Лютики и Золотые цветы

Лютик твёрдо вознамерился повлиять на мнение дриады о "людских бесполезных традициях". Всё то время, пока им приходилось идти по бесконечным лесам и дорогам, бард изнемогал от обуздавшей его скуки. А потому хоть какое-то разнообразие в повседневных походах его творческое сердце восприняло как возможность воспрять духом. Лютик рассеянно покрутил в руках сорванную мимозу. Должно быть, в глазах дриады он сейчас будет выглядеть крайне глупо. Непонятливый бард, который не удосужился услышать и принять чужую точку зрения. А вдруг окажется, что и мимоза ядовита? Стоило, конечно, уточнить у Геральта, но вряд ли Лютик смог бы ему объяснить, чем вызван такой интерес к окружавшим их растениям. Бард неловко взъерошил отросшие волосы и размеренно направился вглубь леса. Едва ли его всё это остановит. Походную сумку, с которой всё это время ходила девушка, Лютик заметил сразу. Сама же дриада сидела в паре метров от неё, скрестив ноги и затачивая своё оружие. Бард чуть приподнял уголки губ. Что ж, именно за этим занятием он и предполагал её застать. Ответственность и какая-то почти маниакальная одержимость дриады своей целью бросала в дрожь. Но, вместе с тем, когда воительница позволяла себе слегка отвлечься от навязчивых мыслей, то сразу становилась такой растерянной, что совесть барда не давала просто оставить её на произвол судьбы. Не то чтобы ему хотелось сочувствовать незнакомой девушке, всю жизнь пробывшей в своём лесу, но убедить самого себя в этом Лютик не мог. Дриада едва заметно скосила глаза в его сторону. Конечно, она услышала чужие шаги. Быть может, именно этому дриад и обучают в первую очередь. В конце концов, присутствие незнакомцев в своём лесу они вычисляют моментально, что всегда вызывало у Лютика искреннее восхищение. Если бы не враждебность и отчуждённость — бард был твердо уверен, — мужчины были бы готовы на всё ради расположения дриад. Конечно, это останется только в мечтах. Лютик чуть расправил лепестки мимозы пальцами и уже хотел было обратиться к дриаде, как его вдруг накрыло осознание. Он так и не узнал её имени! Любой бы с уверенностью заявил, что ему не стоит терзаться или хоть как-то винить себя в этом — мол, сама умолчала, а навязываться дриадам довольно рискованно, — однако бард не готов был мириться с этой мыслью. Всё это время Лютик вёл себя как напуганный мальчишка и даже не пытался уловить то, что сама дриада растеряна не меньше его! Да и то, что он разрешил ей путешествовать с ними, никак нельзя было назвать достойным поступком. Ведь вместо того, чтобы убедить Геральта позволить ей присоединиться к ним по пути в город, Лютик предпочёл просто оставить девушку на растерзание чудовищ, которые вполне могли обитать в этих местах! Какими бы дриады не были умелыми воительницами, с монстрами они вряд ли сталкивались хоть раз в жизни, и вступать с кем-нибудь из этих неизвестных существ в бой, должно быть, настоящее самоубийство. Да она ему жизнь спасла, а он не удосужился узнать имя! Лютик запоздало понял, что дриада уже как несколько минут рассматривает цветок в его руках. Наверное, он и правда выглядит сейчас глупо: с чуть завядшей мимозой, зажатой в пальцах, и напряжённо сведёнными бровями. Сколько же он стоял молча? Лютик неловко поджал губы и затеребил цветок в руках. А с чего начать разговор? Сказать, как есть: мол, хотел показать глубину человеческих эмоций и то, что не все их увлечения — людская глупость и недальновидность? Лютик и сам не очень-то верил в эту отговорку. А ещё меньше верил в то, что её примет брокилонская жительница. Бард, глубоко вдохнув в надежде привести мысли в порядок, изящным движением руки протянул девушке подарок. Сейчас стоило уповать только лишь на лютиково красноречие. — Знаешь, никогда не поздно попытаться понять людские увлечения. Дриада недовольно нахмурилась, но, к удивлению Лютика, всё таки приняла цветок из его рук и задумчиво покрутила в своих. Бард победно улыбнулся и махнул рукой в сторону мимозы. — Согласись, всегда приятно получать что-то в подарок. Пусть даже это и "цветок с бесполезным людским значением", — Лютик дождался лёгкого кивка со стороны девушки. — И вот ещё что, — он на мгновение замялся. — Как твоё имя? Дриада несколько секунд стояла в полном недоумении, а после скептично оглядела его с ног до головы. Не могла же она подумать, что Лютик пытался за ней ухаживать?! Да и такое принебрежительное отношение к его личности — это удар ниже пояса! Конечно, может, с геральтовским мрачным обаянием ему, в глазах некоторых людей, не было смысла тягаться, однако и сам Лютик пользовался вниманием у многих дам! Должно быть, дриады и правда ничего не смыслят в людях. — Это было крайне неприятно, — он недовольно скривил губы и посмотрел в глаза девушке. — Что ты имеешь ввиду? Бард уязвлённо взмахнул рукой. Посмотри на себя Лютик со стороны, должно быть, он бы разразился смехом. Однако, — бард сам не мог объяснить, почему, — тогда он поддался какому-то иррациональному и глупому порыву высказать свои мысли, несмотря на всю их абсурдность и то, что о настоящих чувствах дриады он мог лишь догадываться. — Мне было интересно узнать имя девушки, спасшей меня от верной гибели! Ни о чём другом я и думать не мог! — он на секунду сделал паузу после этих слов. — Быть может, я бы даже написал новую балладу. Точно! — Лютик вмиг воодушевился, напрочь позабыв о своём же негодовании, достал лютню из-за спины и провёл по струнам. — Как тебе идея? Уверяю, в скором времени эту балладу будет знать каждый! Увлекшись обуздавшим его вдохновением, Лютик не сразу заметил, как дриада чуть склонила голову, всем своим видом выражая недоумение. Она никогда раньше не видела лютню или, быть может, не слышала баллад? Лютик пытался заглянуть вглубь своих воспоминаний о Брокилоне, но так и не сумел уверить себя в том, что слышал хотя бы краем уха звуки струн в тех краях — лишь приглушённые мелодии неизвестных ему инструментов. Однако девушка прервала все его размышления быстрее, чем бард сумел придти к подходящему выводу. — На что мне известность среди людей? Лютик оторопело посмотрел на свои руки, лежавшие на музыкальном инструменте. И правда ведь. Найдёт она своего чародея, и дальше что? Должно быть, вернётся к себе в лес, а там ей лютиковы баллады точно не пригодятся. Бард на несколько секунд ушёл с головой в размышления. — Разве это не поможет найти нужного чародея? Кого ты там ищешь, Доррегарая? Чтобы выпытать из людей информацию положительная слава ой как пригодится, — Лютик краем глаза заметил, как из недоумённого взгляд дриады перерастает в заинтересованный. — Словом, мои баллады никогда не бывают лишними. Несут только положительные эмоции в мир. Бард самодовольно улыбнулся и заиграл незатейливую мелодию, с головой уходя в накрывшее его вдохновение. И как только слова начали сами собой появляться в голове, послышался едва слышимый сквозь звуки струн голос. — Хризис. Хризис, значит. Это и правда ей подходит. Лютик повторил имя ещё раз, но на этот раз вслух, и дриада еле заметно кивнула. — Что ж, приятно познакомиться. Раз уж такое дело, повторюсь — Лютик, скромный бард и неизменный спутник Геральта из Ривии. Не то чтобы Лютик мог быть хоть немного уверен в том, что она запомнила его имя в тот раз, при их первой встрече. Надёжнее было повторить. — Ага, Лютик. Одни цветы вокруг, — Хризис вновь уставилась на свои руки и неуверенно наклонила к груди подаренный цветок. — И какое же значение на этот раз? Бард ненадолго замешкался, а Хризис всё никак не поднимала глаз на него, упорно смотря на мимозу в своих руках. Неужто дриадам настолько неловко озвучивать даже настолько простые и безобидные вопросы? Лютик чуть приподнял уголок губ. Конечно, ему польстило то, как Хризис, пусть и неловко, неумело, но всё же пыталась наладить с ним контакт. Быть может, она относится к людям не так категорично, как показалось Лютику при первом знакомстве. Что, учитывая долгую жизнь в окружении одних только дриад-сородичей, которые совершенно точно не жалуют чужаков, было маловероятно. Однако бард уповал на то, что сама Хризис успела проникнуться хоть каким-нибудь интересом к нему и людской жизни,а потому слова Лютика не будут пропущены мимо ушей. Но если это действительно так, то стоило всерьёз задуматься над ответом. Нельзя назвать значение мимозы непонятной или противоречивой, нет. Однако дриада всё же могла превратно понять то, что он хотел рассказать с помощью этого растения. А потому Лютик без долгих размышлений решил соврать. — Признательность, конечно. За спасение, — бард дождался понимающего кивка и продолжил. — Решил, что лучше всего было бы выбрать какое-нибудь запоминающееся значение. К слову, это не было абсолютной ложью. Скорее, Лютик не осмелился озвучить второе значение мимозы. Восхищение. Это не было чем-то неправильным или обязывающим умалчивать правду, однако барду от чего-то было жуть как неловко признаваться в таких чувствах дриаде. Лютик вообще не понимал, чего ему ожидать от Хризис. Она вполне могла осудить за такие высказывания или выказать отвращение к барду. Чёрт знает, что можно ожидать от этих дриад. — В следующий раз советую чуть более тщательно готовиться к путешествиям, а то так и придётся спасать тебя от коварных и чрезвычайно опасных маленьких ягодок, — Хризис, легко улыбнувшись, лишь пожала плечами в ответ на обвиняющий взгляд Лютика. Мол, сам виноват в своей глупости. — Эй, а как же ваше излюбленное: "Нужно уважать природу, а не принижать её на манер людей"? — рука барда широким взмахом указала на лес, укоряя дриаду. — Я и не принижаю. Однако факт остаётся фактом: ягоды сами бы на людей не покушались, будь те чуть более внимательны к природе. Ну, что правда — то правда. Как бы Лютику не хотелось выиграть этот спор. Но, с другой стороны, на кой чёрт барду знания о растениях? Не то чтобы это было чем-то увлекательным. А в путешествиях с Геральтом, который знает название и применение каждого камня на дороге, надобность в такого рода информации совсем отпадает. Конечно, это было далеко не так, и они оба это понимали. Взять хотя бы момент лютикова "спасения". Так почему бы не вынести из этого спора хоть какую-то выгоду? Бард совершенно точно не был готов упускать возможность приобрести нужные знания в приятной ему компании. Когда Хризис переставала готовиться к своей скорой мести одному из самых могущественных чародеев, она становилась очень даже привлекательной. Но, наверное, не стоит заострять на этом внимание и тем более говорить такое вслух. Как бы это ни было странно, Хризис довольно быстро согласилась поделиться с ним знаниями. Смущалась, заламывала пальцы, нервно перекладывала из одной руки в другую подаренную мимозу, чуть не сломав ей стебель, но всё же не смогла отказать. Лютик в этот момент подумал, что давно не был свидетелем столь милой и невинной реакции. Он почувствовал, как его скулы тронул едва заметный румянец. Разумеется, к самой Хризис это отношения не имело. Лютика просто смущала неловкость, повисшая между ними. Она мягким взмахом руки указала в сторону, где барда ждал Геральт, и Лютик проследил за её движением, силясь понять, что Хризис имеет ввиду, и отгоняя ненужные мысли. А после, спохватившись, в спешке закинул лютню на плечо. — Знаю, прозвучит внезапно, но я подумал, что всё же стоит попросить Геральта, чтобы он разрешил тебе хотя бы временно путешествовать с нами. Ну, знаешь, без всех этих пряток, — он медленно пятился назад, давая дриаде время на то, чтобы возразить или хоть как-то выразить свои мысли. — Он, знаешь ли, не изверг, как думают некоторые личности. Уверяю, тебе не грозит что-то серьёзнее, чем осуждающий взгляд в первые пару часов. А после он и совсем успокоится. — Это обязательно? — Хризис чуть прищурилась. Как и раньше, не слишком многословно, и потому Лютик взял себе это на заметку: всё же хотя бы минимальные навыки коммуникации с людьми ей пригодятся в пути, а значит, стоит с этим поработать. — Я не уверен, что в этой местности нет никаких чудовищ. Могу, конечно, уточнить у Геральта, но вряд ли добьюсь хоть какой-то полезной информации. Ограничится, как обычно, одной фразой. Словом, опасно это — в одиночку идти. В ответ на это дриада лишь кивнула. "Оно и к лучшему, наверное," — решил для себя Лютик, на прощание махая ей рукой и уверенно шагая в сторону привала. Как-никак, с возмущением сейчас было бы работать крайне трудно, а брать на себя вину в чьей бы то ни было смерти Лютик не горел желанием. Как воззвать к совести Геральта, бард пока так и не решил, однако теперь ни одно чудовище не сможет помешать ему осуществить задуманное. Даже если этим чудовищем можно было бы посчитать самого ведьмака. Пребывая в собственных фантазиях и размышлениях, Лютик вдруг подумал, что, в отличии от Геральта, Хризис уж точно нельзя было назвать чудовищем. Да и никто бы не посмел. Пусть для какого-нибудь недалёкого деревенщины за монстра бы сошёл даже эльф, никак не походящий на тех, с кем доводилось биться ведьмаку. Чего уж говорить об отношении таких людей к дриадам. Но Хризис была другая. Барду казалось, что он пришёл к такому выводу даже не из-за внешности — на лицо она была практически неотличима от человека. Скорее, дело было в том, — Лютик уже спустя каких-то пары секунд после обдумывания этой мысли твёрдо уверовал в неё, — что от дриады не исходило никакой опасности. Недоверие и опасение — конечно, но о том, что она может сама напасть на кого-то, и речи идти не могло. Возможно, из-за того, что здесь никто не пытался вторгнуться на её территорию. А может, Хризис сама по себе была мягкая и добросердечная. Это Лютику только предстояло выяснить. Однако одно можно было утверждать точно: с недавнего времени почти все его мысли так или иначе эта девушка, которой Лютик по своей же глупости раз за разом пытался помочь.