Столпы Равновесия

***

      У входа в большую, сияющую лысиной, прямо как Асмодей, черепушку, являющуюся детским развлекательным комплексом, стояла небольшая очередь из пары демонов, ангелов и их орущих отпрысков. Из окон тоже доносились горланящие звуки. Люцифер уже подумал было, что ошибся, и место, где держали ребят, было вовсе не здесь. Но на всякий случай решил проверить: подошёл к стоящему последним в очереди родителю и, постучав по спине, обратился к нему:       — Уважаемый.       Демон развернулся и посмотрел на него пустыми белёсыми глазами. Иллюзия. Люцифер ударил призрака силой. Морок тут же рассеялся. Оказалось, что вокруг здания стоит зловещая тишина: нет ни взрослых, ни детей, ни смеха, ни топота. Он шагнул к двери и упёрся в невидимую преграду. Ощупал её руками и энергией. Это оказался прозрачный купол, очень плотный и прочный. В груди отчаянно заныло. Где-то за этими стенами находятся Лавли и Мэг, и он должен их вызволить как можно быстрее. Но действовать опрометчиво нельзя. Враги опасны, в первую очередь, для находящихся у них девочек и (Люциферу пришлось перебороть себя, чтобы мысленно хотя бы обозначить участие в происходящем Даяна) мелкого сосунка. А значит, всё сделать нужно аккуратно. Отойдя на некоторое расстояние, он замахнулся и кинул в купол небольшой сгусток своей силы. Обычно, если защита была достаточно прочной, атакующий удар отскакивал от нее словно мячик для пинг-понга. Однако сейчас купол поглотил энергию, как будто встраивая её в себя. Ублюдки хорошо подготовились. Если уж они смогли добыть его кровь, чтобы встроить ее в купол и сделать резистентной к его силе, то защита от всех остальных есть наверняка. Одному ему не справиться. У него нет права на ошибку. Он подошёл к куполу и, притронувшись к нему, представил образ девушки. В груди как будто загорелась маленькая теплая свеча, означающая, что она жива и в относительном порядке. Люцифер столько времени провел рядом с малышкой, но даже не удосужился научиться устанавливать с ней связь на расстоянии. Как последний недоумок усилено отгораживался, купаясь в своих сомнениях.       — Подожди немного, малышка, я вернусь за тобой, — прошептал он.       Ему понадобилось несколько минут, чтобы добраться до зала совета, куда он от имени Сатаны в срочном порядке велел собраться высшим демонам.       — Все здесь? — спросил он у миловидной секретарши, недавно устроившейся к Мамону, которая, стараясь выслужиться, дотошно и скурпулёзно выполняла все поручения, что, не мог не признать Люцифер, вызывало уважение.       — Да, все на месте.       — Ты умница, Дафнэ.       Она кисло улыбнулась. То, что девчонку нельзя было купить на лесть, тоже очень импонировало.       — Простите, — остановила она Люцифера, — осмелюсь спросить, в чем причина такой спешки. Я могла бы оповестить…       Люцифер жестом остановил её.       — Не нужно. Они скоро сами обо всем узнают. Проследи, чтобы никто не ушел, пока я не вернусь.       Секретарша кивнула, а Люцифер поспешил к себе.       Являться к демонам в рубашке, пропахшей потом и глифтом было нельзя. Никто из высших не воспримет речь бомжевато выглядящего помощника Сатаны всерьёз, а потому Люцифер решил потратить пару минут на переодевание. Произведенное впечатление покроет затраты на ускользающие сквозь пальцы секунды. Он вошёл в свою комнату, с удивлением увидев в ней адский раскардаш. Даже не верилось, что его причиной был он сам. Флэшбэками из другой жизни всплыли воспоминания о собственных сопливых страданиях, которые казались концом света ещё совсем недавно. Сейчас, познав, что такое настоящий страх за родного человека, попавшего в беду, он остро ощутил ничтожность своего самобичевания. Нет ничего важнее жизни и счастья Лавли, остальное лишь пыль, которую он с легкостью смахнет старой ветошью. Люцифер придал вертикальное положение переломанному шкафу, тоскливо валяющемуся в углу.       — Я починю тебя, друг. Только вытащу ребят, — сказал он мебели, доставая из него чистое белье и доспехи.       Шкаф ничего не ответил, зато на подоконнике что-то вдруг сверкнуло изумрудом. Это брошенные четки сиротливо лежали там, где он их оставил. Люцифер сжал фенечку в ладони и коротко прижался губами, извиняясь. Какой же он идиот — как безусый мальчишка сбежал от своей девочки, испугавшись потенциального соперника. И в результате допустил подобное. Он исправит. Скоро он все исправит.       Приведя себя в порядок, при полном боевом доспехе и засунув в карман подарок ангела, с которым решил больше не расставаться, Люцифер спешил по коридору на совет, когда вдруг столкнулся с Саферием.       Летучий мыш был пыльным и во всеоружии, видимо вернулся с прочесывания очередного уровня в Аду.       — Люцифер, ты куда? Что ты задумал? — спросил он, останавливая его и с подозрением оглядывая с головы до ног. — Это ты собрал совет?       — Я собрал, — вырываясь, ответил Люцифер, — надо же доказать этим венценосным дятлам, что дети не просто на пикник ушли.       — Ты выяснил что-то? — в голосе Саферия прозвучала надежда, смешанная со страхом.       Поколебавшись мгновение, Люцифер ответил.       — Их похитили. Они в беде. Мне нужна сила Хранителей, чтобы их вытащить. Я в совет за доказательствами.       — Я помогу, — не терпящим возражения тоном сказал Саферий. Но Люцифер возражать и не собирался.       В зале собраний совета Сатаны было душно. На раскрасневшихся лицах демонов медленно образовывались капельки пота, которые почти сразу же убирались уже влажными платочками. Воротнички строгих костюмов были расстегнуты у всех без исключения, а некоторые, наплевав на презентабельность внешнего вида, обмахивались чем попало словно веерами.       Собравшиеся высшие демоны медленно начинали роптать, сидя в замкнутом пространстве без доступа свежего воздуха уже битых полчаса. Кое-кто все же потерял терпение и начал собираться на выход. Как вдруг дверь отворилась и в помещение ворвался сын бывшего Сатаны в сопровождении зятя нынешнего — оба в боевых доспехах и с мечами. Никто в таком виде не появлялся здесь со времён последней войны, случившейся около двадцати лет назад. А потому демоны дружно замолчали, на время забыв о собственном неудобстве, и с удивлением уставились на вошедших.       Саферий, закрыв за собой дверь, замер у входа. Люцифер же быстрым шагом вошёл на трибуну, бросил меч с ножнами перед собой и громко, зычно проговорил, осматривая каждого из присутствующих слегка сумасшедшим взглядом яростно горящих красных глаз:       — Кто из вас, собак, посмел участвовать в заговоре против власти Хранителей?!       Если до этого в помещении было довольно тихо, то теперь тут воцарилась даже не могильное, нет, вакуумное безмолвие. Если бы мимо пролетала муха, слышно было бы, как шуршат её крылышки. Да вот только мух в помещении не было. Зато было полсотни ошарашенных вопросом демонов, часть из которых дружно обернулись на Саферия, бесстрастным изваянием стоящего у входа, чья ладонь предупредительно покоилась на рукояти меча, часть — на пять пустующих в совете мест, а четверо (их Люцифер отметил про себя отдельно) опустили глаза к полу, но затем, опомнившись, стали смотреть на трибуну, усиленно изображая внимание. И до того, как кто-нибудь успел поинтересоваться, какого дьявола тут происходит, Люцифер подскочил к ближайшему из четверых, выдернул его словно тряпичную куклу с места и прижал к стене, сдавливая горло так, что бедняга начал синеть.       — Всем оставаться на местах! — гаркнул Саферий, обнажая клинок и становясь в боевую позицию, — кто дёрнется, зарублю на месте!       Люцифер медленно опутал схваченного демона своей силой, позволяя тому вздохнуть. Но одновременно с воздухом, наполнившим лёгкие, в тело бессмертного проникли огненные щупальца силы сына бывшего Сатаны, соединяясь с нервными окончаниями, делая из него послушную марионетку. Плененный демон, почувствовав давно забытое ощущение, которое лишь однажды много лет назад испытал на допросе, в диком ужасе выпучил глаза на Люцифера, не смея произнести не слова.       — Что тут происходит? — раздался за спиной голос Азазеля, одного из старейших и, судя по всему, смелейших и мудрейших демонов, который первым пришел в себя и решил начать конструктивный диалог, — обьяснитесь. Нас вызвали сюда, чтобы обсудить важное правительственное решение…       — Вас вызвали сюда, — прервал его Люцифер, едва повернув в его сторону голову и не сводя глаз со смотрящего на него загнанным зайцем пленника, — чтобы выяснить нюансы похищения детей Сатаны, Советника и Хранителей.       По залу совета прошелся удивленный ропот. Люцифер напрягал все свои силы, чтобы вычислить, чья энергия не отдавала удивлением. Первое наблюдение подтвердилось: те четверо, кто отвели взгляд в ответ на его прямой вопрос явно что-то знали. Четыре аргумента для Мальбонте.Четверо предателей. Четверо приговоренных. Впрочем их количество могло увеличиться, кто знает.       — Всем молчать и оставаться на местах.       Люциферу даже не пришлось повышать голос. Опытные демоны без труда считали смертельно опасные флюиды, распространяемые прямым наследником того, кто в последний раз использовал подобный прием на представителях адской знати, и потому посчитали за лучшее не дёргаться, а юные просто кожей ощущали непривычный животный страх, заставляющий волосы на загривке вставать дыбом, и слепую необходимость повиноваться любым приказам сына Сатаны. Да и блокирующий выход Саферий усмирял прыть особо «непонятливых».       Почувствовав, что ситуация под контролем, Люцифер вернул всё внимание допрашиваемому:       — Итак, ты в этом замешан, — он не спрашивал, констатировал факт. А затем проник в его сознание, без труда ломая не слишком сильную защиту.       Копаться в воспоминаниях долго не пришлось. Он увидел хорошо знакомую ему библиотеку, демона, в котором Люцифер без труда узнал Левиафана, с алчным блеском в изумрудных глазах протянувшего руки к очень древним даже по меркам бессмертных свиткам. «Вы не забудете о своем обещании?» — дрожащим голосом спросил бывший библиотекарь, в чьем сознании копался Люцифер, осмеливаясь придержать фолианты.       Демон напротив, злобно зыркнув на собеседника, расплылся в фальшивой приторной улыбке: «Конечно, пост в совете у тебя уже в руках. Особенно если не будешь распространяться об этом». А затем чуть ли не силой вырвал заветные свитки.       Вынырнув из воспоминания, Люцифер брезгливо всмотрелся в трясущегося чёрта, который прикрыл явно мутную затею ради быстрого повышения по службе. Уфира была права, традицию ежовых рукавиц в Аду отменять пока рано.       — Что было в этих свитках? Отвечай!       — О-описание р-ритуала, — заикаясь ответил плененный.       — Ты испытываешь мое терпение, — ни то прорычал, ни то прошипел Люцифер. Впрочем интонация произвела необходимый эффект, словно выбив из демона какую-то пробку, и, захлебываясь словами, он затараторил.       — Ритуал по созданию сифонных сосудов силы, когда один бессмертный является продолжением силы другого, может забирать из него её и делиться своей с ним, как создать такие сосуды, минуя ментальную связь, как разорвать её и как перенести на другого. Судя по всему, это древние знания, записанные первым Серафимом со слов Шепфа. Хотя они больше похожи на сказки, нежели на реально применимые практики. Там нужен какой-то особый Атам, созданный не в нашем мире, а это же чушь собачья, очевидно. Я не думал, что от этого может быть какой-то вред, — пытался оправдаться черт.       Но Люцифер не слушал. У него внутри всё похолодело от нехорошего предчувствия.       — Ещё условия.       — Ч-что? — не понял чёрт.       — Какие ещё условия для разрыва и переноса силы, — пояснил демон, гневно сверкнув на него глазами.       — Кроме кинжала? — осмелился уточнить бывший библиотекарь, но получив в ответ лишь пыхнувший яростью небольшой заряд силы, нервно сглотнув, перечислил, — исходные сосуды, новые сосуды и кровавая луна, которая бывает один раз в восемнадцать лет.       — Что станет с исходными сосудами после ритуала? — задал самый животрепещущий вопрос Люцифер.       — Разобъются. В применении к бессмертным — умрут. Словно издеваясь, мозг сам собой услужливо подкинул Люциферу очень яркую и детализированную картинку: Лавли сидит связанная на полу, ощущая, как ноют нежные запястья, слышит неторопливые шаги, расширенными от ужаса глазами всматривается в темноту и вдруг видит как в чьей-то руке сверкает словно острое жало лезвие, направляющееся к её лицу.       Из болезненного видения его вырвал звук капель, стучащих по железу и резкий запах аммиака, ударивший в ноздри. Оказалось, что, забыв о связи, которую установил с допрашиваемым, он влил в того слишком много своего страха. Прижатый к стене черт корчился в судорогах, клякая ртом в попытке добыть немного кислорода.       Люцифер оставил демона в покое, практически равнодушно наблюдая, как тело оседает на пол в полной тишине зала, и механически подумал, что нужно быть осторожнее, иначе свидетели быстро закончатся.       Он допросил остальных. Демоны с готовностью рассказали всё, что знали, о чем доказывали воспоминания, без труда считываемые с полностью открытого сознания. А также попытались исповедаться во всех грехах, совершенных за долгую бессмертную жизнь.       Взяв за шкирку самого говорливого и осведомленного предателя, который даже не пытался сопротивляться, Люцифер направился на выход, бросив у двери приказ:       — Всем оставаться на местах до моего возвращения. А кто ослушается, — он обернулся, обводя взглядом ошарашенную толпу, — лично на кол посажу.       — А я за этим прослежу, — добавил, стоящий у двери Саферий, который, приостановив Люцифера за предплечье, тихо бросил, — верни их домой. Живыми.       На что Люцифер лишь коротко кивнул.

***

      Назойливый долбящий стук методично пробивался сквозь толстое стекло обволакивающего забытья. И по какой-то неведомой причине отмахнуться от него не получалось, наоборот, хотелось приблизиться, вслушиваясь, словно в нем было зашифровано важное послание. Но стоило поддаться искушению, как обманчиво незыблемая преграда рухнула, выталкивая сознание в реальность, тут же взорвавшуюся тупой пульсирующей болью в затылке, вторящей тому самому раздражающему звуку, который, многократно усилился, оказавшись боем барабанов, разбавленным мерным речитативным пением. Было ощущение, что кто-то бьёт не по мембране музыкального инструмента, а по оголенным нервам Лавли, заставляя все мышцы сжиматься и окрашивая мягкую почти уютную окружающую тьму желто-багряными разляпистыми кляксами. Волны скручивающей боли, словно цунами от эпицентра землетрясения, распространялись от затылка повсюду, собираясь где-то в районе желудка, то сжимая, то выворачивая внутренности наизнанку. Рвотный позыв ничем определенным не закончился, лишь добавив нотки кислоты к хозяйствующему во рту металлическому привкусу, да заставив ещё даже не пришедший в норму окружающий мир опасно вращаться и кружиться. Но погрузиться обратно в ватообразное забытье сознанию не позволили раздавшиеся совсем рядом слова.       — Девчонка очнулась.       — Я вижу, Ости, — обманчиво мягкий ответ, — твоя задача — мальчишка. Не отвлекайся.       Низкий бархатный баритон должен был успокаивать, но произвел диаметрально противоположный эффект, всполошив воспоминания о недавних событиях, которые острыми стеклами впивались в голову, как ни странно, помогая побороть тошноту, отодвинуть на задний план ощущение болезненно пульсирующего затылка, шума крови в ушах и мерзкого шевеления в животе. Собрав волю в кулак, Лавли постаралась разлепить веки, под которые, казалось, кто-то насыпал песка.       Сфокусировав взгляд, она смогла рассмотреть просторную смутно знакомую комнату и фигуру остановившегося напротив нее демона, которому она имела неосторожность довериться, втянув в изначально опасную и сомнительную авантюру своих друзей. Он вертел в руках тот самый кинжал, который так опрометчиво добыла для него Лавли. И переводил насмешливо-выжидающий взгляд с розовато-золотых бликов, играющих на металлических гранях лезвия, на её лицо. Демон не спешил начать разговор, а потому Лавли позволила себе немного осмотреться. Медленно, чтобы не растревожить затихающую боль в затылке, она повернула голову налево. Но не увидела ничего, кроме своей онемевшей кисти, пальцы которой соприкасались с чужими неподвижными. «Мэг», — сразу догадалась она. Справа была та же самая картина, с той лишь разницей, что апатично свисающая ладонь рядом с её была мужской. «Даян», — виновато подумала она. Именно её глупая спешка, игнорирование разумных доводов, желание получить всё и сразу, изобразить из себя спасительницу, привели их всех в ловко расставленную ловушку. Лавли зажмурилась, глубоко вдыхая. Если это не поможет прогнать чувство вины, острыми коготками заскрёбшееся в груди, то хоть предотвратит выворачивание внутренностей наизнанку. Раз уж она втянула их во всё это, то и вытаскивать всех предстоит тоже ей, а значит, нужно выяснить исходные данные.       Она наконец посмотрела на демона, решив задать насущный вопрос:       — Что Вы задумали?       — Вот как, сразу к делу? — глаза нового знакомого расширились, изображая удивление, — Что, не будет вопросов по типу: где я, что происходит, почему Вы так поступили, и наивных претензий?       Демон потешался, явно наслаждаясь чувством превосходства над глупым доверчивым ангелочком, а также, возможно, тем, что у него все прошло по плану.       Впереди возникла фигура эффектной черноволосой демоницы с ярко накрашенными губами. Бросив взгляд куда-то вверх, она раздражённо сказала:       — Ты долго собираешься с ней болтать? Когда начнем уже?       — Потерпи пару минут, Ости, ты же видишь, луна ещё не в зените. К тому же девочка имеет право знать, — он ласково улыбнулся Лавли, правда яда в этой улыбке было гораздо больше, чем сахара. Жаль, чтобы это понять, пришлось так влипнуть. — И вернись на место, демонята не должны проснуться.       Стараясь не обращать внимание на беспокойство за ребят, Лавли максимально твердо и уверенно сказала:       — Если с кем-то из нас что-нибудь случиться, отец лишит всех вас головы.       Не угроза, констатация факта. Та, что звалась Ости, на это лишь ухмыльнулась, возвращаясь на место где-то позади ангела. Правда Лавли успела заметить, что смешок был не слишком уверенным. Демон же искренне расхохотался.       — Не переживай за нас. Очень скоро Мальбонте не сможет сделать ничего. Он отправится туда, откуда его вытащила твоя глупая мамаша, вместе с ней и со своим разлюбезным Асмодеем.       Теперь пришла очередь Лавли смеяться, правда попытавшиеся сделать кульбит внутренности не позволили.       — Мои родители стали Хранителями этого мира с благословения самого Шепфа. Неужели ты думаешь, что кучке каких-то жалких крыс удастся справится с ними?       Глаза демона сверкнули изумрудами, по всей видимости, в предвкушении триумфа.       — Вот именно, всего лишь Хранителями. Полукровка, чья жизнь прошла взаперти и жалкая Непризнанная, — он пренебрежительно скривил губы, — им пора отправляться охранять кого-нибудь ещё, а с нашим миром мы справимся сами.       Лавли впервые слышала, что кто-то так презрительно отзывается о её родителях. Волна внезапно вспыхнувшего гнева захлестнула её, смывая страх, боль и, видимо, чувство самосохранения.       — И кто это мы? Жалкое пресмыкающееся вроде тебя? Или крысы, которые тебя окружают.       Демон ухмыльнулся, но было заметно, что слова ангела его задели. Он подошёл к девушке, указательным пальцем приподнял её подбородок и, наклонившись, прошептал почти в самые губы:       — Тебе должно быть известно, дорогая, что и змеи, и крысы — одни из самых живучих среди всех детей создателя, а их клыки — самое смертоносное оружие на свете, — он приложил холодное лезвие кинжала к её щеке, едва не царапая кожу. — Видишь этот ритуальный Атам? Очень давно Сатана отобрал его у моей семьи, лишая наш род силы и положенной нам власти. Но теперь, благодаря тебе, я верну всё на свои места, и никто больше не посмеет мне помешать: ни твой папаша, ни горе Сатана, ни тем более твой раскисший избранничек.       При упоминании Люцифера сердце болезненно сжалось. Увидит ли она своего демона ещё хоть раз? Пожалуй, ради этого она могла бы отдать жизнь, только вот свою, а не друзей, а потому она будет держаться до конца, забалтывая этого предателя, тянуть время, пока их не обнаружат. В том, что это случится очень скоро, она не сомневалась.       — Левиафан, что ты делаешь? Время, — прервал их игру в «кошки-мышки» ворвавшийся в помещение белокрылый бессмертный.       Демон, закатил глаза, первым прервал зрительный контакт и, отстраняясь от побледневшей, но всё ещё воинственно смотрящей на него девушки, повернулся к ангелу, в котором Лавли с каким-то обречённым разочарованием узнала помощника и друга Ребекки –архангела Йора.       Этот честолюбивый ангел был знаком ей с детства. Насколько Лавли было известно, он всегда мечтал попасть в совет, но отец ему не доверял, а потому бессмертному приходилось быть мальчиком на побегушках у других, более удачливых коллег. Ребекка часто подкалывала своего бывшего ученика, что он так и останется навсегда на третьих ролях до второго пришествия Шепфа. Это вызывало в архангеле злость, которую он прятал за маской приторной учтивости. А когда Лавли спрашивала бабушку, зачем она так зло шутит над бедным ангелом, та неизменно отвечала: «Жду, когда он наберётся смелости ответить».       «Вот теперь он ответил», — подумала про себя девушка, отмечая, однако, что смелости он по-прежнему не набрался: бывший советник сосредоточил всё внимание на своем соучастнике, упорно делая вид, что в помещении нет троих ребят, прикованных к колонне.       Левиафан же текуче подошёл к соучастнику, положил ему руку на плечо и, взглянув в очередной раз вверх, рассеянно произнес:       — Да, пора.       И резко вонзил лезвие кинжала в горло Йора по рукоятку, а потом провел им вдоль шеи, почти отрезая голову.       — Нет! — что есть мочи выкрикнула Лавли от неожиданности и ужаса, игнорируя оглушающую боль в затылке.       Демоница, стоявшая возле Даяна, взвизгнула, прерывая свои темные манипуляции над ребятами, и шарахнулась к противоположной стене, с ужасом глядя на подельника. Он же наклонился над бьющимся в агонии телом и стал читать заклинание, прислонив к нему лезвие ставшего багряным кинжала. Повинуясь голосу демона, кровь, которая образовала лужу на полу, покрыла бурыми пятнами одежды ангела, а также та, которая продолжала течь из распанаханной шеи, превращалась в алый туман, стремящийся к лезвию кинжала, и впитывалась через него в тело демона.       — Sacrificium facta!, — выкрикнул он, после того как впиталась последняя капля. Поднялся и победно посмотрел на Лавли окрасившимися в ярко-алый цвет глазами с безумной улыбкой на лице.       — Зачем, Леви? — осмелилась жалобно спросить вжимающаяся в стену демоница.       — У всего есть цена, Ости, — прошипел он, даже не повернув к ней голову, и направился к прикованной к колонне девушке.       В ужасе Лавли, превозмогая боль и тошноту, начала отчаянно вырываться, но обречённо затихла, повинуясь гипнотическому взгляду демона.       — Победить может лишь тот, кто готов её заплатить. Я готов. Теперь я заберу дар нашего ангелочка, а затем ее полукровного друга. И тогда даже наш дражайший Хранитель не сможет ничего мне противопоставить.       — Ты псих, — неслушающимися губами прошептала Лавли.       — Совсем чуть-чуть, — согласился он, поднося лезвие к шее ангела.       Но, едва на коже девушки проступили первые алые капли, неведомая сила отбросила демона к противоположной стене. Однако он, казалось, не обратил на это никакого внимания, машинально поднялся, пристально глядя на клинок, который засветился зеленоватым светом, впитывая кровь. Демон оскалился с безумным удовлетворением, не обратив никакого внимания на раздавшийся внизу грохот и скрежет металла скрещенных мечей. Почти равнодушно бросил:       — Ости, пойди глянь, что там, пока я закончу.       Демоница тут же выскочила за дверь. Левиафан же пристально посмотрел на ангела и, плотоядно облизнувшись, направился к ней со словами.       — Ну, что Лавли, готова умереть?

***

      В коридоре перед кабинетом Мальбонте в Совете Цитадели раздался какой-то шум, похожий на звуки борьбы.       — Никого не велено впускать, у меня будут проблемы, — послышался визгливый голос секретаря.       А следом угрожающий ответ.       — Проблемы у тебя будут, если не сдрыснешь с дороги, белокрылый.       После недолгой возни и звонкого «Ой», дверь с треском распахнулась, ударяясь створками об окружающие стены, и в кабинет словно футбольный мяч вкатилось нечто, судя по разлетающимся по сторонам черным перьям, являющееся демоном. Следом вошёл пыхтящий как паровоз и злобно скрипящий зубами Люцифер.       — Вот это явление Христа народу! — всплеснул руками Асмодей, который находился в комнате вместе с Мальбонте.       «Футбольный мяч» прокатился по полу, свалил горшок с цветущим фикусом, приложился о стену, распрямился, приобретая силуэт бессмертного, и, тонко поскуливая, довольно проворно пополз к стоящему у стола Хранителю.       — Пожалуйста, господин, спасите меня! Вы же всегда были милосердны. Помогите, умоляю! — запричитал демон, цепляясь за штанину Мальбонте и словно верная собачонка прижимаясь к его ноге.       — Почему же ты не вспоминал о его милосердии, когда решил поучаствовать в заговоре? — рычал словно опасный раненый зверь Люцифер.       — Я не сам, меня заставили, — трясся демон, по-щенячьи заглядывая в лицо своему, как он думал, потенциальному спасителю.       Мальбонте посмотрел на дрожащего у его ног бессмертного, затем переглянулся с Асмодеем и сосредоточил внимание на пышущем гневом сыне бывшего Сатаны.       — Повтори всё, что рассказал мне. Быстро, — гаркнул Люцифер на чёрта.       Тот вздрогнул и, сильнее вжавшись в ногу Хранителя, затараторил. К концу его не совсем связного рассказа на лбу Асмодея, потирающего подбородок, пролегла глубокая поперечная складка, а из глаз Мальбонте, плотно сжавшего губы, начали разбегаться черные прожилки.       — Теперь вы видите, что они в беде? — задал вопрос Люцифер. — Если мои опасения вы посчитали бредом пропитого мозга, то может слова этого обоссаного беса вас устроят?       — Значит, Эрагон не ошибся и это Лавли выкрала Атам из хранилища, и кто-то, возможно, Йор, уверил Ребекку, что беспокоиться не о чем, — задумчиво проговорил Асмодей.       — Нужно найти место проведения ритуала. Срочно, — сказал Мальбонте, отпихнув от себя прилипчивого беса, который тут же заполз под письменный стол и затих там.       — Место проведения ритуала — «Малышка Мими», — отозвался Люцифер, обращая взоры демона и полукровки на себя. — Я был там. Над зданием защита. От меня в том числе. Думаю и от вас, в первую очередь.       — А юная демоница там в качестве щита, — добавил Асмодей, глядя на Люцифера, как ему показалось, с уважением.       — Значит, Мамона звать ни к чему, — сказал Мальбонте уже создавая воронку портала, — Асмодей, собери субантр и всех, кто свободен. Прикажи прекратить поиски. Мы будем ждать тебя с армией на месте. Окружите здание плотным кольцом в радиусе километра. Всех впускать, никого не выпускать.       — А Вики? — спросил лысый.       Мгновение Мальбонте колебался.       — Попробуем обойтись без нее. Вызовем при крайней необходимости.       Асмодей на это покачал головой, но ничего не сказал.       — Ты идёшь? — спросил у Люцифера Хранитель, указывая на сформированный портал.       Не колеблясь, демон шагнул вперёд.       Место, где они вышли, было довольно далеко от комплекса. Мальбонте, взмахнув своими гигантскими крыльями, тут же направился туда. Люцифер последовал за ним. Когда он догнал полукровку, тот уже ощупывал защиту, ища, видимо, «ключ».       — Вон там слева от входа — самый тонкий слой, я проверил, — указал Люцифер.       Мальбонте тут же перелетел в указанное место.       — С каких пор ты следуешь моим рекомендациям? — не удержался от издёвки Люцифер.       — С тех, когда моя дочь оказалась в опасности, — сухо ответил Хранитель, начиная вливать свою тьму в купол, которая, словно яд, распространялась по нему, делая более хрупким, — но если ты ждёшь, что я посыплю голову пеплом и расшаркаюсь перед тобой с извинениями, то этого не будет. Я по-прежнему считаю, что ты Лавли не пара.       — Кто бы сомневался, — усмехнулся Люцифер.       «Нет!!!»       Отчаянный, наполненный ужасом крик окатил демона ледяной волной, заставляя замереть, напрячься словно хищника перед прыжком.       — Что такое? — спросил Мальбонте, заметив резко переменившееся состояние демона и оглядываясь по сторонам. Он явно ничего не слышал.       — Лавли, — прошептал Люцифер.       А потом разбежался и со всего маху влетел в купол, пытаясь протаранить его. Естественно ему это не удалось. Среагировавшая защита ударила бумерангом, отбрасывая демона на несколько метров. Оглушенный Люцифер встряхнул головой, растирая по лицу закапавшую из носа кровь. Поднялся и, собрав всю свою силу, вновь кинулся на купол под громкий окрик Мальбонте: «Что ты делаешь, идиот?»       Вторая попытка возымела такой же эффект, как и первая, с той лишь разницей, что бумеранг был мощнее, а его тело отлетело дальше, сильнее ударившись о землю. Он с трудом поднялся, опираясь на трясущиеся немеющие руки и подгибающиеся ноги. Даже не пытаясь стереть с лица уже льющуюся ручьем из носа и ушей кровь, собрался было ринуться вперёд, как вдруг почувствовал теплое жжение в районе бедра. Погрузил руку в карман брюк и вытащил зелёные четки, которые машинально сунул туда ещё перед советом. Изумрудные камешки мерцали, излучая тепло. Оглушенный мозг отказывался анализировать, что все это значит, но недремлющая интуиция подсказывала правильные действия. Люцифер намотал фенечку на пальцы и коротко поцеловал. Кровь, обильно стекающая по лицу, попав на камни, тут же впиталась, меняя их цвет на янтарный. Четки начали излучать серебристое сияние, которое тонким слоем распределилось по поверхности тела демона и впиталось в кожу. Расценив это как знак, Люцифер разбежался и вновь кинулся к куполу как на амбразуру. В этот раз он прошел защиту легко, словно нож сквозь масло, оставляя позади продолжающего воздействовать на защиту Мальбонте и показавшиеся на горизонте войска, приведенные Асмодеем.       Внутри купола стоял мерный гул, в котором ритмичный бой барабанов смешивался с монотонным разноголосым пением. Люцифер рванул к входной двери, и, распахнув ее, чуть не напоролся на острый клинок стоящего в проходе демона. Ушел от атаки, поднырнул под занесенный рукой меч, и, вцепившись сзади в охранника, свернул ему шею. Выхватив у оседающего тела оружие, двинулся дальше. По периметру огромной залы в начертанных мелом пентограммах в окружении свеч сидели на коленях около десятка белокрылых, молитвенно сложив руки и напевая что-то на древнеангельском. А позади них били в барабаны бесы, стуча копытами и периодически повизгивая. Трое бессмертных в центре, не задействованные в «концерте», тут же кинулись к Люциферу. Этот бой был дольше, ожесточеннее и опаснее, но теперь у него был меч, да и годы отцовской муштры никуда не делись. Пронзив сердце последнего из троицы, Люцифер приготовился к новому нападению. Однако остальные бессмертные, участвующие в песнопении, даже не обратили на происходящее внимания, видимо находясь в каком-то сомнамбулическом трансе и не видя ничего вокруг. Решив оставить одержимых для армии Мальбонте, Люцифер ринулся вперёд. В несколько прыжков взлетев наверх по лестнице, едва не врезался в выскочившую навстречу демоницу.       — Не надо, Люци, — умоляюще прохрипела она, пытаясь остановить стремящееся к ней лезвие меча Люцифера.       — Ости? — остановив замах собственной руки в паре сантиметров от демоницы, ошарашенно произнес он, а затем, опомнившись, злобно прижал её к притолоке. — Я должен был догадаться, что ты в этом замешана, жадная тварь.       — Прости меня, Люци, я не хотела, — запричитала демоница, зажмуриваясь, — он обещал поделиться властью. Я не думала, что он окажется сумасшедшим.       — Да ты вообще не умеешь думать, как, впрочем, и я, — сделал неутешительный вывод Люцифер. — Они там?       Демоница кивнула.       — Можешь разрушить купол?       Отрицательный кивок.       — Если не хочешь остаток жизни провести в тюрьме, пойди и помоги Мальбонте и его армии.       Глаза демоницы расширились в страхе, но она покорно кивнула.       — Будь осторожен. У него опасное оружие, — бросила в след освобожденная из захвата демоница.       — Самое опасное оружие — это я, — самонадеянно, но искренне веря в сказанное, выдал Люцифер, врываясь в комнату.       А за ней ожил его персональный кошмар. В центре по обеим сторонам колонны были прикованы Мэг и пацан, бессознательно понурившие головы. А посередине Лавли в перепачканной одежде, с порезом на шее и страхом в распахнутых глазах наблюдала, как к ней медленно приближается похититель, из зажатого кулака которого выглядывает кривое сверкающее лезвие.       У Люцифера кровь сначала застыла в жилах, а затем побежала с удвоенной скоростью. Он кинулся наперерез ублюдку, не замечая, как из кончиков пальцев вырастают острые когти, а из черепа ветвистые рога, как кожа, пузырясь, трансформируется в естественную броню, а ребра выворачиваются, разрывая в клочья броню надетую, железную. Сбил с ног нападающего на Лавли демона он уже в облике монстра.       Тот, отлетев к стене, тут же откатился, трансформируясь, превращаясь в змееподобное чешуйчатое чудовище.       — Поздравляю с обретением второй ипостаси, Люцифер, — прошелестел противник, издевательски показывая ему язык с раздвоенным кончиком, — но ты не вовремя, я ещё не закончил.       Люцифер хотел сказать, что с концовкой он ему обязательно поможет, отправив в небытие, но из горла вырвалось только: «Гхр-р-р». Решив не тратить время на пустые разговоры, Люцифер кинулся на демона, но тот вдруг исчез, растворяясь в зеленоватой дымке.       Опешив, Люцифер огляделся по сторонам и, никого не найдя, бросился освобождать Лавли. Он хотел разрезать толстые веревки мечом, но взять его измененными руками не получалось. Плюнув на бесплодные попытки, он просто рванул путы острыми когтями.       Возясь рядом с ангелом, Люцифер не мог набраться храбрости посмотреть ей в глаза, боясь увидеть там разочарование или презрение или ужас от его новой ипостаси, которую он так внезапно обрёл, но потом, отбросив дурацкие сомнения, все же взглянул и замер, увидев такую всепоглощающую нежность и цунамиподобное облегчение, вытекающее из серых бездонных озёр крупными капельками слез, что устыдился собственного малодушного страха.       — Люцифер, — шелковая ласка шёпота девушки прошлась бальзамом по натянутым нервам демона. Шершавым бугристым пальцем он осторожно стёр одну из слезинок, пытаясь сказать: «Прости, что так долго». Но вышло вновь лишь: «Грх-х-х». Оставив попытку объясниться до лучших времён, он продолжил пытаться снять веревки в том числе с начинающих очухиваться ребят, как вдруг Лавли прокричала:       — Сзади!       Люцифер резко обернулся, ловя грудью летящее в его сторону сверкающее лезвие, отбил занесшую его лапу, которая тут же повисла плетью на уродливом теле предателя, вынудив того злобно зашипеть. Противник, уклоняясь от следующего удара, снова исчез в зеленоватой дымке, мерзко хохоча.       Закипая от подобной наглости трусливого ублюдка, Люцифер решил побыстрее освободить и увести подальше Лавли и начинающих просыпаться ребят, а потом вернуться и лично переломать ему конечности. Развернулся и неожиданно для себя рухнул на колени, не сумев сделать и шага. Проследил за наполняющимся ужасом взглядом ангела и обнаружил торчащий в собственной груди клинок. И, только увидев его, почувствовал расползающееся по телу жжение. Попытался схватиться за рукоять, чтобы вытащить лезвие, но обнаружил, что руки тоже перестали слушаться, как будто вонзенный кинжал разрезал связь тела со всё ещё пытающимся отдавать команды мозгом. Упав навзничь, изо всех сил стараясь обрести контроль над собственным телом, Люцифер словно погрузился в очередной оживший кошмар, беспомощно наблюдая, как вновь появляется из зеленоватой дымки Левиафан, как, возвращая себе обычный облик, подходит к поверженному демону, как с победной улыбкой наклоняется к нему, и со словами: «Я же сказал, что мне нужно закончить», выдергивает из его груди кинжал, и разворачиваяется, направляясь к малышке, яростно стремящейся освободиться.       Лавли с остервенением вырывалась из ослабленных Люцифером веревок, чувствуя, как расползающаяся внутри стужа сковывает чувства, выхолаживает эмоции, замораживает мысли. От равнодушного оцепенения её сдерживала только отчаянно бьющаяся в мозгу мысль, что нужно во что бы то ни стало помочь Люциферу.       — Ну, что, девочка, пришло время закончить начатое? — прошипел приблизившийся демон, поднося к её шее лезвие.       — Да, пришло, — ответила она, переставая дёргаться. А затем резко двинула освободившейся лодыжкой демону в пах. Левиафан, издав звук, похожий на комариный писк, согнулся пополам. А Лавли, выскользнув из пут, подползла к брошенному Люцифером мечу, и, когда, очухавшийсь, демон со словами: «Ах ты, мелкая сучка!», — кинулся к ней, перехватила рукоять и одним четким плавным движением, в которое вложила всю имеющуюся у нее силу, вонзила лезвие в сердце демона.       Не ожидавший подобного от невинного ангела Левиафан с удивлением посмотрел на клинок, торчащий из груди, и, пошатываясь, попятился от поднявшейся с пола девушки, чьи радужки затопила тьма, но споткнулся и рухнул на пол, выронив кинжал, который покатился по розовой плитке и остановился, лишь увязнув в бардовой лужице, образовавшейся возле тела Люцифера. Лавли проследила за его траекторией и, встрепенувшись, бросилась к своему демону.       — Люцифер, нет, не смей умирать! Я тебе не позволю, слышишь! — громко звала она, упав перед демоном на колени. Нежно обвила руками рогатую голову, гладила шершавую кожу родного лица, шеи, плеч, куда непрерывно падали самостоятельно текущие из её глаз слезинки. Она пыталась зажать зияющую в груди демона рану, но кровь не желала останавливаться, короткими пульсирующими толчками вытекая вместе с жизнью из тела любимого.       Демон с трудом открыл налившиеся свинцом веки, не смея не подчиниться командным ноткам, звучащим в самом мелодичном на свете голосе. Увидел застланные слезами любимые глаза, мысленно благодаря Шепфа за возможность в последний раз утонуть в их дымчатой пучине, жалея лишь о том, что они полны слез, а не лучатся всегда согревающей его радостью. Он захотел стереть с её нежных щёчек влажные дорожки, и рука неожиданно подчинилась. Словно все силы мироздания вдруг смилостивились над вечно неудачливым демоном, решив исполнить его последнее желание. По пути к любимому личику кисть превратилась обратно и нежной кожи коснулись уже обычные пальцы, избавляя от опасения её оцарапать. Улыбаясь, он вгляделся в родные черты, искренне надеясь, что в небытие, куда медленно уплывало сознание, у него останется хотя бы отголосок памяти них.       Отчаянно зовущего его в последний раз голоса он уже не услышал.