Судьба – та еще сучка

      Сидя утром на кухне и гипнотизируя стену, Юнги молится лишь о том, чтобы вчерашнего дня не было. Придя ночью домой, он моментально отключился, не позволяя себе думать хотя бы о чём-то. Сейчас же, в утренней тишине, на него обрушилось осознание. Полностью. В голове миллиарды вопросов и самый главный из них — почему соединилась нить? Чонгук говорил, что, если любит лишь один, нить разорвётся без проблем. Тогда что он сделал не так?       О спонтанном поцелуе вообще старается не думать, потому что его объяснить ещё сложнее. Юнги ведь первый поцеловал, сам вперёд подался, потому что разозлился ужасно. Чимин продолжал провоцировать, видя, как это действует на старшего. Мин хотел бы разозлиться на самого себя, но почему-то не может — на душе наоборот такое спокойствие и чувство правильности. Его хочется выдрать из себя с корнем. Проскальзывает даже мысль найти себе девушку, чтобы избавиться от Пак Чимина хотя бы в своей голове, но он не может так подло поступить. Никогда не принимал отношения с целью забыть кого-то другого, всегда считал это низким и несправедливым по отношению к партнёру.       Он понимает — ему бы в себя заглянуть и разобраться. Чимин неплохой совершенно, если задуматься. Он открытый, смелый, при этом иногда немного скромный; у него на музыку вкус хороший и двигается потрясающе. Улыбка у него притягательная и бесконечная пляска чертей в глазах. Но ведь Юнги так хотел себе другую судьбу, так много думал о красивой девушке рядом, которая потом, возможно, подарит ему детей. То, что семью никогда действительно сильно не хотел — предпочитал опустить.       У него огромных семейных ценностей никогда не было. Родители прекрасные люди, и с братом у них всегда были хорошие отношения, но мать с отцом всегда были заняты, а сейчас совсем уехали. У них в семье никогда не было совместных ужинов, прогулок в парках и веселых выходных, но ни ему, ни Чонгуку это и не нужно было. Братья ни разу не заикались о таком, потому что не хотели, потому что не привыкли. Им было весело друг с другом в детстве, позже у них были свои компании. Именно из-за этого невероятной надобности в крепкой и большой семье у Мина не наблюдалось — просто с девушкой это было как само собой разумеющееся. Свадьба, дети, семейные праздники и походы в детские кафе по выходным. Это не было чем-то желанным, это было просто обычным.       Из размышлений его вырывает хлопок двери и стон страдания из прихожей. Через минуту на кухню вползает полумёртвый Чонгук с бутылкой воды, и бодрый Тэхён. — У меня нет еды дома, — заявляет друг, садясь за стол рядом с младшим, который опускает голову на руки. — Что мне сделать с этой информацией? — Мин выгибает одну бровь, но поднимается, понимая, что от него ждут завтрак. — Ты же сам всё знаешь, — Ким тихо смеется, вплетая пальцы в чёрные волосы Чона, легко гладя кожу головы. — Эй, Гук, ты жив? — Нет сигнала, спросите позже, — мямлит куда-то в стол. Юнги достает таблетку от похмелья, бросая её в стакан с водой, и ставит перед братом шипящую жидкость. — Тэхён, я к тебе его привез не для того, чтобы вы утром ко мне притащились, — вздыхает Юнги, выкладывая на сковороду кусочки бекона. — Мы пришли только поесть, всю ночь с этим пьяницей сидел я, пока он нёс какой-то бред. — Ну принцесса, я был не в себе, — дразнит, тихо смеясь, потому что знает, что не получит по голове пока ему плохо. — Назовёшь меня так ещё раз, и я не посмотрю, что тебе плохо, Чонгук. — А почему Джиён можно? — Ей четыре. — Ну, он сейчас не сильно от неё отличается, — тихо хмыкает Мин, поворачиваясь к ним и опираясь бёдрами о стол. Чонгук смотрит на него обиженно и внезапно замирает, удивленно раскрывая глаза, и скользит взглядом по нити, которая скрывается в коридоре. — Тэ, солнце, я же вчера пил? — он хмурится, переводя взгляд на Кима. — Пил. — Я перепил? — Перепил. — У меня могут быть галлюцинации? — Нет. — Тогда, хён, — он переводит взгляд на брата, снова смотря на нить, — какого чёрта твоя нить длинная? — Потому что она связана с другой, — беззаботно отвечает Мин. Молиться о том, что дальше не спросят — бесполезно. — А кто на другом конце? — встревает Тэхён, откидываясь на спинку стула и гаденько улыбается. — Чимин, — жмет плечами, всё ещё пытаясь сделать вид, что данная ситуация его не волнует. — А почему она соединилась? — Чонгук всё еще хмурится, большими глотками выпивая воду, в которой растворилась таблетка. — Давайте вы ничего не будете у меня спрашивать сегодня? — сдаётся, тяжело вздохнув, и достаёт тарелки, раскладывая на них рис. — Я ничего не знаю, увидел его вчера, когда забирал тебя, и нить соединилась. — Я оставлю вопросы своей здоровой голове, но не отстану от тебя, хён, — соглашается Чон, снова опуская голову на стол, расслабляясь от длинных пальцев Тэхёна, которые снова вплетаются в его волосы. — Ну ещё бы…

***

      Чимин впервые испытывает странную смесь отвратительного физического состояния и отличного настроения. Вся смесь выпитого и несовместимого алкоголя половину утра с боем выходила из его желудка, зато какая лёгкость теперь. Он плотно задёрнул шторы на кухне, прикладывая к гудящей голове пакетик со льдом.       Парень прекрасно помнит каждое своё действие. И как валялся с Чонгуком, и как написал Юнги, записав себе номер, и, конечно же, поцелуй в прихожей он тоже помнит. Ему немного стыдно за своё поведение — на трезвую голову он не настолько смелый, — и вряд ли говорил бы всё то, что вчера, но не жалеет. Юнги сам его поцеловал, поддался провокации и не сдержал свою ревность.       Из разговоров с Чонгуком, Пак с самого начала знает, что старший натурал, но помимо этого Чимин неплохо разбирается в людях, и прекрасно понимает, как ведут себя мужчины, которые не заинтересованы в нём абсолютно. Мин себя так не ведет. И если до вчерашнего вечера Чимин сомневался, а будучи в Сеуле совсем был готов забить на своего учителя, то теперь он ни на шаг не отступится. — Ты выглядишь слишком счастливым для похмелья, — голос мамы вырывает его из мыслей и только сейчас парень чувствует, что улыбается. — Всё в нашем мире равноправно, мама. Случилось плохое — случится хорошее. — Это на тебя так проект по философии повлиял? — Скорее водка.       Женщина тихо смеётся, достав аптечку, и ставит перед парнем стакан с водой и пару таблеток. Уже через несколько минут на кухню прибегает Джиён вместе со своим голубым медведем, которого ей ночью отдал брат. Девочка сразу включает мультики на небольшом телевизоре, что висит на стене.       Чимин любит, когда утро вот такое — когда они втроём. Сестра улыбается счастливо, а мама выспалась и готовит им завтрак. — У тебя новая игрушка? — Минджи смотрит на дочь, слегка удивляясь. — Да! — девочка активно кивает, и садит на стол медведя. — Мне оппа привез. — А когда отдать успел? — женщина берет в руки игрушку, рассматривая и довольно улыбается. — Ночью, когда красивый оппа ушёл, — беззаботно говорит Джи, отчего её брат давится водой. — Чимин, это тот, о ком я думаю? — Ну типа, — кивает, чувствуя, как начинает краснеть и надеется, что сестра не видела ничего лишнего. — Меня Юнги с вечеринки забрал. — Когда это вы настолько сблизились и почему ты мне не рассказал? — в голосе слышна доля обиды. Женщина всегда переживала, что много работает и искренне боялась отдалиться от детей. Всегда старалась узнавать, что происходит в их жизни, особенно у Чимина — дочь и так вываливала все без утайки. — Он просто забирал Чонгука, — качает головой, видя сразу непонимание в чужих глазах. — Он, как оказалось, брат Гука. Мы немного сблизились из-за того, что я постоянно у них дома сижу. Джиён тоже со мной один раз приходила. Лучший друг нашего куратора — парень Чонгука, вот они с ней и сидели. — Ого, — она удивленно смотрит на сына, легко качнув головой, — это похоже на судьбу. Столько совпадений, — она легко улыбается, расставляя тарелки на стол. — Вообще, Чон сказал, что его брат натурал, — Чимин легко закусывает губу. — Зная тебя, ты бы уже сдался, если бы было без шансов. — И ты не против, что он мой куратор? — Нет, — она легко жмет плечами, садясь за стол и раскладывая детские приборы для дочери. — Я не против, что он мужчина, ты думаешь, меня его работа сильно волнует? Чимин-и, я не собираюсь влезать в твои отношения. Я, возможно, сделала бы это, будь твой избранник пьяницей, например. Юнги, судя по твоим словам, вполне хороший молодой человек, к тому же в его возрасте преподавать в университете это очень хорошо. Если ты уверен, что сможешь его добиться, несмотря на его ориентацию, то дерзай. — Ты такая понимающая, мам, — он улыбается, лениво пережёвывая еду и всё еще морщится от головной боли. — Мои родители всегда лезли в мою жизнь. Мать всегда диктовала, кто мне пара, а кто нет, всегда выбирала, что я буду делать, с кем я буду дружить. Отец во всем её поддерживал. И что я получила? — она разводит руками, и сразу аккуратно вытирает соус со щеки Джиён. — Ваш отец бросил семью, хотя мама всю жизнь навязывала мне его, как выгодную партию. А когда я осталась одна с месячной Джиён и твоей будущей учёбой, мать только сказала, что я сама виновата. — А ты хотела выйти за другого человека? — Хотела, — она кивает, выдыхая. — И, возможно, я оказалась бы в такой же ситуации, но это были бы мои ошибки. Когда ты ошибаешься сам, ты не жалеешь, потому что это твой выбор, с ним смиряешься и живешь дальше, а когда твоя жизнь идет не так по чужой вине, еще задевая твоих детей, ты ненавидишь весь мир. — Всё сейчас не так плохо, — тихо смеётся парень, отпивая холодный сок. — Потому что у меня есть ты, — Минджи тепло улыбается, легко потрепав сына по волосам. — Будь ты старше Джи на пару лет, я бы едва справлялась, а перекинуть на тебя заботу о младшей сестре, если бы ты сам был ребёнком, не позволила бы себе.       Чимин только улыбается на это, кивая. Джиён становится скучно от того, что с ней не разговаривают и девочка перетягивает всё внимание на себя. Завтра у неё день рождения и ей просто необходимо рассказать маме и брату все свои планы и хотелки.       Юнги Чимина не видит все выходные, и это вызывает чувство беспокойства внутри. Возникает оно, конечно, из-за нити. Он к ней вообще более чувствителен, нежели младший, потому что видит её выбор. Судьба будто злится на него за то, что перечит, и тянет его теперь к Паку сильнее. Разговора со своим братом он старается избегать, потому что не знает до сих пор, как на его вопросы ответить. Тэхён, на удивление, оказывается немного умнее и просто не лезет.       Мин всеми силами душит в себе желание просто увидеть Чимина, всё ещё упорно уверяя, что тот ни капли не нравится, совершенно. Пришлось только признать, что поцелуй был действительно хорош, и отторжения не вызвал совсем. Он не был влюблен, это точно, и дело не только в том, что он бы сам себе не признался. Однако нить соединилась, а это что-то да значит. Сейчас он просто признает, что компании Пака хочется. Может из-за восстановленной связи, может из-за собственного желания. Он от этого свою способность и не любит — сколько ты не игнорируй нить, все равно о ней знаешь, и понять, искренне ты что-то чувствуешь, или потому что должен — сложно.       Он размышляет о подобном два дня подряд, но так ни к чему и не приходит. С началом рабочей недели приходится оставить свои мысли. Утро довольно типичное: Чонгук практически спит на плече не менее сонного Тэхёна, а Мин готовит завтрак. — Я скоро буду брать с тебя аренду. Ты у себя вообще живешь? — Юнги вопросительно выгибает бровь, смотря на Кима. — Если ты начнёшь брать с меня аренду, я перестану вообще уходить к себе, — сонно бубнит, потираясь щекой о волосы Чонгука и довольно улыбается. — Хён, мы привыкли спать вместе. Мы, конечно, могли бы съехаться, но! — Чон разлепляет глаза, когда перед ним опускается тарелка. — Если мы переедем к Тэ, то и я, и он всё равно будем приходить к тебе, а ночевать там. Если Тэхён переедет сюда, тебе придётся развернуть карманы, потому что о звукоизоляции ты задумаешься уже через неделю, ну максимум две, — он пожимает плечами, откусывая тост и запивая кофе. — У нас практически первый вариант. По факту мы иногда уходим, если ты дома. — В смысле если я дома? — Мин моргает, хмурясь. — Ну, вот сколько раз в неделю мы ночуем у меня? — Ким довольно хмыкает, откусывая большой кусок тоста. — Раза три. — А в каком количестве, ты думаешь, нужен секс двум здоровым людям? — Ладно, то, что вы тут развлекаетесь, пока я работаю, не было под сомнением, — Юнги вздыхает, пожав плечами. — Меня особо не удивишь. — Стол у тебя довольно крепкий, — блондин громко глотает кофе, впиваясь взглядом в друга. — И этот тоже. — Я не хочу знать все поверхности этой квартиры, которые вы, кролики, осквернили. — Я думал, у тебя будет более бурная реакция, с учетом того, что кое-кто обкончал обеденный стол. — Как ты думаешь, кто наглядно учил этого кое-кого, что нужно холодной водой смывать сперму со стенок в душе? — Юнги хмыкает, видя, как брат опускает голову в тарелку. — Хён, мне было четырнадцать, ты мне всю жизнь будешь это припоминать? — Да, пока вы не перестанете осквернять мою квартиру. У меня историй много. — Ну не только же на кровати это делать, — буркнул Чонгук, пытаясь справиться со смущением. Тэхён тихо смеялся, прикрывая рот рукой. Только Чон, с виду крепкий, с забитой татуировками рукой и горячим взглядом, мог смущаться от слов брата о своей подростковой юности. — Именно там, Чонгук-и, под одеялом, с выключенным светом и в миссионерской позе, — Юнги тихо хмыкает, допивая кофе. — Ага, еще икону поставить и свечку зажечь, — Тэхён закатывает глаза, скрещивая руки на груди, и откидывается на спинку стула. — Тогда уж лучше сразу в церкви, — задумчиво добавляет Чонгук. — Вы ужасны, — вздыхает и поднимается, уходя из кухни.       Юнги радует, что сегодня у него две пары, и даже начинаются они не с первой. День вообще начинается необычно хорошо. Он выспался, не опаздывает, может спокойно собраться. Пары сегодня у первого курса, где несложные темы. Отличное начало. Он приводит себя в порядок, оставляя Чонгука, которому на тренировку немного позже и уходит.       Стоит ему прийти на кафедру, как Намджун просит зайти его к декану, который Мина искал с самого утра. Юнги чувствует неладное, а его чуйка подводит слишком редко. Сделать он ничего не может, поэтому уже спустя пять минут стучит в нужный кабинет. — Доброе утро, мне сказали, вы меня вызывали, — он приоткрывает дверь, заглядывая. — О, да-да, заходите, — мужчина кивает, приветливо улыбаясь. — Как вам работается у нас? Со студентами нет проблем? — Нет, думаю, мой возраст способствует нахождению общего языка, — Мин едва давит в себе нервный смешок от собственной фразы и всплывшей картины поцелуя в голове. — Прекрасно. Я вас вызвал, чтобы попросить о небольшом одолжении. Понимаете, наш университет сотрудничает с одним детским домом. Мы раз в месяц, иногда и чаще, отправляем туда студентов для помощи, да и детям новые лица в радость. Обычно этим занимается другой преподаватель, но сейчас она в отпуске. У вас мало пар, и, насколько я слышал, вы хорошо ладите с нашей командой танцоров. — А они тут при чем? — он напрягается, но на самом деле даже не удивлен. Конечно, он же отдыхал от одного парня целых два дня. — Они все получают стипендию, но сейчас у них довольно много пропусков. По веской причине, конечно, но нужно закрыть это волонтёрской деятельностью. Поэтому я бы хотел попросить вас сходить сегодня после обеда с ними. Адрес они знают. Вы не против?       Юнги только вздыхает. Будто бы если он будет против, его это спасёт. Он лишь качает головой, соглашаясь на данное мероприятие. Никогда не поймет только одного — зачем в универе студентам сопровождение преподавателя. Все совершеннолетние, но всё равно приставляют кого-то. В случае с Мином это особенно смешно, он едва ли старше чем студенты-выпускники.       Он решает спуститься в комнату для практики только после пар, дабы оттянуть момент неловкой встречи. Как ему вообще себя вести? Сделать вид, что ничего не было? Он уверен — Чимин так не сделает. Сам Юнги был трезв, а Пак наверняка всё помнит, хоть и был пьяный, но не совсем в сопли. За три часа решение в голову так и не приходит, поэтому он решает просто плыть по течению.       Подходя к репетиционному залу, он слышит уже знакомую мелодию и тихо заходит, садясь на стул возле двери. Пак видит его в зеркале и от неожиданности спотыкается, а на лице отражается растерянность. Старшего замечает и Хосок, останавливая команду и выключая песню. — Здравствуйте, учитель, — все кланяются, кроме Чонгука. — Вы что-то хотели? — Ага, — он кивает, стараясь не смотреть на Чимина, который отходит в дальний угол попить воды. Не думал он, что встреча случится настолько неожиданно, поэтому сейчас тонет в неловкости. На трезвую голову смелости поубавилось. — Вы знаете о походах в детский дом? — Да, мы иногда туда ходим, — кивает Чонгук, падая на пол рядом с братом. — Ну вот сегодня со мной тоже пойдете. Долго вам еще? — Нет, думаю, ещё несколько раз прогоним и можно идти, — задумчиво произносит Хосок. — Тогда я тут подожду. Не против?       Все соглашаются, и Чон снова включает музыку. Чимин смотрит через зеркало на старшего, уловив его взгляд, и легко усмехается. Когда он танцует — более уверен в себе. Юнги в очередной раз подмечает гибкость и пластичность чужого тела. Ему кажется, что Чимин даже миниатюрный в какой-то степени. Если задуматься, то в Паке есть многое из того, что Мин хотел для своего предназначенного человека, если опустить то, что хотел он девушку. На парне сейчас свободная футболка и широкие штаны. Такие вещи делают его уютным, Юнги невольно думает о том, что в похожей одежде он ходит у него, Юнги, дома. В его одежде, конечно же. Можно было уже тысячу раз сказать, чтобы младший принёс свою и переодевался, но Мин эту возможность игнорировал. Даже не задумался о ней, если быть совсем честным.       Чимин на себе чужой взгляд чувствует достаточно прочно, на протяжении всех тридцати минут оставшейся репетиции. Ему это, несомненно, льстит. Чужое поведение не удивляет — Юнги явно берет разгон на качелях своей натуральности, и младший поможет раскачаться. Пак прекрасно понимает, что тот свою заинтересованность без чужой помощи не примет, а самостоятельно наверняка закопает и потом постарается не вспоминать. Чимин себя бойцом не назовет, и на натуралов до этого никогда не замахивался, потому что пробиваться сквозь стену игнора и отрицания — это совсем не его. Но сейчас случай другой. Сейчас человек за этой стеной определенно стоит всех потраченных усилий.       Команда тратит на душ и сборы еще около получаса, и только после этого они выходят из университета. У Мина машина не поместит в себе шестерых человек, поэтому все дружно идут на остановку. Детский дом находится недалеко, поэтому проще доехать на автобусе. Юнги давно не ездил на общественном транспорте, и невероятно рад, что тот пришёл полупустой. Он спокойно садится на свободное место и едва сдерживает глубокий вздох, когда рядом приземляется Чимин. — Не хочешь поговорить, хён? — говорит тихо, но старший его хорошо слышит. — Не особо. — Да? Как жаль. Я думаю, есть о чём, — он немного съезжает на сиденье, зачесывая пальцами тёмные волосы назад. — Подумай еще, — Юнги отворачивается к окну, легко поджимая губы. — Ты же уже понял, что сделать вид, будто ничего не было — не получится, — в его словах слышна улыбка, гаденькая такая. Мин бы хотел на него разозлиться за такое поведение, но упорно не получается. — Сделать вид, что ты натурал — тоже. — Я натурал, Чимин. — Знаешь, хён, я тут даже спорить не буду. Но в любом правиле есть исключения, а в любой системе может случиться сбой. — Ты такой самоуверенный. — А ты уже не просишь меня прекратить, — довольно хмыкает, не сводя с него взгляд. — Я твой сбой, Юнги-хён.       Мин на это ничего отвечать не хочет, просто проигнорировав парня. Сказать-то ему особо и нечего — Чимин даже не представляет, насколько близок к правде. Он самый настоящий сбой в его системе, и Юнги с этим ничего не может поделать. Он даже не может заставить себя испытывать негатив, потому что младший его просто не вызывает.       В детском доме их встречают довольно тепло, и дети, видимо, со студентами уже знакомы. Юнги не очень умеет общаться с детьми в таком количестве, поэтому оставляет всё на танцоров, сам уходя с заведующей. От него требуется мелкая помощь: что-то прибить, что-то мелкое починить, что-то сложить. Тут есть человек, который отвечает за это, но, если он может помочь, почему бы и не заняться этим. К детям он возвращается через час. Тэмин и Чонин вывели детей постарше на улицу, играя с ними там, Хосок учит небольшую группу каким-то легким танцам, а Чимин и Чонгук отдались на растерзание самым младшим. — Тебе одной руки мало? — тихо хмыкает старший, видя, как чистую руку брата разрисовывают фломастерами. Чимин же оказывается в своей стихии, заплетая девочкам сложные красивые косички, пока с его волосами пытаются проделать то же самое. — Это эксклюзив, хён, ты ничего не понимаешь, — Чонгук протягивает девочке красный фломастер, чтобы та раскрасила только что нарисованные сердечки. — Я не буду тебе помогать это смывать, — Мин садится на пол, где мальчики собирают конструктор Лего. — Надеюсь, мне кто-нибудь поможет потом, — страдальчески произносит Пак, у которого в волосах уже гнездо, крепко сплетённое маленькими силиконовыми резинками. — Конечно, Чимин, машинка дома имеется, — Юнги кивает, довольно хмыкнув, и удивленно смотрит на голову только что заплетённой девочки. — Ты откуда так научился? — Джиён никогда не даёт себя подстричь, ты сам видел, какие у неё волосы. Чтобы в саду ей было удобно, я всегда заплетаю её. Она любит красивые причёски, пришлось включать ютуб, — пожимает плечами, пока перед ним садится следующий клиент. — А когда это вы на «ты» перешли? — Чонгук смотрит то на одного, то на второго. — Когда ты ловил вертолёты на свидании с мусоркой, — ровно произнёс Чимин, расчёсывая девочку перед собой. — Ну и когда в моём доме хён засунул свой яз… — Чимин. — Молчу, — произносит елейным голосом, едва сдерживая смех от удивления на лице Чона. — Так выглядит предательство, хён, — он театрально вытирает несуществующую слезу, смотря на старшего брата. — Нужно рассказывать мне такие важные вещи. — Ну конечно, вы же с Тэхёном мне прямо сразу всё рассказали, и совсем не ныкались по углам, — он закатывает глаза. Чонгук хочет еще что-то добавить, но в комнату вваливаются Тэмин с Чонином, приводя за собой свою толпу.       К концу своей волонтёрской деятельности Юнги вымотан окончательно. Со старшими детьми было просто — они в основном хотели рассказать про какую-то игру или просили включить фильм; младшие же сходили с ума, эксплуатируя всех и каждого. При этом Мину было немного спокойнее на душе — он ожидал увидеть место полное детской боли, но в итоге всё было наоборот. Они, конечно разные все, но совершенно такие же, как и другие дети.       Парень постоянно кидает взгляд на Чимина, который очень старается уделить время каждому, кто просил его об этом. Пак выглядит совсем уставшим, но продолжает мягко улыбаться. Юнги иногда подвисает, смотря на то, какое количество тепла излучает младший. Он такую его сторону еще не видел, оттого наблюдает с особым интересом и даже не собирается что-то с этим делать.       На Паке сегодня свободная бежевая толстовка, в капюшоне которой он проехал весь путь до универа, потому что волосы его расплести не удалось. — Успокойся, Чимин-а, приедешь домой и всё обрежешь, — подбодрил друга Хосок, широко улыбаясь. — Волосы не зубы — отрастут. — Иди в задницу, — нервно вздыхает парень, постоянно кусая губы. Сначала он тоже шутил, но потом, когда даже воспитатель не смогла распутать то, что случилось с его волосами, стал действительно нервничать.       Юнги его даже жалко. Младший пальцами теребит длинные рукава толстовки, сидя снова рядом с ним, но даже не смотрит в его сторону, поглощённый своей проблемой. Мин проблему не видит, это же не жвачку из волос доставать, а всего-то резинки, которые нужно аккуратно разрезать, чтобы вытянуть.       К универу они возвращаются втроём. Старшие из команды вышли на остановку раньше, а Хосок попрощался с ними сразу, как покинул автобус. Юнги нужно забрать машину вместе с Чоном, а Пак, кажется, вообще шёл на автомате. — Ты правда так переживаешь? — вздохнул учитель, смотря на поникшего юношу. — Я не хочу резать волосы, тем более коротко. Мне не идёт ужасно, а у нас скоро выступление, я в центре стою в самом начале, на меня же все смотреть будут. Я хорошо танцую только если уверен в себе, а для этого мне нужно чувствовать себя красивым. Я не зациклен на волосах, но они решают многое. Я так долго их отращивал, они медленно растут, если я их обрежу они будут долго некрасивыми, и я… — он останавливает свой сумбурный поток, когда старший берет его за запястье, привлекая внимание. — Успокойся, — легко качает головой, направляя его в сторону машины. — Садись, приедем — разберёмся.       Чимин немного неуверенно смотрит на переднее сиденье рядом с водителем и поджимает губы. У Юнги резко возникает непреодолимое желание его успокоить. Он будто уменьшается в разы от своей неуверенности, и старшему не хочется, чтобы тот себя так чувствовал. — Куда делась твоя шальная уверенность? — тихо вздыхает, подталкивая его в спину. Чонгук уже сидит в машине, и Мин добавляет намного мягче: — Ничего не нужно будет срезать, я расплету тебе волосы, садись.       Чимин немного расслабляется от чужого тона и делает, что сказали, занимая место. Юнги не знает, с чего вдруг такое желание успокоить и помочь, но смиряется, что такое есть. Глупо барахтаться, когда вы связаны, он понимает, что это нужно принять, просто это сложно. Парень вызывает в нём что-то мягкое и ласковое, и он не может сказать, что ему плохо или неприятно от этого.       До дома они доезжают в тишине. Как только переступают порог квартиры, Чонгук говорит, что хочет немного поспать, пока не вернётся с работы Тэхён. Возражать никто не стал, и парень скрывается в своей комнате. — Переодевайся и иди на кухню, — Юнги протягивает Паку вещи, которые тот обычно тягал у него, и сам вытаскивает для себя домашнее. Младший быстро уходит в ванную, и, когда Мин заходит на кухню, Чимин уже там. — Ты уверен, что это можно распутать? — Уверен, — парень опускает на стол маникюрные ножницы и расчёску. Параллельно он ставит на плиту кастрюлю с водой, чтобы приготовить ужин. — Мне так не кажется, — грустно улыбается. — Могу принести машинку. — Нет! — Тогда сиди и не дёргайся.       Юнги берет ножницы, становясь позади притихшего Чимина, и начинает аккуратно разделять запутанные пряди, выискивая там тонкие, полупрозрачные резинки. Пак сидит в его футболке, на его кухне, и внутри что-то довольно урчит от этого факта. Ему нравится, что младший снова здесь, он даже не будет пытаться это отрицать.       Мин разбирает пряди на чёлке, заставляя парня немного запрокинуть голову. Младший упирается затылком ему в живот и задирает голову так, чтобы можно было увидеть Мина. — Спасибо, хён, — мягко улыбается, ловя взгляд старшего, но ничего понять по нему не может. — Не за что, — вздыхает, руками выпрямляя его голову.       На столе уже небольшой клубок из разрезанных резинок и все же немного пострадавших волос. Вода на плите закипает, и Юнги отвлекается, чтобы опустить туда мясо, но сразу возвращается к своему занятию. Чимин едва ли не мурлычет от того, как аккуратно его учитель делает свою работу, перебирая тёмные пряди. Насколько бы он не был уверенным, но в глубине души боялся, что после поцелуя старший выстроит стену между ними, но этого не произошло. Он не совсем понимает чужие мысли на этот счёт, но склоняется к тому, что Юнги пытается принять собственную заинтересованность парнем.       На кухне уютная тишина, которая разбавляется только мягким звуком кипящей воды. Им двоим очень комфортно молчать, что подмечает для себя старший. Чимин вообще вовремя всё делает. Вовремя молчит, вовремя говорит. Вопросы не вовремя задаёт, но с этим можно смириться.       Юнги закончил работу, полностью спасая чужие волосы и избавляя их от последствий детской шалости. Он откладывает ножницы, сразу разворачиваясь к холодильнику, доставая овощи. Последнее, чего он ожидал, это то, что младший неожиданно обхватит его руками за талию, прижимаясь к спине. Его руки такие тёплые, чувствуется даже через ткань футболки, отчего у Юнги пошли мурашки по позвоночнику. — Ты немного переходишь границы, — ровно произносит, но не двигается. — Почему мне это говорит человек, который целует меня? — тихо выдыхает, опуская подбородок на чужое плечо. — Временный порыв. — Не ври, — легко качает головой, сильнее прижимаясь к крепкой спине. — Отпусти меня, Чимин, — вздыхает спокойно, начиная раскладывать овощи на столе, чтобы помыть, так и оставаясь в кольце рук. — Ты поступаешь несправедливо, — он немного дуется, но в действительности обиды не ощущает. Ему просто нужно дать понять Мину то, что он, Чимин, не собирается забывать что-либо. — Это ты поступаешь несправедливо, Чимин. Не будь таким настойчивым. — Я отпущу, если ты ответишь честно на мой вопрос. — Ну, — вздыхает, вопросительно выгибая бровь и немного поворачивая голову. — Ты ревновал, когда я говорил про Хосока?       Юнги на несколько секунд прикрывает глаза. Ревновал, сам себе уже признал, что было неприятно слышать, как Пак целовал своего одногруппника. Ничего против Чона не имеет, просто его вывели на эмоции. — Да, — отвечает и упирает рукоятку ножа в лоб младшего. — А теперь закрыли тему и режь овощи.       Чимин довольно хмыкает, забирая нож, и становится рядом, начиная промывать продукты. Правда, его молчания хватает на три минуты. — Но мне не понравилось, знаешь, с тобой в разы лучше. — Да блять, ты невыносим.