Таблетки больше не помогают

Итак... Тоше нужны были таблетки. А чтобы эти таблетки как-то достать, нужны были деньги. И Рома не лгал, когда говорил, что целыми днями ничего не делает. Ну, не считая работы по дому, учëбы и прогулок с Антоном. Первым делом Пятифан сходил в сельсовет и узнал может ли он устроиться куда-то на работу. Женщины, сидящие там, минут десять восхваляли его желание трудиться, и начали заваливать вопросами. Рома неловко отвечал на них и слегка растерялся, не зная что ответить, когда его спросили куда он хочет заработок тратить. Пятифан тогда лишь неловко почесал шею, и сказал что хочет накопить, и уехать после окончания школы в город. И внезапно понял что это ведь даже не выдуманная причина. А тëтки тем временем, тут же выкатили ему ряд предложений, и Роме стало не до обдумывания внезапно открывшейся мысли. Он внимательно изучил предложенные ему варианты, и подписав бумаги, получил распоряжение приходить на выходных, чтобы узнать когда и куда ему нужно будет приходить. На осень Рома выбрал себе занятость помощника комбанера, пока еще не весь урожай собрали, и записался на работы по облагораживанию села, а вот на зимний период выбирать было практически не из чего. И Пятифан, надеясь что никто, ни одна живая душа об этом не узнаёт, выбрал работу доярки. Рома сгорбился и засунул руки в карманы, идя по дороге. День сегодня был пасмурный. Ну... Подумаешь доярка. Что тут такого? Деньги сами себя не заработают, а Тоше нужны эти несчастные таблетки. Пятифан вздохнул, и вспомнив свои слова в сельсовете, нахмурился. Раньше он никогда не задумывался о том, что будет делать дальше. Ну... После окончания школы. У Ромы вообще на дальнейшее существование планов не было. Он до появления Антона в его жизни задумывался только над тем... Да не над чем он не задумывался. Вообще. А потом появился Тоша. И вот, Пятифан уже переживает как бы не остаться на второй год, на какие шиши купить очкарику его любимый гематоген, и когда родителей не будет дома, чтобы привести туда Тошу. Начал беситься с родителей Антона, таскать в карманах конфеты, чтобы угостить Олю. Старался бить кого-нибудь в более незаметных местах, и не курить на виду, чтобы учителя, не дай бог не решили что Антон тоже причастен к избиениям, и пошëл по кривой дорожке. Он начал ждать выходных, планировать, и думать над тем, что же будет на следующей неделе. Потому что Тоша, в отличие от него, не мог прогулять уроки. Потому что Тоша, свободен был только по выходным и праздникам, потому что... Да вообще жить наконец начал потому что Тоша. А теперь, Пятифан внезапно понял что этот учебный год последний. Всë. Школа закончится и дальше... Дальше нужно будет что-то делать. Нужно будет узнать что хочет сделать Тоша после окончания школы. Наверное он захочет поехать в город, учиться. Врядли этот заучка согласится остаться в этой дыре. Антон будет снимать квартиру? Ему родители денег дадут? А если нет? Рома задумчиво открыл дверь дома, зашëл, и скинув кросовки куда-то в угол, пошëл в свою комнату. Он снял куртку и кинул еë на стул. Вещь зацепилась за деревянную спинку, но не удержалась и плюхнулась на пол. Пятифан упал на не застеленную кровать, и подложив руки за голову, продолжил размышлсять. Итак... А если Тохины родаки денег ему не дадут? С их то любовью... Скажут, что сестре нужно всë новое покупать, семейный бюджет в жопе, и вообще иди-ка ты работай. Что-ж... Тогда Роме действительно стоит подкопить на переезд. А там, в городе, уж найдëт себе работу. Пятифан представил, как он, весь в снегу, заваливается в квартиру. На улице уже темно, но Рома работает допоздна, поэтому возвращаться приходиться по темноте. В коридор выходит Тоша, и кладет тëплые ладошки на холодные щëки Пятифана. Они улыбаются и целуют друг друга. Потом Рома спрашивет его о том как пошëл его день, Антон рассказывает ему про учëбу, и спрашивет в ответ. Они едят, а потом, устав после ленивого секса, мирно засыпают в обнимку. Рома улыбнулся. Ему нравились его мечты. Но внезапно, его пронзила болезненная мысль: а с чего он взял, что Тоша захочет остаться с ним? Почему он вообще решил, что Антон захочет связать этими... Неправильными отношениями свою жизнь? Может, он мечтает найти себе в городе девушку, а с Ромой остаться друзьями. Типо: "Прости Ром, как-то не срослось, не сложилось" В горле у Пятифана внезапно встаëт ком, и парень поспешно лупит себя по щеке: -- Блять, что за хуйня, Роман! Ты сопливая сучка или мужик? Успокойся. -- И это помогает. Пусть и не до конца, но хоть так. Пятифан хмуриться, и вбивает себе в голову мысль о том, что они с Тошей надолго, и желательно навсегда. И никаких внезапных происшествий. Закончат школу, уедут в город, Антон будет учиться, Рома работать. По вечерам к ним будет забегать Бяша, а потом годика через два они присмотрят себе квартиру и... Ну, дальше как пойдëт. Рано пока об этом. Да и зачем Тоше уходить от него? В самом то деле, Рома же куда лучше девушки. Он и сексом готов постояно заниматься, и деньги зарабатывать будет для Тоши, и готовить умеет, и пожалеет, и вообще... и вообще что угодно сделает чтобы Антон с ним остался. Всë сделает. Рома свернулся на кровати калачиком, и вздохнул. Он так сильно любил своего очкарика. Сил не было. Он же буквально... жил ради него. Нет, Пятифан не переживëт, если они расстануться. Вообще. Никак. Он просто... Не выдержит. Рома услышал как заскрипели половицы, и лëгкие шаги матери приближающиеся к комнате. Она, как обычно даже не посучавшись, открыла дверь, и сказала: -- Пошли со мной в церковь Рома, ты... -- Нет. -- Роман... -- Нет. И не говори об этом. Я уже ответил. Уходи. -- Мать недовольно нахмурилась, поправила косынку, и распахнув дверь до конца, ушла. Рома без мыслей смотрел на то, как старая, покрытая белой потресканной краской дверь, медленно останавливается, в конце концов наткнувшись на стену. Оконные рамы начали завывать, и через несколько минут, распахнулись из-за образовавшегося сквозняка. В комнату задул холод, и Пятифан сжал зубы, накрыв лицо ладонью. -- Блять, -- Он резко встал и с силой толкнул стул, заставляя его с грохотом упасть. Он подошëл к окну и закрыл, поворачивает гвоздик на верху, чтобы оно точно больше не открылось, и подумал что пора бы уже забить щели паклей. Рома вышел из комнаты, закрыв дверь и пошëл в родительскую спальню, закрывать открытое там окно. Мать как будто специально постоянно открывала его, заставляя Рому топить печку по два раза в день. А сейчас ведь ещё даже не зима. Дрова и уголь не резиновые. Но какая ей к чëрту разница? Не еë Пятифан-старший будет ругать за выстуженый дом. А сегодня вечером, она снова пожалуется отцу на него, из-за того что Рома отказался идти с ней в церковь, и отец, даже не вникая, пойдëт ругаться. Пятифан уже давно не был маленьким ребенком. Он наел себе мышцы, раздался в плечах, подрос, и теперь был практически одного телосложения со своим отцом. Но всë ещё чувствовал как сердце замирало от напряжения, когда отец начинал орать на него. Слишком привык, что не может дать отпор. Справившись со сквозняками, Рома вышел во двор и направился к дровеннику. Открыв дверь, он окинул дрова взглядом, и недовольно нахмурился, заметив что левая поленница кем-то ощутимо тронута. Рома глубоко вздохнул, пытаясь побороть раздражение. -- Вот я нахуя специально отдельно сухие дрова на растопку откладывал? -- Тихо зарычал он от досады, и начал набирать дров с правой поленницы на руку, -- Нет блять, давайте мы прямо ими топить будем. А потом зимой начнëм ебаться с этой тополиной хуйнëй. Говорил же... Пятифан замолчал, начиная сосредоточенно выбирать полено на лучину. Из-за постоянных дождей дерево стало влажноватым, и он совсем не хотел сейчас страдать с берëстой.

***

Антон сидел в библиотеке, обложенный книгами, и что-то сосредоточенно выписывал в тетрадь. Рома подошëл к нему, поставил рядом стул задом наперëд, и бухнулся на него, сложив руки и подбородок на спинку. Петров окинул его взгялядом, отодвинул книгу, и улыбнулся: -- Не думал что увижу тебя здесь. Нужно записать этот день в календарик и отмечать как праздник: "Рома, который в первый раз в жизни пришëл в библиотеку" -- Пятифан фыркнул, и осторожно соединил их пальцы, сжимая ладонь. Так они и сидели молча некоторое время. За окном солнце начало двигаться к горизонту, в библиотеке не было никого кроме них и двух работающих здесь женщин, которые сейчас, скорее всего пили чай в подсобке. День сегодня был какой-то сонный. -- К тебе пришëл. Ты бы хоть сказал куда пойдëшь, а то я всë село оббегал. -- Антон на эти слова прищурил глаза и укоризненным взглядом посмотрел на Пятифана: -- Вообще-то Ром, я тебе об этом раза три на неделе сказал. Что сегодня мы после школы пойдëм делать проект. Нам задали его в прошлый раз. -- Рома нахмурился, пытаясь вспомнить, но в итоге только пожал плечами: -- Хуй знает, я такое не запоминаю, -- Он поднял их сцепленные руки, поцеловал костяшки Антоновых пальцев, и потëрся о его ладонь щекой: -- Ммм... Что меня не позвал? -- Он говорил тихо, лениво, почти шептал. У Петрова по спине пробежали мурашки, и он, краснея, пробурчал: -- Ты и так много времени на работу тратишь. -- Пятифан лишь покачал головой, и снова поцеловал ладонь Петрова: -- Делов-то. Зато у тебя теперь есть нормальные колëса, -- Он вздохнул устало, и опустив их руки висеть, лëг на спинку стула щекой: -- Помогают хоть? Антон сжал ладонь Ромы сильнее, и живо произнёс: -- А то! Конечно, это же мои, родные. Не та херь что мама подсовывала. -- Пятифан довольно улыбнулся и прикрыл глаза. Если его Тоше хорошо, то и ему прекрасно. Некоторое время в помещении был слышен только шелест переворачиваемых страниц, и тихий скрежет ручки по бумаге. Антону было не очень удобно и листать, и писать одной рукой, но вторая всë ещё сцеплена с Роминой, тот задремал, а Петров совсем не хотел его будить. Рома проснулся от дрëмы спустя минут двадцать. Он окрыл глаза, отчаянно зевая, и немного погодя, тихо спросил: -- Что за проект хоть? -- Антон устало вздохнул, и откинувшись назад, поправил очки: -- История нашего села. Я уже нашëл даты что, когда и где построили, почему что-то снесли и прочее... Но вот историю возникновения так и не отыскал. -- Пятифан сморщился, и сильнее сжал ладонь Петрова. Он посмотрел в окно, помолчал несколько минут, а потом начинал: -- Хуëвая у этого захолустья история. Мне бабушка рассказывала, когда мелким был. Постоянно. А у меня потом кошмары неделями не проходили. -- Антон удивлëнно приподнял брови: -- Что, прям так страшно? -- Рома закатил глаза: -- Да прям! Просто когда мелкий был, слишком впечатлительный. -- Он погладил большим пальцем косточку на ладони Тоши, и тихо начал: -- Из ближайшего села, которое уже начало появляться, сюда перебрались несколько семей. Начали облагораживаться, и лет через пятьдесят тут уже было домов тридцать, если не больше. И примерно где-то в это время, переехал сюда какой-то знахарь чудаковатый. Постоянно херню всякую нëс, бродил по лесу ночью, и так далее. Бабушка говорила что местные про него в соседних сëлах родственникам рассказывали. А потом, в какой-то год из нашего села перестали приходить весточки. Месяц ничего не было, тогда соседие деревни заволновались, собрались небольшой группой и пошли сюда. Только вот когда пришли, никого здесь не было. -- Антон недумëнно склонил голову: -- В смысле "никого не было"? -- В прямом. Дома пустые, и не души. А вот когда по лесу прошлись, так и нашли гору полусгнивших трупов. Только вот детских тел там не было, и тела знахаря так и не нашли. И не понятно от чего взрослые умерли. Вроде, на некоторых были следы когтей и зубов, да только вот звери убитых в одну кучу складывать точно не будут. Да и не понятно почему люди все вместе ушли из домов в лес. -- Петров поëжился и посмотрел в окно. Солнце уже село, и на улицы начали опускаться сумерки. Антон начал закрывать книги: -- А детей... Нашли? -- Пятифан вздохнул: -- В том то и дело, что нет. Весь лес вдоль и поперек облазили. Да там детей-то было... Штук пять от силы. Подростки лет шестнадцати со взрослыми лежали. Но ходили слухи что это знахарь тот что-то сделал. -- Петров закрыл книги, и наконец, попробовал вытащить свою ладонь из Пятифановой. Рома недовольно что-то промычал, сжимая пальцы сильнее. Антон укоризненно взглядул на него: -- Ну Ром... -- Пятифан вздохнул, и ещё раз поцеловав ладошку Тоши, наконец-то отпустил родное тепло. Петров начал собирать портфель, и сложил книги стопкой: -- Так, расставим всë по местам, да домой пойдëм. -- Рома лениво потянулся, встал со стула и отодвинул его к стене. Потом взял учебники и зевнув, сказал: -- Ну, веди меня, Сусанин. Где ты их вытаскивал? Вместе они довольно быстро разложили книги по местам, и попрощавшись с библиотекаршами, вышли из здания. На улице ощутимо похолодало, и Рома поëжился. А вот Антон, похоже даже не обращал внимания на внезапно изменившуюся температуру, продолжая идти с не застëгнутой курткой. Пятифан недовольство посмотрел на него: -- Ты собираешься заболеть перед Новым Годом? -- Петров улыбнулся, и набрал в лëгкие воздуха, выдыхая пар: -- До Нового Года ещё полтора месяца. И мне не холодно. -- Рома недоверчивао поморщился, не очень веря его словам. Они вместе дошли до дороги ведущей в лес, к дому Тоши. Пятифан немного взволнованно посмотрел на тëмную дорогу, и спросил: -- Тебя проводить? -- Он ненавидел отпускать Антона одного в такую темень, но Петров только закатил глаза, и обнял Рому на прощание: -- Не нужно, я же не девочка в конце концов, -- Он быстро поцеловал Пятифана в щëку, скрашивая его недовольство, и развернулся: -- До завтра! -- Рома, чувствуя как в животе что-то взрывается от счастья, потрогал пальцами свою щëку, и немного заторможенно попрощался: -- До завтра...

***

Итак... Пятифан мог с уверенностью сказать что он просто ненавидел Семëна. Не только потому что этот придурок когда-то пытался быковать на Тошу, но и потому что сейчас они с Антоном куда-то смылись вместе после уроков. Петров уже неделю как-то слишком активно крутился возле Бабурина. Да, он конечно со всеми начал очень хорошо общаться, но со Свиньëй... Рома не мог понять, что творится с его сердцем, но было как-то очень... больно. Антон вроде не игнорировал его с Бяшей, но как-то слишком много своего времени начал уделять Семëну. Пятифан раздражëнно пнул шишку ногой, пробираясь по осеннему лесу куда-то в глубь. Он честно не знал нахера Бабурин с Тошей попëрлись в этот ебучий лес. Что они хотели здесь найти? Ничего уже не растëт! Рома ненадолго остановился, смотря на небо. Солнце садилось, и дело начало принимать какой-то не очень хороший оборот. Заблудиться в лесу, по темноте, не очень хотелось. Пятифан осмотрелся. Чем глубже в лес он заходил, тем чаще росли деревья. В лесу было пусто, и тихо. Даже ворон слышно не было. Они же вроде не улетают на юг? Рома передëрнул плечами. Было немного... жутковато. Он продолжил пробираться сквозь чащу, сам уже толком не зная куда идëт. Рома не имел ни малейшего понятия, сколько времени он здесь бродил. На лес уже начали опускаться сумерки, когда Пятифан наконец увидел среди деревьев знакомую белобрысую макушку. Тревога и беспокойство за Тошу, нарастающие в Роминой душе, схлынули, и он быстрее двинулся к видневшимуся среди деревьев Петрову. Быстрым шагом он вышел на небольшую полянку. Тоша стоял спиной к нему, и молчал. Пятифан, щуря глаза из-за накатывающей темноты, двинулся в его сторону: -- Бля, Тох, куда вы забрались? Что вы с Семëном здесь... -- Он резко замолчал, наконец приблизившись к Антону. Петров повернулся. И Рома почувствал как сердце сжимаеться от ужаса. -- Рома? Что с тобой? Всë хорошо? -- Миролюбиво начал Антон, словно не понимал что происходит. Пятифан ему не ответил. Тело его словно заледенело, и парень, делая невероятное усилие над собой, сделал шаг назад. -- Ром? -- Петров повернулся к нему всем телом, и Рома отшатнулся: -- Пиздец. Твою ж мать. Антон, весь в крови стоял посреди вечернего леса и недоумëнно смотрел на Пятифана. Рома в ужасе смотрел на расчлененый труп под ногами Тоши. Зрелище тошнотворое до ужаса. Семëн был не просто убит. Он был выпотрошен. Рядом с его вспоротым животом лежали вытащенные кишки. Сердце и одно лëгкое валялись в небольшом отдалении, словно брошенные в порыве ярости. С лица Семëна была содранна кожа, и видимо, именно это делал Антон, когда к нему подошëл Пятифан, потому что оторванная плоть был в его левой руке. Рома перевëл взгляд. А вот в правой был нож. Инстинкт самосохранения, о наличии которого Пятифан до этого момента даже не догадывался, завопил. Тоша выглядел как безумец. Он не обращал внимания ни на труп, ни на нож, ни даже на чужую кровь. И Пятифан не знал будет ли он следующим кого здесь убьют. Воображение резко нарисовало, как Антон замахивается, и всаживает лезвие Роме в живот. Сердце билось как сумашедшее. Окончательно стемнело, и сейчас, Пятифан не был уверен что сможет убежать. Но если сможет... то нужно добежать до милиции и... Внезапно, Антон, словно очнувшись от транса, наконец посмотрел вокруг, и с криком ужаса откинул в сторону и нож, и содранную кожу. Пытаясь отойти от тела, он запнулся о вываленные кишки, и упал. Из его искозившихся от страха глаз потекли слëзы, он попытался оттреть окровавленные ладони о сухую траву: -- Что... Что я сделал? Что происходит? Нет, нет, нет! -- Он закрыл глаза, продолжая захлëбыватья слезами. -- Нет, нет, нет, нет... Алиса... Вы... Я не.... -- Петров резко закрыл уши руками и начал кричать: -- Уйди! УЙДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! ИДИ К ЧËРТУ! НЕТ! -- Рома, всë ещё боясь пошевелиться, смотрел на бьющегося в истерике Петрова. Он мог бы сейчас добежать до села, и рассказать о произошедшем. Антон убил человека. Зарезал Семëна... Он... Убийца. -- ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ!? Я ЖЕ СКАЗАЛ ЧТО НЕ БУДУ! -- Рома посмотрел на брошенный на земле нож. Антон явно поехал мозгами, и может сделать ещё что-нибудь, нужно его остановить. Хоть как-то. -- НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! Я НЕ МОГ, Я НЕ ХОТЕЛ, Я НЕ ХОЧУ! -- Рома сделал шаг. Затем ещё один. А потом резко кинулся в сторону Тоши, схватил нож, и откинул его со всей силы куда-то в сторону, падая рядом с Антоном на колени, закрывая ему рот: -- Тоша, тихо, тихо, тихо, пожалуйста, не кричи! -- Антон продолжал бракаться, и паника Ромы только усиливалась: -- Тоша! Успокойся! Упокойся ради бога, Тошенька, если кто-то услышит...! -- Пятифан, в надежде что это поможет, сжал судорожно вырывающегося Петрова в объятьях и поцеловал. На языке появился неприятный привкус метала, но Рома продолжил поцелуй, проникая в чужой рот языком, поглаживая Тошину спину трясущимися руками. Антон и в правду немного успокоился, но его продолжало трясти: -- Рома я... -- Пятифан вздохнул, и прервал его, чувствуя как трясëтся его голос: -- Тихо, тише. Мы... Мы разберëмся во всëм позже. Не сейчас. Сейчас нам нужно... Нам нужно что-то с этим делать. Тебя посадят, если узнают, -- Он схватил Антона за лицо и посмотрел в его искажëнные от ужаса глаза: -- Твои дома? -- Петров ответил не сразу, заторможенно осмыслив вопрос: -- Н... Нет, уехали в город, -- Рома начал поднимать его с земли: -- Пойдëм, пойдëм быстрее! Я тебя часа три искал, но то искать, а сейчас по прямой пойдëм, я отведу тебя домой, а сам... -- Пятифан бормотал себе под нос, поддерживая Антона за плечи, ведя его к дому. К ужасу и удивлению Ромы, они добрались до жилища Петровых всего за пятнадцать минут. Пятифан мог поклясться что днëм шëл до той поляны практически по прямой, а сейчас, так же возвращаясь назад потратил совсем немного времени. Антон, словно читая его мысли, находясь в каком-то полу обморочном бреду, тихо прошептал: -- Это он, это он сделал... Он прятал меня, а потом я не смог, и он... тебя решил вместо Семëна, но я... это же ты, я бы не... -- Рома, если честно, вообще нихрена не понял из его бормотаний, но по памяти достав ключ из тайника, открыл дом, и затащил Антона в ванную: -- Так, помойся, сними с себя эту одежду, а я пока... -- Пятифан окинул Тошу, шепчущего что-то себе под нос, взглядом, и мотнул головой: -- Не пойдëт, -- Рома вытащил Петрова из ванной, завëл Антона в его же комнату, и достав из шкафа верëвки — они ещё летом хотели сделать из них качели для Оли —, привязал Тошу за руки к батарее: -- Посиди так пожалуйста, я скоро вернусь, -- И выбежал из комнаты, буквально слетая по лестнице вниз, зебегая в подсобку, где у Петровых хранились все инструменты для огорода и прочее. Схватил лопату, и побежал обратно в лес. Рома никогда в жизни не бегал так много. Адреналин, поднявишйся в крови, заставил его добежать то полянки буквально за девять минут. Он закопал труп Семëна, отчаянно пытаясь побороть тошноту при виде расчленëнного тела, а потом побродив по округе, закидал место собранными опавшими листьями, надеясь что это будет выглядеть как можно более незаметно. Хотя как таковой надежды особо не было. Потому что он не чëртов бандит и не рекетир, он определëнно не умеет прятать трупы. Особенно за такое короткое время. Было темно, поэтому Рома в любом случае не мог оценить свои труды. Пятифан с трудом отыскал нож, и решил отнести его обратно в дом к Петровым, потому что меньше всего подозрения он вызовет на своëм законном месте. Рома зашëл на кухню, кинул нож в раковину, и поднялся на верх. Тоша, уже немного пришедший в себя, выглядел очень уставшим и заплаканным. Рома отвязал его, и приподняв, помог дойти до ванной. Они молчали. Пятифан помог Антону помыться, а его одежду даже не попытался замочить, потому что за прошедшее время кровь уже успела засохнуть, а еë было ой как много. Рома посадил Тошу на кровать, завернул в одеяло и наказал: -- Сиди тут. Я сейчас прийду. -- Пятифан взял его окровавленную одежду и спустился вниз. Открыл печку, и бросив бересты, да три полена, пожëг. А пока она разгоралась, он тщательно отмыл нож, и положил его к остальным. Затем бросил в разгоревшуюся печь испорченные вещи, и минут десять ждал пока всë окончательно сгорит. Пятифан старался не думать что именно он сейчас делает. И что сделал до этого. Когда одежда догорела, Рома устало вздохнул, и позволил себе согнуться над столом. -- Блять. -- Он резко, со всей силы долбанул по столу кулаком, -- Сука. А потом набрал в стакан воды, и пошëл на верх. Во сейчас он зайдëт в комнату, а Тоши там нет. Или он всадит ручку ему в глаз, кто знает. Но зайдя, Пятифан лишь облегчëнно вздохнул. Антон послушно сидел на кровати, закутанный в одеяло. Рома окрыл ящик стола, нашëл баночку и достал одну таблетку. Потом подумал, и вытащил ещё одну. Он подошëл к кровати, садясь рядом с молчавшим Тошей, протягивая ему воду и лекарства. -- На, выпей пожалуйста, -- Антон не двинулся, продолжая смотреть в одну точку на одеяле. Пятифан вздохнул, и навалился на него, соприкасаясь висками: -- Тош... Я устал. Ты, я уверен, тоже. Мне страшно, и я ничего не понимаю. Ты тоже. Я не хочу, чтобы ты попал за решëтку или, что наверное хуже, в психушку. И ты, я уверен, тоже этого не хочешь. Я понимаю... Нет, ладно, я не очень понимаю тебя сейчас, но давай ты выпьешь эти несчастые таблетки, и мы просто ляжем спать? Я не уверен что они помогут, но сделай это просто для того, чтобы у меня появилась хоть какая-то надежда проснуться завтра, или даже проснуться без ножа в печени, ладно? -- Петров почувствовал как сердце сжимается от последних слов, понял, что Рома боялся его. И вполне здраво боялся. Антон взял протянутый ему стакан, руки у него тряслись, но он всë таки смог запить таблетки, и с тихим вздохом лëг на кровать, отодвинувшись к стене. Пятифан поставил стакан на тумбочку, и наконец скинув с себя куртку, пристроился рядом с Тошей. Он неловко поднял руку, замер на мгновение, думая о чëм-то, но всë-таки обнял ей Антона, прижав ближе к себе.

_