Развратная аргонианская подруга

      — Вот так, с ходу? — рассмеялась Эзир, отстраняясь от Моту, упёршись руками ему о плечи. Синий ящер не стал удерживать девушку силой и позволил ей немного отойти. — Ни: «Привет, моя дорогая», ни: «Как прекрасно ты сегодня выглядишь». А я ведь, между прочим, — аргонианка упёрла руки в бок, — жду тебя здесь с важным поручением!       Моту почувствовал, как его живот внутри стискивают стальные пальцы. Янтарные глаза Эзир совсем не сверкали тем коварством, похотью и любопытством при их первом контакте. Тогда Эзир показалась ему абсолютно доступной, ласковой, готовой подарить ему, неопытному и жаждущему мальчишке, первые смелые прикосновения, коснуться хризолитового цвета чешуи, помять большие наливные груди. Ведь сама девушка в этот день оставила его тело абсолютно обессиленным и довольным. Без меча, без волшебства, лишь своими тонкими умелыми руками, Эзир лишила его сил, оставив в душе незаживающую рану. Рану, которая требовала повтора, и Моту мечтал, предавался всевозможным фантазиям, что скоро придёт день, и безотказная похотливая аргонианка станет его. Как же он радовался, когда получил письмо, какой приятной тяжестью налились его ноги, и что за чувство возникло в животе. Дорога, опасности, жар — он был готов преодолеть всё, лишь бы снова увидеть её голой, снова почувствовать прикосновение рук так сладостно трущие его тёмно-лиловый пенис, высвобождая горячее семя.       И теперь Моту стоял озадаченный, растерянный, не понимающий, что он тут делает. Пламя внутри стало затухать, в штанах становилось больше места, смазка становилась холодной и неприятной. Глаза Эзир были холодны, в них отражались обвинения и неприязнь.       — Я-я ведь... прибежал, как только получил письмо. Ты ведь и сама хотела связаться со мной. И... язык... — аргонианин заплетался. — Разве ты не рада меня видеть?       Глаза Эзир вновь засияли. Маленькая ящерка хихикнула, беря Моту под плечо, проводя в дом. На сердце у аргонианина отлегло: девушка вновь сияла той искрой, что в их первую встречу.       — Глупый мой воин. Ну конечно я рада тебя видеть! Я ведь скучала по твоему глуповатому, наивному взгляду. О, а ты подкачался! — когтистые пальчики стиснули бицепс. Моту непроизвольно напряг руку, чувствуя, как сердце снова стучит быстрее. Её запах, голос, прикосновение — всего чуть-чуть, чтобы жизнь забурлила в нём заново. — Ты ведь не обиделся на меня? — Эзир задела своим бедром его бедро.       — Нет! — аргонианин едва не подпрыгнул. Член вновь уткнулся в холодное, мокрое бельё, становясь больше. — Разве можно на тебя обидеться? — синие глаза взглянули на змеиную мордашку. Та ласково смотрела в ответ. — Просто... я подумал, что...       — Что эта развратная девица даст тебе прямо с порога? У неё большие сиськи наружу, толстая задница и она выдоила из меня всё до последней капли, значит я могу лапать её, когда мне вздумается, — озвучила аргонианка его мысли, при этом не прекращая улыбаться. — Верно? — остановилась она, положив руку на его живот, несильно касаясь пресса под одеждой.       В ответ Моту только закивал.       — Да.       Эзир усмехнулась без злобы и иронии, проведя чёрными когтями по крокодильему подбородку.       — Всему своё время, мой милый. Ты мне тоже очень нравишься, но мы же не животные. Да и ожидание только делает результат, — Эзир зашипела, вставая на цыпочки, облизывая Моту от кончика челюсти до шеи, с гладкой чешуей, напоминающей серебряные пластины, — слаще.       Колени Моту задрожали, голос Эзир отзывался в голове, язык вывалился на бок. Пальцы сомкнулись на фиолетовой ткани, чуть обнажая большую зелёную ягодицу. Эзир с любопытством взглянула на руку синего друга, приподняв бровь. Хватка Моту была несильной, только рефлекторной и капельку смелой.       — Прости, — ящер убрал руку от зада девушки. — Оно само.       — Ничего страшного, — улыбнулась Эзир, довольная такой выдержкой Моту. Не накинулся, не схватил как бы сделали многие на его месте. Даже не прокомментировал отсутствие белья, совсем не опошляет ситуацию. Эзир была довольна, что не ошиблась в выборе друга и союзника. — А теперь давай перейдём к главному, мой лазурный дракон. Мне очень нужно твоё сильное и крепкое тело.

***

      Работа под палящим солнцем с лопатой была не совсем в планах аргонианина. Полотно легко входило в землю, яма скоро оказывалась во дворе, а затем сильные руки переносили тую на задний двор. Синий подписался быть бесплатной рабочей силой для очаровательной и великолепной красавицы-ящерки.       «А ещё очень богатой», — решил для себя Моту, когда к дому подъехала повозка с вещами. Картины, мебель, статуэтки, деревья. Это приехала к Моту его работа на сегодняшний жаркий день, а всё, что ему оставалось, так добросовестно выполнять свою работу, гадая сколько Эзир получила за ту двемерскую хреновину. Впрочем, нельзя сказать, что он злился на неё или сердился на обломавшийся быстрый секс. Ему тоже нравилось ожидание, а физический труд помогал телу не мучиться без дела, да и мысли приходили в порядок. Ящер копал ямки для растений и цветов, носил белые горшки, ящики со всякими безделушками и украшениями, вешал картины — вопреки ожиданиям, вполне себе приличные живописные картины. От жары его спасал колодец, что находился совсем рядом, полный холодной, почти ледяной воды. Оставшись только в одних широких штанах, Моту радовал Эзир своим обнажённым торсом, широкой спиной, большими мускулистыми руками, ведя себя так, словно девушка на него не смотрит. Только Моту чувствовал этот прожигающий, похотливый взгляд, сосредоточенный на его теле, отчего становилось немного неуютно. «Вот, что она постоянно чувствует», — подумал про себя ящер. С другой стороны внимание такой обаятельной персоны было для него в новинку, и вряд ли можно было назвать полностью отрицательным. В конце концов им любуются, так же как любовался бы он. И хотят с ним сделать то, что хотел бы и он. Всё очень честно и просто.       Наступал вечер, жара постепенно становилась слабее, по мере того, как заходило солнце. Облившись прохладной водой в последний раз, Моту сидел на белой каменной скамейке, уставший и довольный, смотря на свои труды. Из все возможных украшений, больше всего его интересовала небольшая статуя полуобнажённой женщины. Дибелла, богиня любви, красоты и секса. Восемь Божеств были самой распространённой религией в Сиродиле, и Дибелла была одной из них, покровительствуя художникам, поэтам, проституткам. Моту хмыкнул про себя, решив, что такое поклонение такой девушки вполне логично, а значит Эзир может быть какой-нибудь элитной проституткой, раз имеет свой собственный дом. Но разве Дибелла поощряет отравления и убийства? Конечно, жрице любви проще всего добраться до тела жертвы, но кому так сильно помешали археологи? А если сам аргонианин сейчас в опасности, и Эзир уже готовит для него острый клинок? Спина открыта, шея не защищена. Вдруг ей совсем ничего не стоит убить его, когда они будут спать? Синие пальцы коснулись шеи, словно нащупывая порез, а по широкой спине пробежал холодок. Либо день физического труда помог ящеру думать, как подобает воину, либо солнце немного зажарило ему мозги.       — Я здесь! — Эзир открыла двери дома. Девушка подбежала к светлой скамейке и села рядом. — Смогла выторговать цену в два раза дешевле обычной стоимости! Угадаешь, как? — хихикнула она, обнимая Моту за плечо.       Аргонианин покосился и заметил, что груди девушки едва не вываливаются наружу из фиолетовой ткани. Ареолы были темнее чем чешуя и бросались сразу в глаза. Тревожные мысли Моту стали отступать, а желание схватить два зелёных шара и облизать тёмные ареолы брали главенство. Но встретили сопротивление.       — Догадываюсь, — чуть хрипло сказал он, поворачиваясь к статуе Дибеллы. Ну вот. От зелёных грудей к каменным, с торчащими сосками. Если это и был план Эзир по соблазнению, использованию, а также его будущей роли в удобрении, то Моту попался, точно муха в паутину. Эзир крепче прижалась к нему, коснувшись щекой руки.       — Тебе нравится статуя? Красивая, правда? — вздохнула девушка. — Глядя на неё, мне всегда становится легче на душе. Вспоминаю свою молодость в храме. Кругом цветы, музыка, танцы, нагие юноши и девушки. В воздухе царила атмосфера любви и нежности... — девушка подняла голову. Увидев, что Моту напряжен сильнее обычного и смотрит на статую, она попыталась разгадать о чём он сейчас думает. Не секс, не усталость. Он чего-то боится. — Это было самое безопасное место во всём уголке Империи, — продолжала она так, словно не видела его. — Теперь и я стараюсь придать этому дому частичку прошлого. Сделать из него своё убежище, чтобы спрятаться от мира. Ни опасностей, ни тревог, ни боли, ни зла.       Моту опустил плечи и чуть расслабил руку. Эзир довольно ликовала про себя, что смогла снять симптомы. Теперь очередь за причиной.       — А что стало с храмом? — спросил он, наконец повернув голову. Чёрные зрачки были круглыми и смотрели в янтарные глаза, стараясь не отвлекаться на грудь. Частично получалось.       — Плохие люди, — Эзир с любопытством смотрела в глаза ящера. — Сделали плохие вещи с хорошими и чистыми людьми. И со мной тоже, — девушка повернула ладонь синего вверх и вложила туда свою ладонь. Та казалась столь маленькой и хрупкой, почти полностью умещалась. А ведь, если Моту и захотел бы, то тут же овладел ею, превосходя и в росте, и в силе. Надругался над ней, поддался животным желаниям, смешанными с разумными и извращёнными мыслями, совмещая боль и удовольствия. Но не стал, а помог, гнул спину под солнцем, чтобы теперь посидеть рядом.       — И что потом стало с плохими людьми? — аргонианин накрыл пальцами ладонь Эзир, водя большим пальцем по гладкой чешуе, понимая, что сейчас наиболее уязвим для неё. Но какая, в Обливион, разница, когда он может просто потрогать её и поговорить с ней?       — Кто-то из них умер, — Эзир улыбнулась, смотря на руку синего друга. Большие мужчины были в её постели, но Моту был первым, кто проявил нежность и заботу. — Кому-то предстоит умереть, — аргонианка решила коснуться того, что считала тревогой, плотно засевшей в голове ящера. — А ты боишься смерти?       Зрачки ящера сузились. На секунду он представил, как лезвие входит в его горло, пуская кровь. Глаза Эзир при этом не моргают и спокойно смотрят, как большое тело оседает на землю. Нужно только вовремя перехватить эти тонкие кисти, не дать ножу добраться до него. У неё не будет и шанса! Ящер тряхнул головой, отгоняя от себя мысли о смерти и убийстве девушки или о своём собственном. В конце концов, он видит её руки.       — Не больше обычного, — наконец извлёк он, снова взглянув на груди Эзир, не в силах бороться с соблазном. Весь день в работе сильно измотал его, а тревожные мысли добивали. — Я довольно часто думаю об этом, представляю, — с огромным усилием он повернул морду к статуе. — Иногда вижу опасность, когда её и нет. Возможно, — добавил он тихо.       Глаза Эзир заблестели. Синий открылся ей, и она была счастлива, что распознала его тревогу. Эзир нисколько не считала его опасение насчёт её оскорблением или пренебрежением. Ей даже льстило, что большой и сильный мужчина боится её, маленькую и хрупкую девушку. И не зря.       — Тогда пусть этот дом станет твоим убежищем, — вздохнула Эзир. — А там, где будет твой дом, буду и я, — чешуйчатая рука аккуратно взяла Моту за подбородок и развернула его на себя. — Ты в безопасности со мной, милый Моту. Оставь свои тревоги, — прошипела девушка, прикрывая глаза. А чтобы больше не мучить своего гостя, она сама решила опередить его вопрос. — Люди, которых я отравила, должны были умереть и, мой лазурный, — она коснулась пальцами его морды, — так надо. Не задавай вопросов. Яд бы на тебя и не подействовал, да и в моих мыслях не было убивать тебя. Мы нашли с тобой занятие поинтереснее, — Эзир сильнее прижалась к нему, любуясь, как его зрачки сужаются от возбуждения и волнения. — У тебя довольно приятный вкус.       — Но... Если бы я, — Моту чувствовал, как заплетается язык. Тело требовало отдых, разум велел телу прикоснуться с Эзир, стащить одежду и припасть губами к её соскам. — А если бы я тоже был в твоём списке жертв?       — Но это ведь не так, — аргонианка вытянула шею, целуя его в подбородок. — Ты здесь со мной и сейчас. Ты постарался для меня и заслужил награды, — её пальцы ласкали челюсть, поглаживали под наростами, щекотали мощную шею. Эзир для этого приходилось немного приподниматься, отчего груди приближались к морде Моту всё ближе и ближе. Аргонианку забавляла его сдержанность, стучащее в панике сердце и неровное дыхание. — Ах, какая я негостеприимная, — Эзир медленно убрала руку, ласково проведя по переносице. — Мне стоит набрать для тебя ванную, а то ты совсем липкий.       — Липкий? — удивился ящер. — Я обливался водой, да и пот у меня...       — А я не про пот, — пальцы с чёрными когтями неожиданно сжались на бугорке штанов, стиснув стояк. Чёрные зрачки Моту резко сузились, пасть приоткрылась. Эзир воспользовалась этим и сунула свой язык, коснувшись мелких острых зубов и большого языка. Моту едва не захлопнул пасть, чувствуя, как гибкий, сильный язык Эзир свободно гуляет внутри. А потом Эзир отстранилась, закрыла ему пасть, посмеялась и прижала щекой к грудям. — Потерпи ещё, мой хороший. Я не оставлю тебя без сладенького, — она поцеловала его в макушку и отстранилась. — О, надеюсь, что ты ещё сможешь говорить, а не мямлить и пускать слюни. Мне нравится, как мы ведём беседы, — девушка открыла дверь. — Подожди меня ещё немножко и не помогай себе сам, — подмигнула она.       — Помогать себе сам? — Моту ещё не отошёл от смелого змеиного поцелуя и ощущения мягкой груди на щеке. Слишком быстро и слишком внезапно.       — Не дрочи себе. Это моя обязанность.

***

      Опустив руку в воду, Моту почувствовал, как всё его тело покалывает. Медная ванная была наполнена едва тёплой водой, что так и манила, нет, засасывала в себя. Так и хотелось поддаться этому влечению и нырнуть с головой, поместиться в этот резервуар и остаться там. Моту утробно зарычал и принялся снимать штаны. Аргонианка стояла позади, с любопытством смотря на синего друга. Ящер застеснялся и виновато повернул голову.       — Мне бы раздеться.       — Пожалуйста, — зрачки Эзир расширились. Весь день её дразнили голым торсом, заставляя истекать её щель. Тонкие, прозрачные капли то и дело щекотали чешую на бёдрах. Ей самой хотелось ласкать себя, снять одежду, обхватить груди и поиграть с сосками языком. И всё при синем великане, чтобы обрадовать его. Но только не сегодня. Сегодня — она будет играться с ним.       — Но... — Моту сглотнул. — Ты смотришь.       — Смотрю, — хвост Эзир задёргался. — Давай же, снимай.       В доме царила атмосфера полумрака. Коробки с вещами стояли у входа, посуда грудой лежала на большом столе. Огромное помещение и две комнаты. Спальня и место для ванной. Когда Моту вошёл, то думал, что придёт время разбирать коробки и расставлять предметы, но Эзир напомнила, что синему надо вымыться.       — Ну что же ты, — ящерка подошла ближе, обнимая его со спины, кладя руку на край штанов. — Чего я там не видела? — нетерпеливо шептала она, чувствуя, как напрягается живот синего. — Или тебе нравится, когда тебя раздевают? — Эзир скинула штаны, оставив в простом белье, которое едва висело на бёдрах. Острый член торчал колом, чуть обтянутый тканью белья, измазанный и испачканный. — Бедняжка, — Эзир окончательно избавила Моту от одежды, жадно трогая его пресс, словно пытаясь схватить дыхание и задержать его у себя. — Он тёрся о штаны.       — Нравится, — ящер запрокинул голову.       — М? — Эзир едва не приступила к мастурбации своего друга. — Что?       — Когда с меня снимают одежду, — выдохнул он.       — Мне тоже, — прошипела та, убирая руку и кладя её на торс. Без лишних слов она позволила Моту залезть в ванную, любуясь, как вода стекает по синей чешуе. Смотрела на большие руки, крепкие плечи и морду, что щурится в блаженстве. Девушке самой захотелось залезть к нему и устроиться сверху, дав уже желаемое им обоим. Всего на миг она представила себя сидящей на этом чудовище. Член с кожаным лезвием пронзает её изнутри, толстые груди трясутся перед мордой, здоровенные лапы сжимают её зад, — нет! Пусть лучше сжимают сиськи! — морда наполовину торчит из воды. А затем...       — Это великолепно! — Моту трогал себя за ушами-наростами, тёр шею, фыркал и всячески наслаждался единением со своей стихией, пусть и в столь скромном резервуаре. — Ах, мне этого не хватало! — руки трогали шею, грудь, живот, спускаясь ниже, отмывая член от смазки.       — Здесь недалеко и море. И озера, — Эзир чувствовала исходящий от неё жар. Между ног становилось совсем мокро. Создавалось ощущение, что соки стекают по ногам, и крупные капли падают на деревянный пол. — Хочешь, потом выйдем искупаемся вместе. Ты и я. Одни, — тонкие пальцы легли на юбку, теребя её. Может и ей пора немного сойти с ума и потерять голову. Ведь с ним можно. С ним безопасно. — Будем оба мокрые и...       — Да, — Моту поднялся, роняя капли воды, довольно поглаживая шею. — Закончим дела и сходим! — посвежевший, свободный и довольный, он словно бы не обращал внимание на девушку, которая жадно смотрела на него. — Можно полотенце? Хочешь тоже искупаться?       Эзир вложила свою руку в его и быстрым шагом отправилась в спальню. Красные плотные занавески с трудом пропускали солнечный свет, на тумбочке стоял фонарь с догорающей свечкой. Эзир остановилась у кровати, а затем резко развернулась к Моту, вылизывая капли с его широкой груди. Ящер сглотнул, сверху смотря за необычным поведением девушки. Голый, мокрый и немного растерянный. С каждым прикосновением языка девушки, его член становился твёрже, природное лезвие вытягивалось навстречу к девушке.       — Эзир? — Моту положил ей руки на обнажённые хризолитовые плечи.       — Я уже вся мокрая снизу, — она отвлеклась от лобызания лазурной чешуи. — Больше не хочу терпеть и тянуть ожидание, — тонкие пальцы цепко обхватили тёмно-лиловый член, снова заставляя его напрягаться и пускать жидкость. — Сейчас, мой хороший, — нежно прошептала она то ли Моту, то ли его достоинству, — я поиграю с тобой.       — А я... — ящер стиснул кулаки, — думал, что ты ещё хочешь о чём-то поговорить со мной.       — Любишь большие сиськи? — Эзир улыбнулась, подняв глаза. Моту приоткрыл челюсть, вызвав довольный смешок ящерки. — По глазам вижу, что да. Хочешь, обсудим мои? — ящерка чуть ускорила руку, подрачивая Моту посильнее.       — Хшшшш! — когти Моту чуть впились в её плечи. — Да! Да, проклятье, я обожаю большую грудь! Я так и пялюсь на твои шары, мечтая о них с того дня! — выпалил он.       — А ты меня разденешь? — Эзир подняла голову, немного испуганно смотря на Моту, прекратив мастурбировать ему. Она будто испугалась, что из неуверенного любовника, он превратится в насильника.       Но отдаться насильно ему Эзир была не против.       — Да, — прошептал Моту, проводя пальцами по шее к затылку, касаясь дорогих украшений. Чешуя, что покрывала её шею, была золотистого цвета, словно подчёркивающего её статус. Эзир тихо зашипела, когда Моту опустил руки ниже, развязывая вуаль, опуская ткань до бёдер. Большие пальцы спустились ниже, лаская обнажённую спину, уходя к пояснице. Верхняя одежда спала, обнажая большие груди с тёмными ареолами, торчащими сосками и золотыми украшениями на них. Кольца показались тяжёлыми, и Моту наклонился, хватая груди за основания. — Несчастные сосочки! За что ты с ними так! Бедные сисечки! — проурчал аргонианин, проведя носом по правому соску. Пальцы стискивали нежную чешую всё сильнее, подымая обе груди.       — Какой ты заботливый, — Эзир гладила его по голове. — Но моим девочкам нужно украшение, чтобы даже мои соски чувствовали себя богато. О, к тому же могу терпеть укусы твоих острых зуб подольше других, — ахнула девушка, стоило ящеру охватить левый сосок, выпустив свой язык. Моту подразнил его, слушая, как тихонько бьется украшение о грудь, осторожно стиснул острым зубом, услышал смешок Эзир, а после, наконец-то, стал посасывать, закрыв глаза. Правый сосок стиснули сильные пальцы, заставив Эзир вздрогнуть от неожиданности. Но ей нравилось видеть эти руки на своих грудях, чувствовать прикосновения, то мягкие, то грубые, смотреть как пальцы тянут сосок в сторону. Сначала Моту не использовал украшения, но после стал смелее и вытянул тёмный, зелёный сосок вверх, а вместе с ним и всю грудь. Но больше всего ей нравилось, что синий столь самозабвенно лобызает её сиську и посасывает, словно ребёнок. — Ты им тоже нравишься. Они твердеют стоит тебе появиться рядом. А какой у тебя язык...       Моту резко оторвался от грудей, хищно взглянув на Эзир.       — Я обещал тебе язык, — вырвалось у него.       — Хорошо, — Эзир потянулась к фонарю. — Давай приглушим свет и...       — Нет! — синий схватил её за руку. — Не надо! Я хочу увидеть тебя всю! Смотреть на тебя, любоваться! — в голосе почти звучало отчаяние. — Я ещё никогда не делал такого с женщиной.       Эзир заморгала, втянув шею.       — Ты... никогда?       — Нет. Ты первая девушка, что действовала так смело, — ящер облизал её пальцы, чуть сгорбившись. — Я обещаю, что тоже не разочарую тебя! Пожалуйста, Эзир! Не волнуйся. Я потерплю. Мне интересно посмотреть на тебя снизу, — Моту убрал ткань белья, касаясь бедра. — Ты ведь ничего снизу не носишь, — возбужденно облизнулся он.       — Ох, я... Ну. Ну конечно, — умилилась его позыву Эзир. — Ты ведь хочешь и мне приятное сделать. Но свет я бы всё равно погасила.       — Но ты же такая красивая! — Моту сжал руку сильнее. — Я ведь не выдержу!       — Значит, — покосилась она, коварно улыбаясь, — ты бы насильно лизал меня при ярком свете? Даже если бы я кричала и умоляла не делать? — янтарные глаза вспыхнули. Моту немного растерялся, и девушка зашипела. — Я буду просить остановиться, но ты останавливаться не будешь, верно?       Моту кивнул, опускаясь ниже, облизывая толстые груди, поддевая их мордой, тыкаясь в мягкую-мягкую чешую. Затем язык прошёлся по животу, мягкому и тёплому. Синий помнил, что раньше он был очень гладким и плоским, а теперь девушка чуть набрала в весе. Так ему нравилось даже больше. Забравшись рукой под юбку, Моту жадно хватал бёдра, отводя носом длинную ткань. Сильный запах самки заставил член встать колом. Эзир стиснула ноги.       — Ах, нет, — игриво сказала она, любуясь, как последняя часть одежды покидает её прекрасные формы. — Не надо.       — Вот здесь, — Моту гладил большим пальцем лобок, протискивая палец. — Она так намокла.       — Нельзя, — шептала девушка, поворачиваясь боком. — Так не надо.       Моту толкнул её на кровать, хватая за щиколотки. Эзир извивалась, слабо постанывая, пока Моту не раздвинул ноги в сторону. Смазка блестела на половых губах, клитор набух и взывал к синей мольбе. Моту опустил руки под икры, поднимая бёдра вверх.       — Ты смотришь на неё, — Эзир коснулась своих щёк. — Я совсем беззащитна!       — Я хочу её! — ящер сорвал красные занавески, пуская последние лучи солнца на тело Эзир. — Эта дырочка теперь моя! — и язык задвигался на мокром влагалище Эзир, слизывая все соки, лаская половые губы и давя на клитор. Подняв бёдра выше, Моту ударился носом о промежность ящерки, впихивая язык внутрь. Эзир сначала слабо вырывалась и дёргалась, но затем довольно развалилась и отдалась.       — Ах, он во мне, во мне. И идёт так глубоко, — шипела она, смотря на потолок. — А ведь ты всё видишь. Как стыдно! Ты злой-злой насильник. Ты... Ах!       Большой и указательный палец принялись играться с клитором, с силой надавливая. Аргонианка вытянулась в спине, болтая ногами в воздухе, размахивая хвостом. Кончиком она задевала эрегированный член Моту, подначивая его, что неплохо бы и ему отдаться ей. Ящер раздвинул ноги шире, чтобы Эзир было легче.       — Твоя дырочка вся мокрая, влажная, горячая, — сказал Моту после того, как вытащил язык. — Она вся сжимается там внутри, — пальцы оторвались от клитора и проникли внутрь. На лице Эзир появилось замешательство и напряжение. Движение внутрь, и девушка падает на спину. Кончик языка Моту гладит клитор, а Эзир чувствует, как живот напрягается.       — У меня так... Ах! Ты всю меня изведёшь! — стонала Эзир. — А как же ты. Столько лизать, столько... — пальцы внутри задвигались, заставляя аргонианку выдыхать. — Коварный лизальщик. Я ведь так кончу! Ах! — язык задвигался на клиторе сильнее. Пальцы двигались вверх-вниз, хлюпая и разбрызгивая соль. — Моя писечка! Аккуратнее! А! — хвост Эзир дёрнулся, когда пальцы вошли глубже. Всё, что оставалось ей, так дышать, отдаться пальцам и языку, расслабиться и чувствовать, как растёт напряжение. Эзир закрыла глаза, постанывая всё громче и громче. Вдруг язык оставил в покое клитор и пошёл ниже, лаская половые губы. Девушка напряглась, когда кончик языка ласкал её анальное кольцо, подарив сладостному ощущению ещё и нотку адреналина, и капельку извращения. Пальцы долбили её сильнее и быстрее, пока не вылезли, массируя клитор. Язык ласкал попец, смачивая её слюной, хвост ударялся о толстый член.       Эзир дёрнула ногами, и Моту вновь вернулся к вульве, хлебая из неё соки, схватив за ягодицы когтями. Эзир не кричала, а только тихо постанывала, отдаваясь своему сильному партнёру. Оргазм длился недолго, позволив девушке привести свои мысли и чувства в порядок. Видимо, не даром она ждала его язык так долго. Теперь оставалось только запомнить этот момент, чтобы навсегда сохранить его в голове. Впрочем, зачем запоминать, когда можно повторить.       — Какой ты ненасытный, — Эзир чуть отпихнула Моту ногой. — Всё облизать, всё посмотреть. Ох, с тобой мне придётся нелегко, большой крокодил, — Эзир оказалась сверху, смотря на лежачего перед ней Моту. Член того торчал колом, смотря в небо, а точнее под груди Эзир. — Но ведь и ты страдаешь от меня. Что ж, давай сладостно мучить друг друга, — Эзир положила руки под грудь и обхватила ими член. Аргонианин аж зашипел.       — Ох! — Моту лёг на локти. — Твои сиськи такие мягкие!       — А у тебя великолепный язык. Может быть я и позволю тебе вылизывать меня, где хочешь, — Эзир принялась дрочить ему грудью, ласково поглядывая на член. — Любишь сиськи, любишь дрочку. Давай это совместим, мой милый. А ты точно не трахался раньше? — Эзир стала двигать грудью быстрее. — Уж очень умело ты это делал.       — Нет, — хрипел Моту, хватая простыню. Мягкая чешуя сводила с ума. Мысль о грудях заставляла тело безумствовать. Член будто был готов взорваться. — Ох, я не выдержу.       — Поэтому ты сначала заставил кончить меня, чтобы не разочаровывать? — Эзир опустила голову на бок. — Ох, милый, ну не нужно так. Я же вижу, что ты терпишь и тогда терпел. Давай выльем из тебя это всё, а потом посмотрим на что ты способен по-настоящему, — положив руки на груди снизу, двигая ими быстро, плотно зажав набухший член. Моту зажмурился, стиснул челюсть, стараясь терпеть.       — Мхм... Нет! Я... я могу дольше! Я...       — Не сдерживайся, — Эзир двигала сиськами ещё быстрее. — Кончай. Немедленно кончай. Давай сюда свою сперму, лазурный крокодил. Я тебе такое делаю, а тебе ещё и сдерживаться? Ну-ка! — Эзир вынула язык и стала облизывать головку. Ящер в ответ зашипел сильнее. — Конча-а-ай! Быстро, ты! Большой и... Ох! — довольно произнесла Эзир, когда белая струйка вырвалась и попала ей на грудь. — Вот оно! — девушка быстро взяла член в рот, глотая выстрелившие потоки семенной жидкости. Тягучая, тяжёлая, она глотала её, продолжая держать член меж грудей. Аргонианин тяжело дышал, раскинувшись на кровати, подымая живот. Силы окончательно покинули его, и теперь Эзир любовалась его телом, тихо причмокивая.       — Всё-таки ты очень вкусный, — Эзир сглотнула в последний раз и легла рядом, водя чёрными когтями по большому прессу. Теперь они могут отдохнуть. До завтра.