Химера

                    При всей своей гиперактивности, продиктованной как живой деятельной натурой, так и нечеловеческим запасом энергии, Питер умел останавливаться, чтобы как следует поразмыслить над тем, что накапливалось для тщательного анализа.       То, что мисс Поттс, точнее, Пеппер осторожно вынесла на обсуждение пресс-конференцию, где Питер был бы официально признан отцом и объявлен его наследником, было ожидаемо, хотя мальчик не смог подавить ощущение неподготовленности. Он, разумеется, дал свое согласие и заверил взрослых, что сможет держать лицо, но все еще обдумывал саму идею, признавая её целесообразность и все же немного нервничая.       Отдельного времени для размышлений удостоились ранее скрывавшиеся Мстители, которые должны были прибыть со дня на день. Напряжение в Башне усиливалось по мере ожидания; и Питер старался разобраться в истоках проблемы, прежде чем сформировать свое мнение по этому вопросу.       Изначально конфликт, как могло бы показаться обывателю, заключался только в непринятии частью команды Соглашений, но Питер довольно быстро сообразил, что это лишь мазок по поверхности. Правда оказалась… шокирующей, даже для химеры. Когда Питер попросил Тони рассказать обо всем, что случилось до и после нашумевшего противостояния в аэропорту, чтобы он мог проанализировать полную картину, тот пару минут стоял в ступоре, осмысливая бесхитростную просьбу, а затем извинился, налил себе виски и с мучительными паузами поделился тем, о чем до этого кроме него самого знали только Роуди, Пеппер и Хэппи, автоматически попадающий в круг посвященных. Ну, и другие непосредственные участники событий в Сибири, конечно, тоже.       Намного проще поддался анализу пласт информации о распрях, вызванных Заковианскими Соглашениями. Здесь Питер был склонен согласиться с Тони. Суперсилы далеко не всегда достаются высокоморальным людям с каменной выдержкой и железным самообладанием. Питер видел столько сорвавшихся химер, что не мог мыслить в соответствии с идеалами Капитана Америки, который заявлял, что никому не должно быть дано право управлять деятельностью Мстителей и указывать им, кого спасать и как это делать. И потом… разве действия Капитана не противоречили его словам? Разве сокрытие преступника из-за личных мотивов и вышедших из-под контроля эмоций не попирало речей о необходимости беспристрастного правосудия, о справедливости для всех? Да, у Питера были кое-какие соображения относительно Барнса, но он отложил их в сторону, пока обдумывал сам конфликт, точнее, конфликты: внутренний конфликт Капитана с самим собой, внутренний конфликт Мстителей как команды, внешний их конфликт с миром и правительством, конфликт Капитана с Тони на почве умышленного сокрытия информации чрезвычайной важности из-за тех же вышедших из-под контроля капитанских эмоций… Их было так много! Так много внутренних и внешних коллизий, разрывавших команду, и ведь Питер даже не знал нюансов взаимоотношений других её участников, знал только, что у многих были претензии к Тони.       Но даже не углубляясь в тонкости межличностных отношений, Питер мог сказать, что «вожжи» имели смысл. Даже вспышка обычного человека может иметь серьезные последствия, а если речь идет о суперлюдях?.. Комментарии излишни. Все, что было нужно с самого начала, — дать себе труд оценить ситуацию отстраненно и признать, что вожжи не есть кандалы.       Питер обдумывал это и даже обсуждал с Майклом — не все, но значительную часть, — когда ПЯТНИЦА сообщила о гостях.       

***

      Звонок, которого Стив так ждал, поступил от полковника Роудса, что оставило после себя привкус вины и горечи.       Бежавшая часть команды Мстителей в последнее время пристально следила за новостями, хотя в той глуши, куда им порой приходилось забиваться, даже связь не всегда была, что уж говорить о возможности выхода в сеть или хотя бы просто наличии телевизора. Как правило, на разведку выходила Наташа, мастерски сливающаяся с любым окружением; она успела даже побывать на родине, прежде чем Кэп скомандовал собраться и держаться вместе. И если сведения, приносимые ей, поначалу бывали отрывистыми и неточными, то упустить новость о переиздании Заковианских Соглашений, прогремевшую на весь мир, было сложно.       Объявлению о прекращении преследования было еще труднее поверить, но они устали вечно бежать и оглядываться. Впереди замаячила надежда на решение конфликта, разорвавшего Мстителей, и они не хотели упускать этот шанс.       Хотя, Стив вынужден был это признать, похоже, по-настоящему о примирении задумывался только он. Клинт и Скотт заключили сделку, связи с ними не было; Ванда, пусть и немного успокоилась, все еще временами вспыхивала злостью на Старка; Сэм вообще под раздачу попал случайно, просто помогая другу, и хотел только вернуть своей жизни хоть часть стабильности; Наташа привыкла скрываться, но и она иногда ослабляла свою бесстрастную маску, показывая, что тоже устала; а Баки… Им удалось оставаться незамеченными на одном месте достаточно долго, чтобы безопасно дождаться его излечения в Ваканде, и теперь Стив надеялся, что сможет донести до Тони, что Баки невиновен.       Размышляя обо всем, что пошло не так, Стив понимал, что должен был умерить свое ожидание примирения еще тогда, когда на другом конце линии оказался полковник Роудс, а не Тони. Одно то, что гений не желал с ним разговаривать, ясно давало понять — миром и не пахнет, но Стив слишком переоценил действия Тони, направленные на благо команды, и решил, что тот хоть немного, но оттаял.       Дальнейшие события показали, что Стив глубоко ошибся в своей трактовке ситуации.       Теперь, оглядываясь назад, Капитан осознавал, что привести Баки в Башню с остальными было ужасной идеей. Он надеялся, что Старк остыл и выслушает его, убедится в том, что Баки был жертвой Гидры, но все вышло из-под контроля даже раньше, чем Тони увидел их обоих.       В общей гостиной мало поменялась обстановка, что напомнило о вечерах кино и командных посиделках, но определенно появились новые лица — двое подростков, вольготно устроившихся на диване и вполголоса разговаривавших вплоть до их появления. Мальчики замерли, и Стиву не понравилось, каким настороженным стал блондин и каким цепким взглядом следил за каждым из них шатен. Какое-то неуловимое сходство было в этих с виду совершенно непохожих мальчиках, но понять сразу не представлялось возможным.       — Здравствуйте, — голос темноволосого подростка был спокоен, что не вязалось с чрезмерно внимательно следящими за ними глазами. — Если вы ищете Тони, то он по просьбе Пеппер присутствует на совете директоров сейчас.       Питер не позволил отразиться на лице гордости за то, что не запнулся на именах. В разговорах с другими он все еще соскальзывал на уважительные обращения, но в эту минуту казалось важным продемонстрировать степень близости в общении с Тони.       — А кто ты? Вы оба? — непонимающе нахмурился Стив. Дети в Башне были зрелищем сюрреалистичным, пусть это и были уже подростки; за время их вынужденного отсутствия явно многое изменилось и получить объяснения было в начале списка приоритетов.       — Это действительно важно? — слегка нетерпеливо вмешалась Ванда. Будучи не в духе, она пыталась оправдать свое состояние долгой дорогой, хотя неохотно признавала, что, несмотря на все время, которое у неё было на переосмысление событий до и после столкновения в аэропорту, ей претило быть обязанной Старку новоявленной свободой от преследования. В голову сразу начинали лезть мысли о том, что все могло бы сложиться совершенно иначе, не вмешайся однажды в её жизнь детище его гениального мозга, носящее его имя на корпусе.       Похоже, подросткам на диване не понравился её вопрос, точнее, интонация. Ничего не было сказано, но атмосфера из настороженной стала переплавляться в напряженную, а Стив именно этого и рассчитывал избежать. Когда мирные слова уже вертелись на языке, раздался звук прибывшего на этаж лифта и из открывшихся дверей решительно чеканя шаг появился полковник Роудс, хмуро обозревающий явившуюся компанию.       Вероятно, он прибыл, чтобы урегулировать обстановку и сразу задать тон деловому разговору, а не россыпи беспорядочных вопросов, адресованных незнакомым детям, но по факту ситуация только продолжила уходить вниз по спирали. Сэму явно было нелегко находиться в одном помещении с Роудсом, когда всеобщее внимание оказалось прикованным к специфическим протезам, используемым полковником; да и настроение Ванды не добавляло оптимизма.       Суховатое приветствие оборвалось на середине, когда Роудс обратил внимание на тщательно сливающегося с элементами интерьера Барнса.       — Стив, ты в своем уме? — без обиняков спросил полковник. Роуди готов был хвататься за голову — это была катастрофа в самом зачатке, и реакция внезапно станет бурной и взрывоопасной, как только уже предупрежденный ПЯТНИЦЕЙ Тони явится в пентхаус.       — Расчетное время прибытия босса две минуты тридцать девять секунд, — почти скучающе сообщила ПЯТНИЦА, словно подслушавшая его мысли. Иногда проницательность ИИ Старка начинала пугать.       — У тебя меньше трех минут, чтобы объяснить, какого черта ты творишь, — отчеканил Роуди, в знак подтверждения своих слов указывая на потолок, только что озвучивший не самую благоприятную в таких условиях для Стива весть.       — Мы должны уладить наш конфликт, — негромко начал Стив, но продолжить мысль не успел.       — И поэтому ты привел к Тони домой один из источников конфликта? Не говоря уже о том, что второй — это ты сам? — за удерживаемым на грани самообладанием полковник начинал приходить в отчаяние. Идея примирения была, безусловно, здравой, но Стив переплюнул сам себя в оптимизме.       — А с этого момента можно поподробнее? — встрял Сэм, вставая между ними и поочередно глядя на каждого. — Я как-то наивно полагал, что наш камень преткновения — это Соглашения.       — Не время и не место, Сэм, — сверкнула глазами Наташа.       — А ты, как всегда, знаешь больше, чем остальные, — Уилсон явно был недоволен тем, что часть информации оставалась для него скрытой довольно-таки продолжительное время.       — Это моя работа, — парировала та, но как-то вяло, и это внушало серьезные опасения тем, кто не был в курсе известных ей сведений, что ситуация оказалась намного более щекотливой, чем они полагали ранее. Хорошо, что здесь хотя бы не было Бартона и Лэнга, иначе Старк получил бы полный набор стрессов на один короткий день. Впрочем, для этого было достаточно и Барнса.       Баки был очень настойчив, когда пытался донести до Стива всю, мягко говоря, глупость или, если грубо, идиотизм идеи привести его в Башню, но Роджерс умел упираться как баран еще в сороковые и за время, прошедшее с его пробуждения, стал еще упрямее и твердолобее. Стив был свято убежден в том, что время остудило страсти и что Старк сможет адекватно их выслушать и признать невиновность Баки. Сам Барнс очень в этом сомневался; и вдобавок к нарастающему напряжению от обратного отсчета секунд до прибытия хозяина дома прибавилось ощущения сверлящего взгляда, регулярно возвращавшегося к нему после беглого и пристального осмотра других участников конфронтации.       Подросток, тот, который поздоровался, постоянно смотрел на него. Второй почти незаметно съежился и попытался стать незаметнее, а этот просто застыл в позе, идеально подходящей для стремительной атаки. Судя по быстрым взглядам Наташи, бросаемым на мальчика, она тоже заметила эту крайне специфическую выправку.       Баки успел только послать ответный прямой и суровый взгляд подростку, когда из дверей лифта вылетел уже порядком разозленный Старк. Впрочем, нет, злость — это слишком плоско, слишком мало, чтобы описать бурю эмоций, исказивших его лицо. Он был в бешенстве.       — Из всех идиотских идей, Роджерс..!       О, как Баки был с ним согласен.       — … ты выбрал притащить своего психованного дружка в мой дом! Чего ради? Закончить начатое?!       — Тони, послушай…       — Черта с два я стал бы тебя слушать! — огрызнулся Старк. — Тошнит от праведности, лезущей во все стороны и насквозь пропитанной лицемерием!       Ванда вскинулась и наградила Старка горящим гневом взглядом.       — Лицемерием? Ты говоришь о лицемерии?       — И еще о нежелании взять на себя ответственность за свои действия! — припечатал тот, разом припомнив ей и Альтрона, и Лагос. Она задохнулась от возмущения, красные искорки заплясали на кончиках подрагивающих пальцев, и в этот момент Роудс гаркнул:       — Довольно!       Не прислушаться к доведенному до точки кипения и пострадавшему больше всех во время противостояния полковнику было решительно невозможно.       — Завтра. Собрание, — отчеканил Роудс, бледнея от сдерживаемой ярости. — Где мы обсудим все вопросы и где вы подпишете новый свод Соглашений, если, конечно, жизнь вне закона не пришлась вам по вкусу настолько, что вы хотели бы к ней вернуться. До тех пор вы займете назначенные ПЯТНИЦЕЙ комнаты, если у вас нет выделенных в Башне ранее, и приведете мысли в порядок для конструктивного разговора. Сейчас покиньте этаж. На этом все.       — Так точно, полковник, — негромко уронил Сэм, утягивая Стива назад и старательно прикрывая собой и без того пытающийся стать невидимым силуэт Баки.       Роуди проводил глазами безмолвно исчезнувших в лифте Мстителей и только тихо порадовался тому, что Наташа не стала ничего говорить. Впрочем, уж у Романофф хватило бы здравого смысла не провоцировать и без того чрезмерно агрессивного Тони, который, кипя от злости, нарезал круги по гостиной.       — Он притащил этого…       — Тони, прошу, остановись, — устало попросил Роуди. — Во-первых, перед глазами мелькаешь слишком быстро, во-вторых, протопчешь вылинявшие круги НЛО на ковре.       — Шутка про НЛО обросла трехдневной щетиной еще после первой спасательной миссии Марка III, — отмахнулся Тони, но замер, медленно выдыхая и беря себя в руки.       — Ты можешь решить эту проблему, просто отправив Барнса на базу Мстителей.       — Ага, и он там будет без присмотра?       — Он не будет мозолить тебе глаза, это важнее.       — Черта с два. Он останется там, где я смогу за ним постоянно наблюдать.       — База оснащена системами ПЯТНИЦЫ.       — Не то же самое, Роуди. Я не буду спокоен, пока этот псих расхаживает где-то…       Роуди тяжело вздохнул, но отступил, понимая, что Тони сейчас будет охотнее слушать свою паранойю, чем лучшего друга.       — Завтра придется все обсудить на собрании, — сменил он тему. — Я не говорю о выяснении отношений. Хотя бы сообщи им правила общежития и дай пояснения по новому своду Соглашений. Ничего невозможного я у тебя не прошу.       Тони ссутулился и уставился в пол.       — Боюсь, я сорвусь, Роуди, — тихо признался он и мелко вздрогнул, когда оказался бережно сжат в сильных, но очень нежных паучьих лапках. Питер слегка потерся щекой о его рубашку и пообещал:       — Я пойду туда с тобой и дядей Роуди, — сбоку раздался слабый хрип умиленного «дяди». — Буду сидеть рядом, а ты думай о том, что после собрания мы пойдем в мастерскую и будем работать над броней Спасительницы.       — Малыш, давно ты знаешь все мои кнопки? — пробормотал Тони, утыкаясь носом в вихрастую макушку. И как он жил без этого ребенка раньше?.. Уму непостижимо.       — Сделаю вид, что не слышал намека на какой-то сюрприз для твоей феи-крестной и ангела-хранителя в одном лице, — деликатно кашлянул Роуди.       Тони широко ухмыльнулся.       — Все-то ты с ходу понимаешь, утконос.       — С кем поведешься… — махнул тот рукой.       — Кстати, есть кое-что и для Воителя, пойдем, увидишь…       Проследив взглядом за уходящими мужчинами, Питер обернулся к Майклу, наконец сумевшему расслабиться и принять более непринужденную позу.       — Признаться честно, я не ожидал такого, — неловко пожал он плечами. — О существовании некого конфликта знают все, но, кажется, только сейчас я увидел его как нечто реальное между реальными людьми.       Питер подавил вздох и сел рядом.       — Там много всего, Майкл. Больше, чем кажется на первый взгляд, и больше, чем они когда-либо расскажут.       Разговор перетекал с темы на тему, постепенно становясь более беззаботным, но одну мысль Питер никак не мог отпустить.       Все мы люди. Все можем заблуждаться, ошибаться, исправлять осечки или пытаться о них забыть. Столько людей в одной комнате, столько непримиримо сталкивающихся мнений, а сколько их будет на завтрашнем собрании… Смогут ли они примириться? Есть ли шанс объяснить свои точки зрения, найти какой-то компромисс, возможность оставить прошлое и попробовать жить дальше? Питер искренне надеялся, что они справятся.       

***

      — Ты не услышал, что я сказала, — констатировала Пеппер, закрывая папку и отодвигая её на край стола.       Она пришла в мастерскую и заговорила о делах, полностью отдавая себе отчет в том, что Тони, взведенный появлением Стива и остальных, не будет вслушиваться в её слова, но так она, по крайней мере, обеспечивала ему равномерный фоновый шум, который постепенно вывел бы его из круга тягостных размышлений. Пеппер хотелось запустить руки в волосы и сжать кулаки посильнее, чтобы убедиться, что происходящее ей не снилось. Привести Барнса со стороны Роджерса было глупейшим шагом, снижающим шансы на примирение команды почти до нуля. Что с этим делать, она пока не придумала, но была полна решимости найти выход.       Тони встрепенулся при последней её фразе, и карие глаза наполнились искренним сожалением.       — Прости, — повинился он. — Не могу ни о чем думать, все это просто…       — Я понимаю, — мягко прервала его Пеппер. — Я оставлю тебе бумаги, чтобы ты просмотрел их позже, если нужно, что-то разъясню снова. Здесь планы на пресс-конференцию с участием Питера.       — Обещаю, я изучу, — серьезно кивнул Тони, и Пеппер верила, что он не забудет, потому что Питер для него — святое.       Повисшее молчание было неожиданно уютным; они так и сидели по разные стороны рабочего стола в мастерской, сдвинув инструменты и чертежи, и Тони потянулся обеими руками, чтобы взять миниатюрные ладони Пеппер, которыми та когда-то меняла дуговой реактор в его груди, в свои.       — Ты столько для меня сделала за эти годы, — приглушенно проговорил он, слабо улыбаясь. — С самого первого дня, когда так рассердилась на меня за какие-то глупости, что побледнела и веснушки выступили так ярко… Я назвал тебя Пеппер, а ты высказала мне все, — он фыркнул, — что думала обо мне, моей манере общения с другими людьми и поведении в целом. Я никогда не слышал более точного своего словесного портрета. А потом ты пожелала мне счастливого одиночества и вручила заявление на увольнение, которое я тебе вернул, заявив, что утяну тебя с собой. Жизнь медом не покажется, но скучно не будет никогда…       Пеппер молча улыбалась, вспоминая тот день, себя юную, у которой волосы на затылке шевелились и порывались встать дыбом от собственной наглости — так бесцеремонно отчитывать гения и миллиардера, а также непосредственного работодателя, — и искорки восторга в карих глазах напротив, почти щенячью радость от того, что нашелся кто-то, кто не спасовал перед статусом и условностями, позволив себе просто выпалить всю правду в лицо. В тот день её, совершенно того не ожидавшую, втянули в ближний круг и приняли как друга, бесценное зеркало, готовое показать истину, а не искаженное чужими желаниями благ представление.       Она и не думала, что Тони так хорошо помнит тот день.       — Ты оставалась рядом и после появления Железного Человека, хотя нервы сдавали и никакого терпения на меня не хватало. А я только подливал масла в огонь. И даже когда все, казалось, окончательно полетело в тартарары, ты вернулась и снова поддерживаешь меня. Пеппер, — Тони посмотрел ей в глаза и чуть сильнее сжал её руки в своих. — Полностью отдавая себе в этом отчет, я предлагаю тебе свои руку, сердце… компания уже твоя… хотел предложить еще реактор и шрапнель, но вовремя вспомнил, что избавился от них. Ты выйдешь за меня?       Наверное, в такой ситуации правильные чувства — это восторг, счастье, бабочки в животе, но Пеппер почему-то разобрал смех.       — О Боже, Тони, ты неподражаем!       — Это «да»? — осторожно уточнил он.       — Разумеется! — она смеялась, и глаза блестели от выступивших слезинок, не имевших ничего общего с печалью или горем. — Я согласна, — чуть успокоившись, ответила Пеппер, но улыбка никак не желала покидать её лицо. — Боже мой, это же повод для еще одной пресс-конференции, — простонала она.       — Прости, что добавил работы, — усмехнулся Тони, счастливый настолько, что хотелось либо высунуться в окно и орать всему Нью-Йорку о своем счастье, либо бегать кругами по мастерской, подбрасывая в воздух инструменты и элементы Марков, а затем уворачиваясь от них, увлекаемых безжалостной силой гравитации. — Объединим её с пресс-конференцией Питера?       — Это будет хорошим ходом, — поразмыслив, признала Пеппер. — Хоть и не хотелось сейчас это ворошить, но их все равно нужно две. Первой пойдет та, что посвящена возвращению Мстителей. С разрывом примерно в неделю стоит устроить вторую. Времени будет достаточно, чтобы журналисты успели перемыть кости вернувшимся, и наша новость заберет внимание общественности на себя.       — Люблю забирать внимание общественности, — хмыкнул Тони.       — О, это я о тебе с первого дня знаю, — закатила глаза Пеппер. — Я полагаю, теперь самое время сказать Питеру?..       

***

      Вечер был прекрасен: ужин, свечи, романтическая обстановка и, что было очень важно для Тони, Питер отреагировал на новости радостно и обнимал их с Пеппер по очереди, пока их ребра не запросили пощады. Воспоминания драгоценными бусинами перекатывались в памяти, и Тони хотел бы погрузиться в них полностью, если бы не сидел здесь, во главе стола в конференц-зале одного из офисных этажей, и не созерцал хмурым взглядом лица Роджерса и прочих.       Перед возвратившимися беглецами лежал новый свод Заковианских Соглашений, и они сверлили его глазами, будто надеясь, что он воспламенится и превратится в пепел.       — Рекомендую дать себе труд прочитать их, — неохотно вытолкнул из себя Тони. Он уже пояснил вкратце введенные поправки и решительно не понимал, чего те тянут резину. Точнее, понимал, но совершенно не был настроен лицезреть их кислые мины и дальше. — Они не будут отменены. Никакого супергеройского произвола.       — Говоря о произволе, не ты ли создал Альтрона, из-за которого мы теперь в этом положении? — не выдержала Ванда. Она, к удивлению Тони, держалась довольно долго, сверкала глазами, но молчала, хотя теперь, похоже, решила подать голос и сразу ударить по больному.       — Не ты ли влезла в головы большинства здесь присутствующих, породив паранойю, достаточную для реализации идеи? — моментально парировал Тони. Питер, который, как и обещал, сидел по правую руку от него, собирая на себя недоуменные взгляды команды, прижался чуть ближе.       — Идея уже была, — прошипела Ванда.       — Какой удобный способ снять с себя ответственность, — Тони распалялся, несмотря на то, что все утро клялся себе, что будет держать себя в руках во что бы то ни стало. — Идея была, жизнь обошлась жестоко…       — Твоя ракета..! — в голосе девушки прорезались рычащие нотки, но вот от этих обвинений Старк устал давно и не мог их выносить ни секунды:       — О, и как я мог забыть!.. — он вскочил, всплескивая руками. — Это же я ночей не спал, выбирая невинных жертв проданного на сторону и без моего ведома и дозволения оружия моей компании; это же я решил обстрелять Заковию и самолично целился в твой дом!       Взгляд беспомощной раненой до глубины души овечки сейчас не трогал и не порождал спонтанное чувство вины, а только сильнее выводил из себя.       — Тони, — попытался осадить его Стив своим лучшим голосом «Усовестись, нечестивый!». — Ванда перегибает палку, но…       — Но у неё есть на то причина?! Вот тебе-то об этом лучше помалкивать, Капитан Двойные Стандарты! Конечно, бедное дитя имеет право спускать на меня всех собак за то, что я не мог контролировать, а я в той же ситуации должен заткнуться в тряпочку и бредить всепрощением!       Стив заметно побледнел.       — Тони, это не одно и то же…       — Почему нет?! — Тони уже несло, но он не мог молчать, больше нет. — Чем твой дружок не бомба с поврежденным часовым механизмом, которая рванет в любую секунду? И я не могу чувствовать себя в своем доме, как Ванда с братом под кроватью, глядя на гребаную ракету с надписью «Гидра» и ожидая, когда она нашпигует шрапнелью меня, Пеппер, Питера, Роуди, всех остальных?       Звенящая тишина накрыла конференц-зал, нарушаемая только хрипяще-свистящими звуками участившегося дыхания Старка. Скрипнул отодвигаемый стул.       — Хватит.       Тихий голос. Спокойный, с ноткой горечи. Питер встал и обнял Тони, утыкаясь в него лицом и просто держа. Тот задышал глубже и позволил себе закрыть глаза, молча стоять с ребенком и чувствовать его.       — Вы знаете, — негромко заговорил мальчик, слегка повернув голову, чтобы его было слышно, — еще вчера мне было ясно, что, похоже, полную версию событий, затронутых сегодня, знают далеко не все присутствующие. И оттого только хуже воспринимается ваша глубокая уверенность в собственной правоте, Капитан. Держу пари, вы не обсуждали с командой произошедшее совсем или ограничились краткой выжимкой информации. Настоятельно рекомендую вынести свои действия на общий суд. Потому что, когда я в первый раз услышал, как вы были названы лицемером, я не совсем понял, за что. Теперь жалею, что узнал. Поделитесь с остальными. Но не в нашем присутствии.       С этими словами мальчик увлек Тони за собой к выходу — тот ни слова против не сказал, позволяя себя увести, будто перегорел после короткой, но яростной вспышки.       Все время короткой отповеди Роуди сидел, прикрыв ладонью глаза. Ему нечего было добавить, и он не смог бы сохранить такое спокойствие, как Питер. Сейчас его приоритетом был Тони, поэтому, когда дверь захлопнулась за ними, полковник молча встал и вышел.       Мстители остались в гробовой тишине наедине с Соглашениями и нарывающей правдой, которую из каких-то принципов скрывал Стив.       

***

      Первая пресс-конференция прошла с большим шумом. Каждое издание считало своим долгом переворошить события так называемой Гражданской войны Мстителей, переписать по-новому старые выводы, придумать десятки прогнозов на будущее; а сами Мстители будто застыли во времени, находясь в подвешенном состоянии неловкости пополам с неизвестностью.       После того, как Стив рассказал все то, чего они не знали о произошедшем в Сибири, команда изрядно растерялась, осознавая право Старка на его прежде казавшуюся чрезмерной реакцию и не зная, как быть дальше. Никто ни о чем больше не говорил; все только пытались загнать жизнь в рамки какой-то рутины и делать вид, что все наладится само по себе.       После досконального изучения Соглашения наконец перестали быть темой для бесконечных споров, вместо них все внимание вернувшихся Мстителей стал занимать Питер — незнакомый им подросток, обладающий колоссальным влиянием на Старка. Он вовсе не был им как кость поперек горла, нет, но информации об этом ребенке почти не было, что невольно настораживало. Личность второго мальчика, встречавшего их, Майкла, была установлена быстро — сын помощницы Пеппер, переехавший в Башню с матерью по личному приглашению Старка (это казалось странным, но миллиардер всегда отличался эксцентричностью и необъяснимыми выходками). Но Питер оставался чем-то вроде секрета Полишинеля, только Мстители чувствовали себя изолированными от тайны, которую, казалось, знали все вокруг, но никто не подтверждал. Ученые хвалили его интеллект, ПЯТНИЦА охотно слушалась его команд, даже заглючившие кофемашины — и те начинали работать исправно, стоило подростку появиться в помещении, где стояли строптивицы. Что-то напрашивалось, но никак не оформлялось в связную мысль.       Баки старался не привлекать к себе внимания, но это было трудно сделать по двум причинам: во-первых, Старк не желал забывать о его присутствии, а во-вторых, Барнсу был любопытен Питер. Но стоило ему оказаться в радиусе десяти метров от мальчика, как Старк материализовывался рядом, словно большой и злой сторожевой пес, и облаивал всех вокруг, пока Питер не почешет его за ухом… в смысле, пока не обнимет и не скажет, что все в порядке.       Все вернувшиеся Мстители, глядя на это (и даже Ванда, несколько пересмотревшая свое отношение к Старку после откровений Стива), не решались вмешиваться; хоть невиновность Барнса, закодированного Гидрой, была очевидна, никто не мог заявить, что легко отпустил бы ситуацию, если бы оказался на месте Тони. Но Стив упорно не желал этого понять, и конфликты на почве так и неразрешенного вопроса продолжали происходить.       И однажды они увидели, как Питер теряет терпение. В разгар очередной перебранки мальчик просто схватил Тони за запястье и потащил — буквально! — того прочь из гостиной, оставив Мстителей с чувством полнейшего недоумения.       Питер разжал хватку только в мастерской. Тони еще в лифте сообразил, что высвободить руку из хватки очевидно рассердившегося Паучка можно лишь путем причинения себе травм, чего он никак не хотел, поэтому не пытался вернуть себе конечность, пока ребенок не отпустил его сам. Запястье ныло и обещало покрыться синяками, но это не имело значения по сравнению с тем, что Питер впервые позволил себе отпустить контроль над собой и своими силами даже настолько, а ведь это далеко не предел.       — Почему ты так себя ведешь? — после мучительной паузы выдавил Питер. По нему было видно, что он хочет многое сказать, но не знает, как и что именно.       В нем было столько внутреннего конфликта, что Тони и думать забыл о своем внешнем — с Роджерсом и Барнсом.       — Я переживаю за тебя, — как плоско это прозвучало теперь, когда он видел, что мальчика больше ранит факт раздора, чем призрачная (и крайне маловероятная) возможность того, что Барнс ему навредит.       Питер коротко хмыкнул и наконец обернулся к нему. Глаза мальчика подернулись влагой и слегка покраснели.       — Ты считаешь меня бездушным монстром?..       Тони опешил.       — Что..?       — Гидра ведь во время обучения ломала меня психологически, стремясь подавить неподчинение, — продолжил Питер. — Я монстр? Псих?       Тони осекся, за долю секунды осознав, что пытался донести до него ребенок. Очевидное, то, что он должен был понять сам и давно. Все то время, которое он проезжался по «психованности» Баки, набрасываясь на него со всей ранее подавляемой яростью, по сути то же самое относил и к своему ребенку, раня его. В памяти моментально всплыли слова о «ракете с надписью «Гидра», и в этот миг удушливого чувства вины стало столько, что в горле застрял ком, а глаза начало неумолимо жечь.       — Прости меня, — смог выдавить через минуту Тони. — Я и сам оказался не лучше Капитана Двойные Стандарты, просто… в другом. Но это не оправдание, я знаю. Прости, малыш. Я никогда не имел в виду, что ты… что ты монстр. Это не так, ты один из самых ценных людей, которые у меня есть, а стоят они много больше, чем все материальное, чем я владею. И… я обещаю, что постараюсь пересмотреть свое отношение к Барнсу. Я знаю факты, мне просто не хватает сил их принять. Но я обещаю попытаться.       — Спасибо, — прошептал Питер, подходя и прячась в объятиях Тони. Он надеялся… нет, он верил, что Тони сможет. Ведь может же он любить химеру так, что его сердце стучит часто, заставляя разгоняться и сердце Питера? Значит, он сможет и простить того, кто никогда не желал совершать зло по своей воле.       

***

      Вторую пресс-конференцию, запланированную Пеппер, Питер с полным на то правом причислил к переломным моментам своей жизни, потому что ему пришлось иметь дело как с шокированными взглядами Мстителей, наконец узнавших, что за таинственный ребенок появился в Башне, так и с толпой оглашенных одноклассников и даже тех, кого он вообще не знал. Тони немного виновато предлагал в качестве временного выхода домашнее обучение, но мальчик решительно отказался — он не для того столько лет привыкал к социуму, чтобы вот так просто отрезать себя от общения с внешним миром. Это казалось большим шагом назад, поэтому он с помощью прикрывавших его Майкла и Неда упорно игнорировал совсем уж настырных новоявленных поклонников и дозировал общение с теми, кто еще помнил о такой вещи, как чувство такта.       Суматоха за пределами Башни с лихвой компенсировалась затишьем в её стенах. Мстители старательно изображали свой быт таким, каким он был до Альтрона, и их усердие прямо-таки звенело в воздухе, ввинчиваясь в уши каждого, кто оказывался рядом. Деланно непринужденная атмосфера выматывала, но была бесконечно лучше неприкрытой конфронтации.       Совместные завтраки, вечера кино — почти идиллия, если не считать того, что все каменели как мраморные изваяния, стоило собраться в одном помещении. Впрочем, это не помешало Сэму строить глазки Сэнди, что привело к его знакомству с Майклом, цепко наблюдавшим за потенциальным ухажером матери. Что ж, Сэм, и без того чувствующий себя неловко, просто не знал, что за ним следит и куда более незаметный Питер, которого Сэнди вырастила.       Общая ситуация сдвинулась с мертвой точки, когда Стив предложил сделать еще один шаг к укреплению комадного духа — совместные тренировки. Остальные встретили эту идею с неуверенным энтузиазмом, опасаясь, что Старк опять взорвется, но Тони сцепил зубы и пошел навстречу. В конце концов, им все равно придется работать как команде, значит, без тренировок не обойтись.       В спортзале собралась вся команда и Питер тоже не преминул возможностью посетить тренировку Мстителей, хотя все, кроме Тони и Роуди, пришедшего просто посмотреть, пока окончательно осваивался с протезами, не понимали, что подросток забыл среди суперлюдей. Сначала все разминались, готовые в любую секунду свернуть затею Стива до лучших времен, но постепенно, ко всеобщему удивлению, атмосфера начала становиться легче. Тони пока не был готов выйти в бой с Мстителями (в частности, с одним конкретным, который оказался все же достаточно тактичен, чтобы не требовать свой щит), пусть и ненастоящий, лично, но спокойно активировал костюмы (возможно, немного завышал планку, но считал это простительным), чтобы команда могла потренироваться с ними. Первая искра настоящего напряжения проскочила, когда Наташа предложила спарринг. Участников решили выбирать жеребьевкой, и идея не вызывала сомнений, пока Питер, до этого момента только смотревший, не изъявил желание поучаствовать.       — Уверен? — неуверенно уточнил Стив, от неожиданности даже не запретив ребенку участие сразу. Возможно, в его недоумении сыграло роль спокойствие Старка, продолжавшего возиться с настройками костюмов и не осадившего своего, как недавно выяснилось, сына. И это внушало только больше сомнений, потому что новость объяснила ярость Тони и защитный инстинкт, направленный на мальчика, но теперь мозаика никак не складывалась, ведь даже если Тони разрешал ему присутствовать на тренировке, почему он не запрещает сейчас лезть в зону поражения?..       — Абсолютно, — Питер кивнул так естественно, будто регулярно тренировался с Марками. Стив заметил, что мальчик бросил короткий взгляд на Тони, а тот только слабо дернул головой, выражая если не согласие, то хотя бы дозволение решать самому. Это было очень странно.       — Да будет так, — вклинилась Наташа, отвлекая внимание на себя. — Хорошо бы Клинт приехал. Он всегда возмущенно ноет, когда на жеребьевке я вытаскиваю бумажку с его именем. Он убежден, что я каким-то образом её вычисляю.       — А если бы Ванда вытащила бумажку с именем Скотта? — фантазировал Сэм.       — Это смешно, — фыркнула девушка.       — Боюсь, она бы вынесла его в два счета, — прокомментировала Наташа. — Тяните, хотя выбор маловат.       Вариантов действительно было немного, и после того, как Сэму дважды не повезло быть вытянутым сначала Стивом, а потом Наташей, он поспешил поднять руки в знаке капитуляции и сообщил, что временно переквалифицируется в наблюдателя.       — Нам стоит ввести новое правило, — сосредоточенно заметила Наташа. — После боя убирать имя хотя бы на один следующий.       — Два раза — это еще куда ни шло, — пожал плечами Сэм. — Просто…       — Уверен, что хочешь закончить фразу? — Ванда взмахнула листком. — Ты сегодня нарасхват.       — Принимаем новое правило, — поспешно сориентировался Сэм.       — Будешь тянуть? — обратилась Наташа к слоняющемуся рядом Питеру. — Глядишь, научим тебя паре полезных приемов.       Мальчик фыркнул и вытащил первую попавшуюся бумажку.       — И твой противник… — Наташа заглянула ему через плечо и запнулась. — Баки Барнс.       Повисла звенящая тишина, разом задавив только зародившийся позитивный настрой. В состоянии нарастающей тихой паники команда пыталась определить состояние Тони. Тот отвлекся от наладки оборудования, запускающего костюмы, и только перевел все внимание на маты. Ни слова им не было сказано, а по его лицу даже бывалой шпионке трудно прочитать, что он думает или чувствует, — он просто опирался на ограждение и наблюдал, цепко и внимательно.       Баки не знал, как ему реагировать, он занервничал и начал недоумевать одновременно. Да, Питер был загадкой, вызывавшей его интерес с момента его появления в Башне две недели назад, но Старк лишал его любой возможности пообщаться с подростком и только в последние дни после второй конференции вдруг начал его игнорировать. И теперь, после всего, что было и здесь, в Башне, и в Сибири, он просто смотрит?.. Питер же сохранял абсолютное спокойствие, будто сейчас не происходит ничего, что заслуживало бы такого напряжения, разлившегося в воздухе спортзала.       Но никакого запрета не прозвучало и мальчик, казалось, его и не ждал, когда выходил на маты. Баки двигался медленно и осторожно, занимая позицию напротив, каждое мгновение ожидая, что Старк все остановит, но тишина по-прежнему была гробовой.       Просто напряженная атмосфера стала напряженно-недоуменной, когда Питер отзеркалил боевую стойку Баки без малейшей задержки во времени. Вот-вот должно было произойти что-то непредвиденное, что-то, чего никто из них пока не мог понять, и Стив колебался, не решаясь дать команду начинать бой, но Тони по-прежнему только молчал и смотрел. Стив дал отмашку, прикрыв глаза и успокоив себя тем, что Баки никогда не причинит вред ребенку и, возможно, маленькая тренировка закончится для мальчика максимум парой небольших синяков.       Но…       То, что предстало перед Мстителями, поставило их в тупик. Баки и Питер перетекали из стойки в стойку, сходились в атаках совершающих бросок змей — и их сражение абсолютно зеркально. Удар, блок, смена стойки, уклонение, атака, вновь удар — все сплошь зеркала. Они двигались одинаково, словно танцевали только им понятный танец, и это зрелище необъяснимо пугало, потому что даже самый невнимательный наблюдатель сразу сказал бы, что Питер не копировал Баки, а просто знал, как тот будет двигаться, и показывал соответствующее движение. После пятнадцати минут «танца с зеркалами» — может, и меньше, но секунды, казалось, растянулись в часы — Питер вдруг перешел в несинхронизированную атаку.       Если до этого момента Мстители пребывали в состоянии, близком к шоку, то теперь они стремительно приближались к выпадению в осадок. Мальчик оказался способен сражаться на равных с Зимним Солдатом. Бой закончился внезапно: Баки впечатал железный кулак в ребра Питера, а тот выбросил руку в защитном жесте и оттолкнул Баки к противоположной стене так, что тот врезался в неё спиной и мешком упал на пол. Это заняло лишь секунду, отсчитанную быстрыми и четкими выпадами, но Баки потребовалось время, чтобы встряхнуться после удара и осознать, что вообще происходило в последние несколько минут.       Под потолком спортзала витала одна настойчивая мысль: что здесь произошло и как такое возможно. Когда Мстители пришли к пониманию, что Тони явно сказал им не все об этом ребенке, дверь спортзала оглушительно хлопнула. Тони ушел. Питер, игнорируя взгляды Мстителей, незамедлительно развернулся и отправился следом за отцом, оставив прочих строить догадки и делать выводы самостоятельно.              Питер не стал догонять Тони сразу, решив дать ему немного времени и пространства; но разговор был важен, поэтому он недолго стоял под дверью мастерской, прежде чем войти.       Для Тони то, что случилось только что, было одним из самых жестоких испытаний на прочность. Смотреть, как убийца его родителей сошелся в бою, пусть и тренировочном, с сыном… оказалось едва не выше его сил, но он смог справиться. Смог убедить в этом остальных, хотя сам чувствовал, что вот-вот развалится. Ему чертовски страшно, и то, что Питер стоит за спиной, такой спокойный, молчаливый и понимающий, не особо помогает справиться с обуревающими его эмоциями.       — И к чему была эта демонстрация? — хрипло выдавил Тони, нервно жестикулируя. — Что было целью? Мое преждевременное поседение?       Питер улыбнулся той маленькой улыбкой, которая появлялась на его лице, когда он испытывал смесь эмоций от нежности до укоризны. Наверное, примечателен тот факт, что этой гремучей смеси удостаивался только Тони.       — Ты знаешь, зачем и почему я так поступил, не притворяйся, что нет, — тихо ответил он, подходя ближе.       — От этого не легче.       — Это и не должно быть легко. Просто не может быть таким. — Питер чуть свел брови к переносице, подбирая слова. — У нас никогда ничего не складывалось легко. И одним только разговором нашу проблему было не решить. Я должен был доказать делом, что я и он — по сути одно и то же. Мы оба жертвы Гидры. И отличает нас друг от друга только то, что я смог сбежать и не успел никого убить по приказу Гидры. И я ничуть не сомневаюсь, что однажды стал бы убийцей уровня Зимнего Солдата, потому что рано или поздно меня бы сломали или закодировали, как сержанта Барнса. Вот и вся разница. Это совсем немного. Всего одно отчаянное решение — даже не мое — и толика везения.       Тони не мог найти слов, чтобы возразить, потому что он действительно увидел. Это невозможно было не увидеть. Он мог только преодолеть разделявшее их расстояние и крепко обнять ребенка, просто чтобы убедиться, что тот все еще реален.       — Я здесь, — словно почувствовав его страх, прошептал Питер. — Я здесь… папа.       Тони крепче сжал его в объятиях и закрыл глаза. Страшно больше не было.       Питер здесь. Его сын с ним. Все наконец-то так, как и должно было быть с самого начала.       

***

      Мстители не смогли бы сказать, почему вдруг решили собраться в гостиной. Наверное, это был своего рода условный рефлекс, и поэтому они расселись полукругом на диванах, решительно отказываясь выныривать из прострации даже с появлением Пеппер и Сэнди, которых, ссылаясь на ЧП, позвал Роуди, и Майкла, увязавшегося за ними в поисках друга, которого как раз нигде не наблюдалось.       Двери лифта открылись с тихим звоном, и в гостиную вышли Питер и Тони, присвистнувший при виде мрачных лиц и тут же расплывшийся в широкой улыбке, которую уже давно Мстители не видели в свой адрес. Что-то изменилось за прошедший час или полтора?..       — Ты не виноват, — вдруг выпалил Тони, обращаясь напрямую к Баки. Тот моментально спал с лица, разрываясь между непониманием и искоркой призрачной надежды. Эту надежду долгое время пытался разжечь Стив, уверяя, что Старк сможет понять, но Баки не решался верить. Он сам в себе сомневался и не мог возлагать надежды на то, что кто-то другой, тем более так раненный его рожденным в Гидре альтер-эго, отпустит его вину.       Старк тем временем продолжал:       — Я не виню тебя в том, что произошло в декабре 1991 года. Долгое время винил, тебе это прекрасно известно. Черт, я до сих пор не определился, что точно чувствую, но я больше не могу… не могу просто переводить все стрелки на тебя, исключая прочие факторы. Определяющие факторы.       Делая вид, что не наслаждается втайне зрелищем вытянувшихся лиц команды, Тони, приобнимая Питера за плечи и слегка подталкивая его вперед, сел с ним к Роуди и Пеппер на диван. Глубоко вздохнув в попытке успокоить тревожность, он глухо заговорил:       — Я… не все вам рассказал. Оно и так было ясно, после демонстрации Питера, я имею в виду, но… мы решили, что вы должны знать.       Питер нервно сцепил пальцы в замок и прикрыл глаза.       — Нам стоит вернуться к началу, — Тони ободряюще сжал скованное напряжением плечо мальчика, беря миссию говорить на себя. — А началось все так банально, что теперь трудно поверить в то, что из этого выросло наше настоящее. Довольно долгое время я не располагал всей информацией, но… позвольте показать вам то, что я узнал в своих поисках. Я не… — он запнулся, и его лицо дрогнуло от на секунду прорвавшейся застарелой боли. — Я не уверен, что смогу закончить. ПЯТНИЦА?       — Слушаю, босс.       — Выведи на экран архивы 2000 и 2001 года. И мое исследование.       На большом экране мелькают кадры не очередного фильма, как в вечера кино, а старые записи с камер, зернистые снимки, отсканированные страницы личных дел, запечатлевшие ужасы, пережитые маленькими химерами. Тони пытался говорить ровным голосом, но тот все равно время от времени срывался и дрожал, когда он рассказывал о матери Питера, о его детстве в Гидре, об экспериментах. О последних пунктах он узнал от самого Питера и не был уверен, что именно ему стоит быть тем, кто прольет свет на эту переполненную страхом и болью историю. Но ребенок просто не мог пережить это снова даже в своей памяти, поэтому Тони, как отец, взял тяжелое повествование на себя, чтобы защитить его.       — Я был… черт, я был в отчаянии, — кривовато усмехнувшись, признал он. — Тогда, после Соглашений, после… Сибири. Я просто не мог оставаться в настоящем и глядеть на его руины, поэтому сбежал от реальности в прошлое. И нашел там своего сына.       Было слишком трудно, почти невозможно найти слова, которые смогли бы передать все чувства, разворошенные услышанным и увиденным, но молчаливой поддержки, с которой Мстители выслушали историю Питера, было уже достаточно — и для Тони, и для самого Питера. Баки и Наташа прониклись судьбой мальчика особенно сильно, не пытаясь даже заговорить и только глядя сквозь кадры на экране куда-то вглубь самих себя, узнавая свои лица в Питере и его — в себе. В этот момент, когда перед ними зависли печатные страницы, полные ужасов, и фотографии изможденных, но сохранявших веру и надежду людей, у Мстителей не остается сил держаться за все разногласия, когда-то вставшие между ними.       — Тони, — первым решился нарушить тишину Стив. Старк поднял голову и вопросительно посмотрел на Капитана. Впервые без скрытой враждебности, просто чуть устало и с тенью интереса к его словам. — Я ведь… так и не извинился. Прости, что скрывал правду. Я не имел на это права, а ты заслуживал знать.       — Оттаял-таки, Капитан Сосулька, — беззлобно усмехнулся Старк, вызвав улыбку облегчения у Стива. Шутит — значит жив. — Пожалуй, мне стоит поблагодарить тебя. Ведь именно Сибирь стала толчком, отправившим меня в алкогольное путешествие по аллеям памяти.       Эта горькая, ироничная, но «как раньше» шутка запустила цепную реакцию смешков, и этот смех, оттененный всеми пролитыми в прошлом слезами, стал отправной точкой новой эпохи для Мстителей — теперь уже окончательно разрешившей конфликты единой команды. Команды, в которую безоговорочно, тепло и с глубоким пониманием приняли как своего химеру по имени Питер.