А ты тоже хочешь?..

Ира. Девушка лежала в ванне в футболке и лосинах. Вода была смешана с кровью, а на дне ванны валялся нож. — Нет. Нет, нет, нет, нет, — как в бреду начал говорить я, подбегая к девушке, взял её руки и ужаснулся, увидев на обоих запястьях и локтевых сгибах по одному глубокому порезу. — Ну как, ну только не ты, Ир, что ж теперь будет то, а? — вопрошал я уже в пустоту, прекрасно осознавая, что бездыханное тело его девушки больше ему не ответит. Никогда.

***

Следующую неделю я прожил, как в тумане. Я не помню совершенно ничего. Ни похорон, ни морга, ни слёз на глазах людей, что когда-то знакомы были с Кузнецовой. Ничего. Сегодня утром я шёл из продуктового магазина и думал: «А зачем мне это всё теперь? Зачем мне какая-то работа, какая-то учёба, если я лишился всего важного, что было в моей жизни. Может и я пойду туда же?» Заходя в квартиру, я чуть не упал, потому что между моих ног что-то пробежало. Я посмотрел вниз и увидел там белого кота с глазами цвета яшмы. Таких он ещё не видел. У котов так точно. Я присел, поставил пакеты с едой на пол и принялся гладить кота, когда в мою квартиру ворвался второй вихрь. Этот кто-то был явно больше кота. Я посмотрел вверх и увидел там брюнета, который с виноватой улыбкой смотрел на нас. Почему-то его лицо показалось мне смутно знакомым. На деле же я видел его первый раз в жизни. Вероятно, это был мой новый сосед, потому что иначе консьержка его не пустила бы. Такая вот строгая женщина у нас дом охраняет. — Прости, я не успел закрыть дверь в квартиру, а Тошка очень быстро и ловко научился выбегать из неё. — Тошка? Брюнет чуть присел и взял кота на руки, стараясь удержать так, чтобы тот не выпрыгнул из его крепкой хватки. — Я пойду. Прости ещё раз. — он напоследок виновато-смущённо улыбнулся, после вышел из моей квартиры и убежал на один этаж вверх. Девятый. — Тошка, — зачем-то произнёс я негромко, после вздохнул и пошёл на кухню разгружать пакеты с едой. — Ты дверь не закрыл, — послышалось из подъезда. Я вышел с кухни и увидел действительно незакрытую входную дверь. Брюнет, просунувший голову в дверной проём, дружелюбно улыбнулся. — Как тебя звать? — Антон, — ответил я, слегка опешив. Удивляли меня всегда новые знакомства. Ну кого я могу заинтересовать, посмотрите на меня. Хотя Ире чем-то понравился. Я решил не вспоминать про Иру, дабы не пугать нового соседа своим переменчивым настроением. Брюнет хихикнул. Я тоже улыбнулся, заметив сходство моего имени с именем кота парня. — Арсений, — он протянул руку в дверной проём, всё ещё не заходя в квартиру. Я подошёл и пожал руку, после чего Арсений попрощался и убежал, сказав, что ему нужно в магазин. Я пожал плечам и закрыл дверь, провернув замок в два оборота.

***

С Арсением мы виделись нечасто. Так, пересекались иногда в подъезде и по пути в магазин или из магазина. По утрам я его никогда не видел. Я сам утром ездил в университет, а брюнет, вероятно, спал. Хотя не может быть, чтобы он не учился и не ходил на работу. Деньги ведь нужно откуда-то брать, правильно? Кто-кто, а вот я жить в одиночестве просто ненавидел. Не думаю, что это можно назвать страхом одиночества, но мне было максимально некомфортно, когда я оставался дома один. А в связи с последними событиями, дома я находился один всё время. Я привык теперь гулять после универа максимально долго, приходить домой ближе к 10 вечера, делать какие-нибудь рефераты, если те были заданы, и ложиться спать. Но вот наступила зима. Холодно. Я не мог больше долго гулять после универа, в кафе сидеть по 6-7 часов не хватало денег, из подъездов выгоняли, да и в них не было дофига людей, чтобы не донимало чувство одиночества. В какой-то момент я так отчаялся, что хотел подняться к Арсению в квартиру и поболтать с ним, но быстро отмёл эту мысль. Это выглядело бы странно. У него наверно дома семья, может родители, а тут приходит какой-то ненормальный с предложением поболтать. Спустя месяц такой жизни я совсем сошёл с ума, начав разговаривать с предметами. И нет, это не тот вид общения с ними, когда ты ударяешься об них или они перестают работать, и ты посылаешь их нахуй, это именно общение. Когда ты садишься напротив тумбочки и начинаешь рассказывать о том, как прошёл твой день, жаловаться ей на что-то, спрашивать о том, как она проводит свободное время. У меня действительно поехала крыша. В один день я проснулся и понял, что я окончательно съехал с катушек и мне уже ничего не поможет. Мой больной мозг заметил на столе канцелярский нож который я недавно срезал края стола, потому что мне так хотелось. Я встал с кровати, взял нож и сел обратно. Я действительно подумал, что это конец. Я просто взял нож и начал резать руку. Нет, не резать вены, резать руку. После того случая всё и поехало. Я стал мазохистом. Типо без шуток. Вот я режу руку и смотрю, как стекает кровь, и мне так хорошо. Я один раз заболел тяжёлой ангиной, потому что у меня заболело горло и поднялась температура до 39,1, но я не стал ничего делать. Только выпил какое-то жаропонижающее, когда температура поднялась до 40,1, а вставать стало проблематично. Лечиться мне, конечно, пришлось самому, а делал я это неохотно, поэтому ангина затянулась почти на месяц. Я пропустил очень много по учёбе. Хотя последнее время я итак не особо что-то учил, а рефераты списывал с интернета, немного изменяя формулировки, чтобы было непонятно, что я списал. Дело в том, что у меня окончательно сбился режим сна. Я засыпал в 3-5 утра, а просыпался в 7:50, когда до начала занятий оставалось 10 минут. Да, университет находился в трёх минутах ходьбы, но я опаздывал каждый день. Нам куратор уже устал меня за это ругать, поэтому просил хотя бы приходить на первую пару, чтобы меня не отчислили. На парах я спал, но из-за того, что я всегда был не самым активным учеником на парах, преподаватели не замечали, что сплю. К слову, я сидел на 4-й парте за несколькими челами, поэтому меня не замечали. Одевался я в университет не ярко, поэтому не был особо заметным. Преподы не всегда вообще меня замечали на паре, уже собираясь ставить н (не был), но я напоминал о себе, говоря, что я здесь. Однако оставшееся время все всё равно забывали, что я здесь, и не трогали меня. Успеваемость у меня, конечно, упала, но не критично, поэтому я продолжал жить в том же духе. Я нормально не одевался, несколько раз даже выходил в распахнутой куртке и футболке, в тонких джинсах, на улицу, когда шёл в университет. Пару раз меня ругали за это бабки у подъезда, но мне было настолько плевать, что я просто проходил мимо них в наушниках. Откуда я тогда знаю, что они ругались, если я был в наушниках? Глаза то у меня открыты и зрение прекрасное. Я видел, что они осуждающе смотрят на меня и начинают шире открывать рот, повышая голос. Я, кстати, ходил без шапки. Уши были красные всё время. Удивляюсь, как всё ещё не отморозил их. Я упоминал хорошее зрение? Да, у меня 1.00. Чудесное зрение. Но я хотел бы плохое, чтобы путать пакеты и котов, и пугаться манекенов. Я пару раз делал «бычка»*, чтобы потерять сознание, но с моим крепким здоровьем получилось только вызвать лёгкое головокружение. Несколько раз я порывался напиться снотворного, чтобы глубоко и надолго заснуть, но меня что-то останавливало. В данной ситуации долгий и глубокий сон не обозначает смерть. Однако спустя две недели такой жизни я уже хотел напиться снотворного, чтобы покинуть этот мир.

***

Я заебался. Я просто заебался от жизни в одиночестве. Проходил обычный вечер. Я сидел на кровати и резал руки. Кстати, спустя три недели такой жизни на моих руках не было живого места. Там были шрамы, поверх шрамов были новые порезы, было много синяков, которые я самостоятельно набивал различными предметами, костяшки были синие, потому что я частенько бил стены. На запястьях было по 3-4 ожога от сигарет, которые я тушил об них. Но я просто заебался. Я встал с кровати, пришёл в коридор и взял с полки две пачки снотворного в таблетках. Открыл. Достал пластинку. В ней было десять таблеток. Я взял с кухни стакан воды и сел на пол прямо в прихожей. Ну, поехали. Одна таблетка. Две таблетки. Звонок в дверь. Плевать. Три таблетки. Стук в дверь. Всё ещё плевать. Четыре таблетки. Входная дверь открывается. Чёрт, почему я не приобрёл привычку закрываться на замок. Пять таблеток. Кто-то выхватывает таблетки из рук и выкидывается в неизвестном направлении. Я поднимаю голову. Арсений. — Антон, ты совсем с ума сошёл? Что случилось? — лёгкая форма передозировки привела к шуму в ушах и расфокусировке зрения. Я ничего не слышал и почти не мог сфокусировать зрение. — Боже, Антон. — Арсений вздохнул и поднял меня, что далось ему легко. Неудивительно, с моим то телосложением. Он принёс меня в мою комнату и положил на кровать, — Ну спи, утром поговорим. — и ушёл куда-то в коридор. Как только он вышел из комнаты, я погрузился в сон. Не помню, что мне снилось, но оно точно было связано с Арсением.