А ты тоже хочешь?..

Сегодня вечером Арсений снова пришёл ко мне. Ближе к 8 часам. — Снова реферат делал? — спросил я, намекая, что он снова пришёл поздно. — Нет, просто переписывался кое с кем. — он снял ботинки, я рукой указал на кухню, — Тебе не нравится, что я поздно прихожу? — Нет, просто к маме друзья всегда приходили не так поздно, вот я и привык. Но ты мне ничем не мешаешь. — Оу, хорошо. Как день прошёл? — я поставил перед брюнетом кружку с горячим сладким чаем. Он благодарно кивнул, чуть улыбнувшись. — Да вроде как обычно. Отучился 4 пары, 5 отменили. А это между прочим был мой любимый предмет. Вокал. — я состроил обиженную моську. Арсений улыбнулся. — Ого, вокал, мне тоже нравится этот предмет. Я люблю больше всего танцы. Мне кажется, я просто рождён для них. — Хм, интересно было бы посмотреть, — настала неловкая пауза. Ну как. Для меня она не казалась неловкой, потому что я вспоминал, произошло ли ещё чего-то необычного за день. — О, я вспомнил, — брюнет заинтересованно посмотрел на меня, — я сегодня познакомился с девушкой. Ну хотя, скорее она со мной. — И что за девушка? — Она новенькая, зовут Алиса. Подошла ко мне в раздевалке, спрашивала, где находится аудитория по актёрскому мастерству. — Как она выглядела? — я пытался понять, с какой интонацией это спросил Арсений, но никак не получалось. Это была то ли заинтересованность, то ли попытка что-то разузнать в личных целях. — Ну, у неё было каре, в нижней части волосы были тёмно-русые, в верхней части светлые. Она невысокая ростом, особенно в соотношении со мной. Хм, ну, у неё был шоппер с Хогвартсом. Симпатичные черты лица. — О, я её знаю, — это звучало слегка странно, если учитывать, что Арс не выходит из аудитории просто погулять или пообщаться. Видимо, брюнет прочитал немой вопрос на моём лице, — она учится в нашей группе. Подходила ко мне вчера, хотела познакомиться. В итоге мы узнали имена друг друга, возраст и любимые предметы. У неё это, кстати, вокал и танцы. — О, классно. Она показалась мне приятным человеком, может вы подружитесь, — меня обрадовала это мысль, потому что до этого мне не нравилось, что у Арса нет друзей. У него прекрасная манера речи, крутой юмор, да и внешность ничего такая. Ну, для девушек, разумеется. Далее мы общались на отвлечённые темы: обсуждали учёбу, любимых и ненавистных преподавателей, которых, кстати, оказалось предостаточно что у меня, что у Арса, я рассказал про друзей в Воронеже и детство, которое проводил только с ними из-за нежелания возвращаться домой. Пока отец был дома, желание возвращаться домой хотя бы поесть не появлялось даже на секунду. Когда темы для разговора начали подходить к концу, Арсению кто-то позвонил и он, извинившись, отошёл в коридор, тихо с кем-то разговаривая. Он вернулся в кухню спустя минут пять и сказал, что хочет спать и пойдёт домой. Я пошёл провожать его, напоследок пожелав спокойной ночи. Брюнет ответил тем же пожеланием и я закрыл дверь. Вернулся на кухню, помыл кружки и ушёл в комнату, выключив свет во всей квартире. Я сам совершенно не хотел спать, поэтому просто лежал полчаса, смотря то в потолок, когда лежал на спине, то в стену, когда переворачивался на бок. Сон не пошёл и спустя час, поэтому я, смерившись с этим, сел за стол, включил настольную лампу и достал альбом для рисования. Я не брал его в руки уже больше года, потому что желания рисовать не было совершенно. Открыл альбом и начал просматривать старые рисунки, которых было всего 4. На первом был изображён лес. Просто лес. Оригинально. Но всё было прорисовано детально и выглядело так, будто рисовал какой-то художник. На втором рисунке была нарисована лиса, сидящая на асфальте и смотрящая на машину, что едет прямо на неё. Этот рисунок вызывал у меня чувство тревоги, поэтому я поспешил перелистнуть страницу. На третьем рисунке была изображена мама, сидящая у окна с кружкой чая. Я помню, что это было взято не из головы. Я сфотографировал её и пошёл в комнату рисовать. Позже показал готовый, цветной рисунок матери и та ярко улыбнулась, сказало, что получилось очень красиво и поцеловала меня в лоб. На четвёртом была изображена Ира. Девушка смеялась, сидя на скамейке в парке. Да, это тоже было нарисовано по фотографии, которую я сам сделал, пока мы гуляли. Судя по палитре цветов на бумаге, фото было сделано осенью. Девушка была одета к чёрную куртку и жёлто-оранжевый шарф, чёрные джинсы и берцы. Мне всегда нравилось, как она одевалась. У неё определённо был вкус. Сейчас я мог спокойно смотреть только на рисунок леса, потому что остальные вызывали негативные эмоции. Изображения матери и Иры вызывали у меня тоску и боль где-то в груди, а лисица, как я уже говорил, чувство тревоги. Чем дольше я смотрел на изображение животного, тем сильнее была тревога. Я решил больше себя не мучать и не смотреть на это всё. А вот самый первый рисунок мне очень нравился, поэтому я аккуратно вырвал этот лист из альбома и, найдя скотч, повесил его на стену над кроватью. Кое-как получилось наклеить ровно. Выглядело красиво, но как-то одиноко, поскольку это был единственный лист на стене, поэтому я загорелся желанием нарисовать пейзажи ещё трёх времён года и повесить рядом. Здесь был изображён летний лес, поэтому я сел за стол с целью нарисовать осень, зиму и весну. Я достал простой карандаш, ластик и канцелярский нож, чтобы поострее наточить карандаш. Спустя пару минут раздумий было принято решение нарисовать осенний парк. Линии плавно выводились на листе, в некоторых местах становились более толстыми, а карандашом приходилось надавливать сильнее. Рисунок полностью был готов, не считая цвета, спустя полтора часа. Это я понял, когда посмотрел на время и увидел 00:17. Сна всё ещё не было ни в одном глазу, поэтому я решил отрыть где-то в глубинах стола гуашь с кистями и пошёл на кухню за водой. Когда пришлось смешивать краски, я использовал крышечки от баночек гуаши, потому что треснутую палитру когда-то выкинул. Также в голове поставил заметку купить новую. Когда картина была готова наполовину, я выгнул спину, та прохрустела, потому что всё это время я сидел, сгорбившись, и тело начало затекать. Я решил дать себе передышку и пошёл на кухню, чтобы заварить чай. Когда я вернулся в комнату и посмотрел на время, слегка прихуел, потому что на часах было 1:59, а я всё так же не хотел спать. Ну, раз я не хочу спать, значит можно продолжить рисовать. Кружка чая была растянута на весь оставшийся процесс и под конец я уже пил холодный чай, совершенно не замечая этого, потому что был с головой в рисовании. Рисунок был готов. Результат меня удовлетворил и я понял, что навыки вообще не потеряны. Я положил лист на подоконник высыхать, а сам пошёл мыть кружку. На часах было 3:15, желание спать постепенно возвращалось, но было ещё слишком слабым, чтобы поддаться ему. Немного подумав, я решил заварить ещё одну кружку чая и пошёл рисовать зимнюю картину. В этот раз было принято решение нарисовать двор, в котором играют дети в снежки или лепят снеговика. Или качаются на качелях. Да что угодно делают, это же дети! На эту картину могло уйти ещё больше времени, если бы я стал дорисовывать её до конца. Когда дело дошло до моей самой любимой части — рисования самих детей — глаза начали слипаться, поэтому пришлось отложить это дело до лучших времён. До завтра, скорее всего. Завтра? До сегодня. На часах было 5:17, когда я ложился спать. Ох, уже чувствую своё состояние, когда придётся вставать в 8 утра. А это, на минуточку, через всего три часа! Ну, посплю на парах.

***

Да, я чувствую себя максимально хуёво. Я не помню, когда я заводил будильник, но проснулся я именно от его звона. С третьего будильника. Ну, хоть проснулся. Нехотя вставая, я быстро, как мне казалось, начал собираться в универ. На деле же от пробуждения до выхода из квартиры прошло 40 минут. Я слегка охренел, когда увидел 8:07 на часах, потому что был уверен, что успею на пары. — Ну, а чего ты хотел? Высыпаться больше будешь, — тихо говорил я сам себе, подходя к зданию и открыл двери главного входа. Первыми двумя парами стояли история русского и зарубежного театра и зарубежная литература. Оба предмета меня не интересовали, поэтому я бессовестно проспал их, надеясь после этого почувствовать себя хоть немного более бодрым. Когда прозвенел звонок с последней пары и я вышел из аудитории, увидел Арсения, что шёл прямиков в аудиторию, из которой я только что вышел, и общался о чём-то с Алисой, активно жестикулируя. Я хотел было подойти к ним и присоединиться к беседе, потому что пары у меня закончились и делать мне было больше нечего, но меня резко перехватил преподаватель по актёрскому мастерству и повёл в противоположную от брюнета и девушки сторону. Меня слегка расстроило, что я не смог с ними пообщаться, но я постарался скорее переключиться на слова, быстро и чётко вылетающие из уст преподавателя. Поскольку я слушал не сначала, мне пришлось додумывать начало, что в принципе не составило труда. Речь шла о том, что нам нужно сыграть какую-то сценку для первокурсников, чтобы показать, что, мол, вот, такого вы добьётесь в скором времени, а также потренироваться в выступлениях на публику. Сейчас меня вели к актовому залу, в котором уже собрались все мои одногруппники. Николай Васильевич подтолкнул меня в спину поближе ко всем, поэтому я подошёл к толпе и начал вслушиваться в то, что там говорили. Мы должны были сыграть небольшое произведение «О любви» Чехова. На подготовку нам давалось три недели ровно и завтра как раз на паре актёрского мастерства мы должны были распределить роли. Вот только ещё не был написан сценарий. Конечно, это произведение из программы восьмого класса и все читали его, но это так давно, что никто не помнит смысла произведения и вообще самого произведения. Женщина, что преподавала у нас искусство речи, осматривала всех собравшихся, в голове решая, кому придётся корячиться над написанием сценария до завтрашнего дня. Всего один, блин, вечер! Это ничтожно мало. Хоть это произведение и небольшое, но написание всё равно займёт много времени. Нужно для начала прочитать произведение, затем представить это всё в голове, написать так, чтобы было не совсем детально, но и не умалчивалось слишком много деталей, и уже завтра к третьей паре предоставить готовый текст преподавателю. К тому же немалое количество времени уделялось именно написанию, потому что писать придётся от руки, если нет принтера. Конечно, можно сходить куда-нибудь и распечатать, но к тому времени, когда человек закончит — а это явно будет ночь, если не утро — уже никакие ларьки и магазинчики, предназначенные для распечатки и ксерокопии, будут закрыты. Спустя недолгое время Лидия Петровна остановила свой взгляд на мне, из-за чего я напрягся и мысленно проматерился, до последнего веря, что она остановится всё же на ком-нибудь другом. — Антон! Вот ты и займёшься сценарием. Давно ты не проявлял какой-либо активности вообще где-либо. Надежда умирает последней. Что ж, приглашаю на похороны. — Так, ну, думаю, можно заканчивать. Расходитесь по домам и готовьтесь к завтрашнему дню. После пар подойдёте в 416 и я раздам каждому, кто участвует, копии сценария. Через пару дней будет первая репетиция. Всё, до встречи. — она закончила свою речь и поспешила ретироваться из актового зала, что вскоре повторили и остальные, находившиеся в этом помещении. Самым последним вышел я, думая, что не получится сегодня дорисовать картину и пообщаться с Арсением тоже. Эх, и того и другого хотелось очень сильно.

***

Добравшись до дома, я забил на то, что нужно поесть, потому что дома не было еды, а поэтому нужно было идти в магазин, а мне было, во-первых в падлу, во-вторых не было времени. Я сегодня итак не выспался, понадеявшись, что в следующую ночь исправлю это. Ха! Нихуяшеньки! Я вообще не уверен, что лягу спать в эту ночь. Ожидаемо, за прочтением произведения прошло всего лишь около двадцати минут, а вот дальше сложнее. Я принялся в голове придумывать, как бы сузить этот рассказ, но не упустить чего-то важного. Это заняло у меня около часа, в течении которого я короткими предложениями записывал, какие сцены нужно взять. По истечении этого часа я немного размял руки и сразу принялся работать над сценарием. Никакого вам отдыха. У меня ещё слишком много работы. Так прошло ещё около трёх часов. Треть была готова, в некоторых местах подкорректирована. Это больше походило на черновик, которым ты пользуешься, когда пишешь сочинения-описания. Везде слова написаны меж друг другом, над словами какие-то пометки, на полях какие-то галочки и вновь добавленные слова, после текста в скобках написан номер предложения и то, что нужно туда добавить, если над ним самим и на полях уже не осталось места. Что-то было вычеркнуто за ненужностью. В общем, когда я на это посмотрел, понял, что, когда допишу окончательно, придётся, пытаясь расставить подсказки по местам, переписать это уже нормально, понятным и аккуратным почерком, без ошибок и дополнений. Спустя ещё какое-то время, когда сценарий с раскинулся на полтора тетрадных листа (соответственно три страницы) я услышал звонок в дверь и, похрустев пальцами, встал из-за стола и пошёл к двери. Сомнений не было, это пришёл Арсений. Больше ко мне, собственно, никто и не приходит. — Привет, — парень сразу зашёл на порог квартиры и притянул меня в объятия. Я ответил, заведя руки за спину брюнета и обхватывая его также крепко, — не скучал тут, пока меня не было? — Да нет вроде, — пожал я плечами, — работы много, на время не смотрю. Сколько сейчас, кстати? — Девять вечера, — ответил Попов, не смотря на время, — извини, что я снова поздно пришёл. Я тебя не отвлекаю? — я отрицательно помотал головой, — Что за работа, которой много? Я могу чем-то помочь? — Да так, нам… — я хотел было начать рассказывать, но понял, что Арс до сих пор стоит на пороге квартиры, — ты проходи, чего стоишь? Сегодня на кухню не пойдём, зайдём ко мне в комнату. Брюнет согласно кивнул, снял кроссовки, поставил рюкзак у обувной стойки и двинулся за мной в комнату. Зайдя, он сразу начал осматривать местность, в которой будет обитать пока неизвестное ему количество часов. Рассмотрел незаправленную кровать. Я не люблю её заправлять, не вижу в этом необходимости, да и сегодня утром не было на это времени. Посмотрел на чёрный шкаф в углу комнаты, в котором лежала (читать: закинута как попало) одежда, что неудивительно. После обратил внимание на рисунок, висевший на стене. — Оо, это красиво, — ответил он, подходя ближе, видимо чтобы рассмотреть детально. — Ты сам это нарисовал? — я буркнул тихое «Угу», улыбаясь на то, как он восхищённо водил глазами по листу бумаги, рассматривая. — Очень красиво, Антош. Антош. Эта вариация имени из его уст звучала приятно. — На подоконнике лежит ещё один, я рисовал его ночью, потом положил на подоконник и забыл утром повесить. Арс подошёл к подоконнику и взял в руки лист с уже успевшими высохнуть красками. Рассматривал его несколько минут, не упуская ни одной детали. — Антон, ты очень красиво рисуешь, ты знал? — я лишь смущённо улыбнулся, когда он посмотрел на меня, — Серьёзно, мне очень нравится. — Спасибо, — тихо ответил я, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. — Ты рисовал его ночью? Тош, а спать кто будет? — я промолчал, не зная, как на это ответить. Ну, а что поделать, если рисовать наконец захотелось? — Во сколько лёг спать? — Вроде в 5 с чем-то, — немного подумав, ответил я. — Ты совсем обалдел? Сегодня чтоб спать лёг в 11! — Вот тут не получится, — усмехнувшись, произнёс я, намекая на сценарий, который был готов всего на половину. А ведь его ещё переписывать, чтобы был хотя бы подходящий для чтения вид! — Так, ну и что за работа? Ты так и не рассказал. А как я понял, её и правда много. — Наша группа будет ставить сценку по рассказу «О любви» Чехова, рассказали нам об этом только сегодня, а сценарий скинули на меня. И написать его нужно к завтрашнему дню к третьей паре. И вот я уже не помню сколько часов сижу за этим грёбаным сценарием. — Кто это придумал? Как вообще можно написать целый сценарий за один вечер?! — возмущался Арсений, подошёл ближе, разглядывая уже написанное. — Никак, поэтому вместе с вечером я потрачу на это и ночь. Вероятно, всю ночь. — Так я всё же помешал? Зачем ты впустил меня? — Я не хочу сидеть тут один. Я кстати тебя видел сегодня. Когда я шёл к дому, как мне казалось на тот момент, увидел, как ты, болтая о чём-то с Алисой, идёшь к аудитории, из которой вышел я. Я хотел подойти, но меня поймал Николай Васильевич и повёл в актовый зал, в котором как раз рассказали про эту сценку. — Оу, я тебя не заметил, так бы подошёл. Мы с ней обсуждали преподавателя физ-ры, который сегодня заставил сдавать зачёт по отжиманиям и подтягиваниям. Я, конечно, легко сдал его на пять, — похвастался он, самодовольно улыбнувшись, — но Алиса кое-как дотянула до четвёрки. И то, этот Эдик-Педик сказал, что подумает. Эдик-Педик — это преподаватель по физической культуре. Эдуард Выграновский. Молодой, подтянутый учитель, который может подтянуться 47 раз (мы проверяли) и думает, что все должны быть такими же, как он. Я лишь усмехнулся, поскольку, если бы было, с кем, я бы тоже мог обсудить этого преподавателя. Он действительно задолбал. Хоть его пары и и ставят раза 2-3 за семестр, но эти пары становятся каторгой. У меня не такая уж и хорошая физическая подготовка, однако он считается иначе, когда в самом начале пары заставляет бегать 15 кругов, потом, не давая ни минуты на передышку, делать 30 отжиманий, 40 приседаний и, если ты ещё жив и можешь двигаться, 30 пресс. При чём, в отличие от школы, он не уменьшал количество нагрузки для девушек. Они страдали столько же, сколько и парни. — Так, ладно. Тебе сделать чай или кофе, пока ты пишешь? — заботливо предложил Попов. — Кофе, если не сложно. Он кивнул и отправился на кухню, а я вернулся к написанию сценария. Спустя 15 минут вернулся Арсений и поставил около меня кружку с кофе, от которого исходил пар. — С молоком же, да? — опомнившись, спросил он. Я кивнул, не отвлекаясь от работы. — Хорошо. — Сам он налил себе ягодный чай и молча наблюдал за сосредоточившимся мной, сидя на незаправленной кровати. Я чувствовал его взгляд, из-за чего не мог нормально сосредоточится на написании, но вскоре привык и полностью ушёл в работу. Кофе через полчаса стал холодным, но я не обратил на это внимания, продолжаясь писать сценарий. Арсений в это время допил чай и помыл кружку, после заправил кровать и, недолго думая, повесил на стену рисунок, до этого одиноко лежавший на пустом подоконнике. Как он вообще угадал, куда именно его нужно вешать? — Антош, ты там скоро? — я отвлёкся от работы, выполненной почти до конца, откликнувшись на зов за спиной. — Да, там немного осталось, — ответил я, разминая руки, — а сколько время? — 1:37, — ответил парень, посмотрев на наручные часы. Я прихуел. — Полвторого ночи?! Ты чего тут сидишь до сих пор? Иди спать, уже так много времени! — Да я не хочу спать, — по Арсу было видно, что он врал, потому что он часто моргал, а глаза были немного прищурены. — да и ты тут сидишь, работаешь. Как я могу спать, когда ты страдаешь? Меня слегка (читать: пиздец как сильно) удивило последнее высказывание, поскольку мы являлись друг другу приятелями…нет, друзьями, скорее всего, но он ведёт себя так, будто прямо переживает о том, что я не сплю. То есть, ну, прям переживает. — Ну ладно, мне осталось не так много. — ответил я и развернулся обратно к столу, продолжив дописывать сценарий. Арсений встал с кровати и забрал пустую кружку кофе, отнёс на кухню и помыл. Заботливо. Мытьё кружки — последнее, что я сейчас хочу сделать или захочу, когда допишу. Как только я закончил, сразу сложил руки на столе и лёг на них, пролежав так не знаю сколько времени, пока почти не провалился в сон. — Антош, вставай, — я проснулся, почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча. Это был Арс. А я всё ещё лежал на столе. — иди на кровать. — Я ещё не переписал, — сонно проговорил я, не соображая, что вообще происходит. — Ложись, ложись, — уговаривал меня Арсений, после подхватил под локоть и поднял, подвёл на кровать и уложил, накрыв одеялом. То есть он её заправил сам, а после расправил сам просто ради меня? Охуеть.

***

Я проснулся вновь от будильника. Спать хотелось меньше, чем вчера, но хотелось, однако спустя пару минут, за которые я чуть вновь не провалился в сон, я открыл глаза и посмотрел на время. 7:03. Хм, а я даже не опаздываю. Удивительно. Тут я сразу вспомнил про сценарий, который я не успел переписать в аккуратном виде, потому что уснул на столе. Как Арсений довёл меня до кровати, я не помнил, поэтому думал, что дошёл сам, а Арсений просто в какой-то момент ушёл домой. А я из-за сонливости этого не запомнил. Со стоном я поднялся с кровати, понимая, что, видимо не приду на первые две пары, потому что буду заниматься сценарием, но на столе меня ждал сюрприз. Там лежало три листа А4, на которых на одной стороне был распечатан сценарий. Распечатан. У меня нет принтера. Спустя несколько минут, в которые я всё также стоял и рассматривал эти листы, до меня дошло, что видимо Арсений взял на себя это дело. Он распечатал сценарий, который я не успел написать ночью, чтобы утром я не корячился над ним. Заботливо.