спросил Леголас. — Даже если бы я хотел… Думаете я не хочу забыть все что произошло? Я бы все отдал, чтобы стереть это из памяти.       — Ты очень ошибаешься желая этого. Хотя в данных обстоятельствах это неудивительно. Вполне естественно, что ты хочешь забыть произошедшее, но это неправильно. Эру хотел, чтобы память у эльфов была долгой. Это благословение… а иногда и проклятие. Ты никогда не забудешь, что произошло, Леголас. Бессмысленно этого ожидать. Ты должен принять это. Выучи этот урок, но не позволяй ему поглотить твою жизнь.       — Я думал, что мне это удалось, — с кривой улыбкой сказал Леголас. — Возможно, я был неправ.       — Никто до сих пор не говорил с тобой об этом? — нахмурившись, спросил Митрандир.       — Саэльдур сначала пытался поговорить. Именно из-за него я вообще разговаривал с лордом Торонтуром. — Леголас пожал плечами. — Это не помогло, и он больше не поднимал этот вопрос. Я думаю он понял, что в этом нет никакого смысла.       — Саэльдур больше не упоминал об этом? — задумчиво спросил Митрандир. — Это меня беспокоит. Я думал, что Саэльдур будет яростно противостоять Торонтуру, учитывая его горячий нрав и его преданность тебе. Если он настаивал на том, чтобы ты поговорил с Торонтуром, он очевидно, увидел то, что Элладан и Элрохир поняли по твоим письмам… Он никогда так легко не сдавался.       — Я тоже был удивлен, — признался Леголас. — Но все же рад, что он отступил.       — В любом случае, — сказал Митрандир, быстро возвращаясь к предыдущей теме, — так продолжаться не может.       — И что мне делать?       — Я не могу приказать тебе перестать злиться, и я бы не стал этого делать, даже если бы мог. Но пойди и поговори с Торонтуром. Выслушай его. Я думаю, ты обнаружишь, что его привязанность к тебе не стала слабее. — Увидев сомнение в глазах Леголаса, волшебник продолжил: — Он совершил ошибку, и она дорого ему обошлась. Думаю, он еще больше будет стараться, чтобы такая ситуация снова не повторилась.       — Но…       — Ради блага всего Средиземья, Леголас, ты должен примириться с самим собой. Ты не сможешь сделать это, пока не заключишь мир с Торонтуром. Делай это как хочешь, но сделай это.       Встретив серьезный взгляд Митрандира, принц кивнул.       Он предложил проводить волшебника в кабинет отца, стараясь отсрочить неизбежное. Митрандир сверкнул глазами, но согласился. Они старались болтать на непринужденные темы, в основном о том, что происходит в Имладрисе. Леголас не мог сдержать смех, когда волшебник рассказывал насколько трудно торговать с Широм табаком.       К тому времени, как они добрались до цитадели, Леголас был в хорошем настроении.       Как только они дошли до кабинета короля, оттуда вышел Торонтур. Хотя в последнее время в лесу было все спокойно, он выглядел уставшим. Леголас понял, что старший эдльф выглядел таким подавленным с тех пор, как поймали Мелду. Он не видел улыбки на лице Торонтура с тех пор, как он был ранен.       — Не хотите ли устроить соревнование по стрельбе из лука, милорд?       Как только до Торонтура дошло, что Леголас обращается к нему, впервые за долгие месяцы на его лице расцвела яркая улыбка.