Мелкие детали

— Пошел к черту, кусок дерьма, — Джинни захлопнула дверь и села рядом с Гермионой. — Это было грубо, — сказал Гарри. — Ради Мерлина, не начинай. Меня достали слизеринцы, считающие, что им можно все. Джинни была права. В этом году студенты Слизерина почувствовали свободу и стали вести себя в сотни раз хуже, чем раньше, если это вообще было возможно. Гермиона, будучи магглорожденной, особенно это ощущала. Постоянные насмешки и выкрикивания сопровождали её в коридорах. Только вот если ей было плевать на выходки придурков, Джинни принимала все оскорбления близко к сердцу и нередко попадала в передряги. Гермиона была благодарна ей, но каждый раз старалась осадить. Нет смысла доказывать что-то идиотам. — Ты хотел рассказать нам о том, что произошло с Малфоем, — напомнил Рон, подкладывая под спину подушку. Гарри кивнул и, как только поезд тронулся, взмахнул палочкой: — Муффлиато, — лишь после наложения заклятия неслышимости он опустился на свое место и вздохнул, — когда я ушел искать Слизнорта, то наткнулся на Снейпа. Он выглядел мрачным. — Он всегда выглядит мрачным, — фыркнула Джинни. — Ну да, но на этот раз ещё мрачнее. Он ругал какого-то пятикурсника и уже открыл рот, чтобы отчитать меня за что-то или назначить отработку, не знаю, в любом случае он не успел ничего сказать, потому что Филч вошёл в комнату, держа Малфоя за шкирку. Клянусь, он выглядел, как облезлая напуганная крыса, — Гарри усмехнулся, — Снейп подозрительно быстро перехватил его, извинился сквозь зубы и вышел из комнаты. Включилась музыка, веселье продолжилось, но.... — ....но ты пошел за ними, — закончила Гермиона. — Конечно я пошел за ними. Я просто не мог не пойти за ними. Не знаю точно, о чем они говорили. Мне пришлось задержаться, потому что Блэк тоже выходила из зала, и я ждал, когда она уйдет на достаточное расстояние, поэтому пропустил начало разговора, — Гермиона почувствовала, что краснеет, — но я точно помню, что Снейп сказал что-то о непреложном обете и безопасности Малфоя. Ещё он упомянул Нарциссу Малфой. Думаю, он дал ей обет, чтобы обезопасить Малфоя от какой-то его миссии... — ....которую, конечно же, ему поручил безносый червяк, — кивнула Джинни. — Да, думаю, Волан-де-морт дал ему какое-то опасное задание, — Гарри серьезно кивнул. — Отец говорил, что Люциус знатно облажался тогда в министерстве. Не удивительно, что Волан-де-морт, — Рон скривился, — всеми силами пытается лишить его семьи. — Но какое задание требует защиты от Снейпа? — Гермиона пыталась выстроить картину у себя в голове. Это было похоже на сбор пазлов без половины деталей. — Не знаю, может быть, Волан-де-морт поручил ему добиться воспоминаний Слизнорта о крестражах так же, как и мне поручил это Дамблдор. — Старые манипуляторы, — пробурчала Джинни так, что услышала только Гермиона. Она как никто другой знала, что критиковать Дамблдора в присутствии Гарри – гиблое дело. — Ладно, но почему Снейп дал непреложный обет? Почему не Блэк? Разве она не является тётей Малфоя? Зачем Нарциссе доверять жизнь сына какому-то мерзкому зельевару с грязными волосами, если под боком есть родная сестра? — Рон выглядел озадаченным. Гермиона надеялась, что они не дойдут до этого вопроса, потому что её он мучал слишком сильно. — Миона? — Она посмотрела на Гарри, — Блэк что-то говорила по этому поводу в последнее время? Или делала что-то подозрительное? Она боялась этого вопроса. Они никогда не говорили про их занятия с Блэк, потому что для друзей это были обычные дополнительные курсы, такие же, на какие ходят Гарри и Рон по трансфигурации. Разумеется, Блэк вела себя подозрительно. Гермиона могла по пальцем пересчитать, когда Блэк не вела себя подозрительно. Она всегда была загадочной, таинственной, неизведанной, такой запретной и... "Заткнись." — Нет, не думаю. Мы с ней почти не разговариваем. Если только о техниках ведения боя или других образовательных моментах, — она выглядела непринужденно, и Гарри, смерив её долгим пристальным взглядом, ей поверил. Или сделал вид, что поверил. — Тогда нужно следить не только за Слизнортом, но ещё и за Малфоем со Снейпом, — подытожил Рон, и Гарри невесело усмехнулся. — Нужно выведать у Слизнорта все, что он помнит о Волан-де-морте. Если миссия Малфоя связана с этим, то мы должны узнать информацию первыми. Все кивнули и постарались отвлечься разговорами на более приятные темы. Поезд издавал тихое постукивание, за окном виды сменялись один другим, и Гермиона искренне наслаждалась обществом друзей. Они смеялись, рассказывали глупые истории, договаривались о том, кто и как будет проводить Рождество, разговаривали о важных и не очень темах, и в целом были такими близкими и комфортными. Гермиона, как и всегда, была рада быть рядом с ними, но к привычной радости добавилось неприятное чувство грусти. Девушка слишком ясно понимала, что очень скоро подобные поездки закончатся. Очень скоро им всем придется повзрослеть. Очень скоро им придется встретиться со смертью, и только Мерлину известно кто из этой схватки выйдет победителем. Поезд остановился, и они вышли на перрон, где их уже ждали родители Уизли. Гермиону зацеловала и заобнимала миссис Уизли. Мистер Уизли по-отцовски потрепал ее по голове, а затем тоже сжал в объятиях. Пока ее друзья подвергались той же участи, Гермиона нашла взглядом своих родителей, которые пробирались через толпу к ним и широко улыбались. Она помахала им и тоже улыбнулась. — Гермиона, я так соскучилась, — было первым, что сказала мама, а затем сжала её в объятиях. Девушка вдохнула приятный, родной запах и почувствовала себя абсолютно счастливой. — Привет, родная, — отец потрепал ее по голове (это привычка всех отцов?) и тоже обнял, делая этот день ещё лучше. Гермиона чувствовала, как счастье льется из нее, когда прощалась с друзьями, обещая встретиться через несколько дней. Они договорились провести вторую часть каникул вместе. Мир, казалось, стал светлее, война отошла на второй план, и даже аномально сильный ветер не испортил ее настроения. — Ну давай рассказывай, — миссис Грейнджер обняла дочь за плечи и они все вместе отправились к машине.

***

Родители до последнего не наряжали ёлку, чтобы нарядить ее вместе с Гермионой, так что когда девушка зашла в гостиную, первое, что она увидела – огромную ёлку с целой горой разных рождественских атрибутов. Она восхищённо осмотрела количество ёлочных игрушек и гирлянд, и пошла разбирать вещи как можно скорее, чтобы успеть до ужина нарядить дом. Наряжать дом совместно – самая любимая традиция семьи Грейнджер. Было что-то необъяснимо волшебное в том, чтобы собраться всем вместе и развешивать украшения, ведя разговоры и очень много смеясь. Гермиона рассказывала о том, что происходило забавного в школе (умалчивая только об одной надоедливой и невероятно красивой ведьме), родители говорили о своих пациентах и интересных случаях на работе. Отец очень долго рассказывал одну историю, потому что постоянно перебивал себя своим же смехом. Затем они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Было так приятно снова сесть на свою кровать и сложить вещи в свой шкаф. Конечно, она считала Хогвартс своим домом, но возвращаться в свой настоящий дом было чем-то фантастичным. Она переоделась в пижаму с пандами, которую они с мамой купили, когда пошли "прогуляться". Помнится, тогда папа долго ворчал на них и убеждал каждую, что нельзя так бездумно тратить деньги, но в конце своей лекции все равно улыбнулся, видя плохо скрываемые улыбки жены и дочери. Гермиона легла книгой в руках и уже почти заснула, когда в дверь тихо постучали, а затем её немного приоткрыли. Голова мамы показалась в дверном проёме. — Можно? — Женщина не заходила в комнату вплоть до момента, пока Гермиона не кивнула. — Что-то случилось? — Она положила в книгу закладку и убрала её на тумбочку. — Нет, нет, просто соскучилась. — Мам, мы виделись полчаса назад, — в ее голосе не было упрека. — Ну что мне уже нельзя по родной дочери соскучиться?— Она притворно закатила глаза, и Гермиона улыбнулась. — Ляжешь? — Волшебница подвинулась, и женщина легла рядом, обнимая дочь. — Расскажешь мне что-нибудь про магию? — Например? — Что угодно. Мне просто хочется послушать твой голос, — сказала она тихо, и Гермионе отчего-то захотелось расплакаться. Она прижалась к маме и начала говорить про магию, про волшебников, про их историю, про все, что только приходило в голову, пока женщина вставляла шутки или удивлённые хмыканья. Теплый свет лился по комнате, но Гермионе было бы тепло и без него. Прижиматься к маме было тоже частью волшебства. Ощущение её любви не шло ни в какое сравнение с любыми самыми удивительными заклинаниями мира. В конце концов они уснули в объятиях друг друга. Утром их ждёт боль в затекших конечностях, а отца семейства – жалобы на эту боль, но пока что им было тепло и уютно в самой высшей степени из всех возможных. Гермиона проснулась от щелчков. Сначала она подумала, что кто-то трансгрессировал, но звук повторился ещё пару раз, и она, наконец, подняла голову. Отец стоял с самым довольным выражением лица и, держа в руках фотоаппарат, делал множественные фото. — Какого черта ты делаешь? — Донёсся сонный голос мамы. — Сегодня канун Рождества, и у нас куча дел, а вы тут развалились. Но, вынужден признать, развалились очень сладко, так что я не удержался. Ну честное слово, у нас почти нет фото нашей дочери, — он снова поднес камеру к глазу и сделал пару кадров. Мама поднялась на кровати и, размяв спину, встала. Гермиона преувеличенно опустила уголки губ, хотя чувствовала, что тело требует движения. — Не корчи рожи, а то навсегда такой останешься, — предостерег отец, просматривая сделанные фото.

***

Она сидела в кресле, мешая свой кофе и разговаривая с Нарциссой, когда рядом раздался хлопок, и появился эльф. — Мисс Блэк, Сам-знаете-кто вызывает Вас, — он смотрел исключительно себе в ноги. — Когда? — Спокойно произнесла Беллатрикс, чувствуя, как холод сковывает ее сердце. — Сейчас, мисс Блэк, — пискнул эльф. Она смерила его взглядом, отмечая, как сильно он дрожит, и вздохнула. — Свободен. Беллатрикс поднялась со своего места и пошла в сторону двери, но рука Нарциссы остановила ее. Слишком холодная для такой теплой комнаты. Она вопросительно посмотрела на младшую сестру. — Будь осторожна, — быстро сказала женщина, и в её ледяных глазах мелькнуло искреннее беспокойство, которое сразу же сменилось привычным холодом, а сама она отпустила руку. Беллатрикс кивнула, лишь на мгновение задержав взгляд на непроницаемой маске сестры, и ушла в сторону кабинета Волан-де-морта. — Мой Лорд? — Она постучала в дверь. — Входи, — тихо донеслось с той стороны, и Беллатрикс последовала приказу. Он осмотрел ее скучающим взглядом. Одной рукой он невербальной магией держал в воздухе фарфоровую чашку, которая лавировала то вверх, то вниз. Его движения были мягкими, плавными и оттого пугающими. Она слышала его дыхание и старалась сдерживать свое. — Как тебе тут, Белла? — Наконец, спросил он. — Превосходно, мой Лорд, — коротко ответила Беллатрикс, глядя ровно перед собой. Не хочешь разозлить зверя – не смотри ему в глаза. — Милая, разве я не заслуживаю более пространного ответа? — Спокойно сказал он. Чашка застыла на месте. Табун мурашек пробежался по спине женщины, но ни единый мускул на ее лице не дрогнул, — Ответь нормально, Белла, как полагается. — Я не считаю, что разумно оставаться здесь, учитывая, что теперь вся Англия знает, что Люциус пожиратель смерти, — твердо сказала она. Не показывай страх, и, возможно, останешься живой. — Думаешь, я не справлюсь с министерством? — Уголки его губ дрогнули, и чашка вновь заскользила по воздуху вверх-вниз. — Нет, мой Лорд, думаю, Вы справитесь не только с министерством. Но привлекать излишнее внимание нет смысла. Если люди не догадываются, где Вы находитесь, они живут в постоянном страхе, что Вы где-то поблизости. — Ты умна, моя дорогая, — мужчина облокотился на свой стул и скрестил пальцы. — Благодарю, Повелитель, — она склонила голову. — До меня дошли слухи, Беллатрикс, — ведьма почувствовала волну ужаса, подкатившую к горлу, — что ты занимаешься с, — он скривился, — грязнокровкой. И эта грязнокровка никто иной как Гермиона Грейнджер, дражайшая подруга Поттера. — Да, мой Лорд, — она осторожно кивнула. Мужчина поднялся, отодвинул чашку в сторону и подошёл к ведьме, совершенно не заботясь о личных границах. — Зачем, Беллатрикс? — Его голос стал точно шепот змеи. Чашка задрожала. Лицо мужчины было так близко, что она могла чувствовать его ледяное дыхание. — Грейнджер всегда направляла Поттера. Если она будет доверять мне, то велика вероятность, что мы сможем узнать об их планах раньше, — на ее лице не отразилась ни единая эмоция. Волан-де-морт молча наблюдал за реакцией женщины, а вернее её отсутствием. Он втянул запах Беллатрикс и прикрыл глаза, словно наслаждаясь. — Превосходно. Я так и предполагал, дорогая, — его пальцы убрали темные волосы с ее плеча и коснулись шеи, от чего она едва заметно вздрогнула, — видишь ли, Рудольфус распространяет слухи, что тебе нравятся эти занятия. Вот я и решил спросить у тебя напрямую. Мне, признаться, обидно, что ты не пришла ко мне сама. Это, знаешь ли, наводит на определенные мысли. — Мой Господин, я никогда бы не предала Вас или честь своей семьи. При всем уважении, если Вы думаете, что я способна предать Вас, то вы глубоко заблуждаетесь, — она посмотрела ему прямо в глаза, оскорблённая таким неверием. — Тише, дорогая, я никогда в тебе не сомневался, — Волан-де-морт положил руку ей на спину, вероятно, пытаясь успокоить, — ты самая верная слуга из всех, что у меня были. Такая преданная и такая надёжная, — он снова коснулся ее шеи, словно гладил любимую игрушку, — но цель этих занятий могла бы быть совершенно другой, знаешь ли. У каждого свои предпочтения, как я могу знать, в наших интересах ты встречаешься с грязнокровкой или в своих? — Что Вы имеете в виду? — Она изо всех сил старалась не обращать внимания на его пальцы. Мужчина отстранился и отошёл к своему столу. — Фенрир очень любит развлекаться с маленькими мальчиками. Что мешает тебе развлекаться с грязнокровыми девочками? — Он вопросительно склонил голову. — Мои принципы, — резко ответила Беллатрикс, — Вы прекрасно знаете, что я бы никогда не связалась с грязнокровкой, если бы того не требовали обстоятельства. — Знаю. Так что же ты выяснила? — Ничего толкового. Наши занятия длятся не более месяца, но она верит мне. — С чего ты взяла? — В его голосе звучало презрение. — Возможно, она отрицает это, но она уже верит мне. Ей комфортно рядом со мной. Она сама сказала мне. — Какая прелесть. Моя дорогая Белла влюбила в себя девчонку Поттера, — он замолчал на пару секунд, — я разрешаю тебе с ней заниматься. Если что-то узнаешь о планах мальчишки, то.... А в прочем, нет смысла тебя учить где меня искать. Ступай, Беллатрикс. Женщина послушно кивнула и развернулась, чтобы уйти, когда голос Повелителя ее остановил: — Будь аккуратна. Мне бы не хотелось терять такого солдата, — она не могла утверждать, что это не было угрозой ровно так же, как не могла утверждать, что это не было заботой. Беллатрикс снова коротко кивнула и вышла из кабинета.

***

Ёлка сверкала цветными огнями, из кухни доносились великолепные запахи, что туманили разум, а весь дом выглядел как самая настоящая сказка. Мистер Грейнджер выбирал подходящую музыку, пока Гермиона и миссис Грейнджер готовили праздничный стол. Гермиона любила готовить с мамой. Она всегда была так заботлива и внимательна. Всегда давала отдых, когда он требовался, подсказывала там, где девушка сомневалась, поддерживала, когда что-то не получалось и в целом создавала комфортную атмосферу, постоянно шутя и смеясь. Когда ужин был готов, Гермиона чувствовала себя самой счастливой на свете. Отец настроил музыку, и теперь комнату заполнял голос Боба Дилана, исполняя "Like a rolling stone", любимую песню отца. Мужчина ходил по кухне и пританцовывал. Мама подготавливала последние элементы праздничного стола, суетливо бегая от холодильника к плите и обратно. Гермиона сидела, глядя на родителей и чувствуя себя наполненной самыми светлыми эмоциями. Даже если это последний её ужин, она абсолютно счастлива. Не прошло и часа, как вся семья собралась за столом, говоря официальные тосты (по настоянию папы) и смеясь из-за любой мелочи. Гермионе не терпелось вручить подарки, потому что она вот уже месяц подбирала идеальные наборы, тщательно выбирая каждую мелкую деталь. Мама восторженно мерила свой новый браслет, украшенный золотыми узорами, так органично сочетающимися с ее тонкими руками и благодарила мужа, пока он хвастался Гермионе новым рыболовным набором. Девушка с огромным удовольствием наблюдала, как они разворачивают ее подарки, смотрела, как меняются их лица, когда они видят множество маленьких приятностей и мини-шуток. Гермиона не делала какой-то один большой подарок – она сделала множество в одном, вместив в каждую коробочку малую частичку своей любви. — Мы долго думали, что тебе подарить, — начала миссис Грейнджер, — и пришли к выводу, что безумно по тебе скучаем каждый день, пока ты в Хогвартсе. Так как забрать тебя оттуда мы не можем, мы решили, — она посмотрела на мистера Грейнджера, улыбаясь, — что ты можешь забрать нас!! Гермиона вопросительно подняла бровь, глядя, как отец достает коробочку из кармана и протягивает ей. Девушка взяла подарок, аккуратно открыла и расплылась в улыбке. — Я помню, что ты давно хотела подобную вещицу, — улыбнулась мама, пока Гермиона доставала кулон из коробочки. Она нажала на незамысловатый выступ, и кулон раскрылся, показывая ей фотографию, где она, мама и папа все вместе едят мороженое в поездке в Египет. Гермиона проглотила комок и пошла обнимать родителей. — Я люблю тебя, милая, — сказала мама, бережно прижимая ее к себе. — И я тебя, — отвечала Гермиона, целуя женщину в щеку. — Там под ёлкой ещё подарки, — напомнил о себе мистер Грейнджер, — вообще, я говорил, что кулона достаточно, но твоя мать настояла на ещё большем количестве подарков, — он закатил глаза в притворном возмущении, и Гермиона потянулась, чтобы обнять и его.

***

Следующие дни превзошли все ожидания. Они проводили время вместе, веселились и вели себя, как самые счастливые люди на свете. Гермиона действительно отдохнула и была благодарна родителям, что они позволили ей насладиться этим временем вместе. Но каникулы подходили к концу, и Гермионе нужно было ехать в Нору на последние пару дней. Ее не расстраивала эта мысль, но какая-то необъяснимая, светлая грусть засела в сердце. Ей не хотелось покидать дом. Она боялась, что в следующий раз, когда вернётся, привычного света не будет, а улыбки на лицах родителей больше не будут сиять также ярко. Она боялась, что волшебная война доберется до них. Конечно, она ничего им не говорила по поводу предстоящих битв, в конце концов, пока что это был лишь плод её фантазии. Ни к чему лишний раз беспокоить родителей, учитывая, что они не могут никак повлиять на события, а только подвергнут себя опасности. Пусть лучше будут в неведении и сохранности. Гермиона вытащила чемодан из своей комнаты и спустилась вниз. Родители сидели в гостиной, смотря телевизор. Услышав ее шаги, миссис Грейнджер повернулась. — Это так ужасно, дорогая, — сказала она, вставая с дивана. — Мам, они мои друзья, — Гермиона улыбнулась. — Понимаю, просто так не хочется с тобой прощаться, — женщина обняла дочь и крепко поцеловала в макушку, пока мистер Грейнджер улыбался им с дивана. — Мы не прощаемся, я буду вам писать. — Оо, эти совы, которые врезаются в наши окна? Отличный способ общения, согласен, — мужчина хмыкнул, и миссис Грейнджер махнула на него рукой. — Милая, пиши столько, сколько считаешь нужным, ладно? Мы всегда будем рады узнать какие-нибудь новости от тебя. Гермиона застегивала куртку, параллельно засовывая ноги в сапоги. — Ладно, мам, обещаю писать чаще, — женщина кивнула и ещё раз обняла дочь. — Ты её задушишь, — донеслось с дивана. — Сейчас я задушу тебя. Иди и попрощайся с дочерью как подобает отцу, — она разжала объятия и отошла, освобождая дорогу мужу. — Моя маленькая Гермиона уезжа-а-е-ет, — притворно громко начал плакать мужчина, — да на кого ж ты нас оста-а-авишь, да как же мы без тебя–а–а. Гермиона рассмеялась и обняла отца, вдыхая знакомый запах тимьяна.

***

Она прибыла в Нору со светлой грустью на душе и в предвкушении ещё нескольких наполненных счастьем дней. Когда она переступила пределы владений Уизли, её тут же почти снесла с ног рыжеволосая ведьма, громко крича прямо на ухо "Гермиона!!!!!!" Девушка похлопала подругу по спине и выпуталась из объятий. — Как ты? Мерлин, я не думала, что буду по тебе так сильно скучать. — Ты всегда говоришь, что ненавидишь мое занудство, — она улыбнулась и в обнимку с подругой пошла ко входу. — Не драматизируй, — Джинни закатила глаза, и Гермиона ее шутливо тыкнула. Ее встретили, как всегда, с кучей тепла и радости. Миссис Уизли обнимала ее так сильно, как умеет обнимать только особенный тип матерей. У них всегда одежда испачкана в муке, а руки пахнут тестом, и улыбка у них всегда такая теплая и приятная, а объятия такие крепкие и одновременно заботливые, они всегда "усыновляют" всех, кто случайно попадает к ним под руку. Тут были Сириус, мистер Уизли, Гарри, Рон, Фред, Джордж, Билл и Флер (она по-французски прошептала Гермионе на ухо, что скучала), даже Чарли приехал. Гермиона будто вернулась домой. Было так приятно снова видеть улыбчивые и родные лица. Они все смеялись и переговаривались, постоянно шутя и подкалывая друг друга. Семья Уизли была источником света и хорошего настроения даже в самые темные времена, о которых Гермионе теперь хотелось думать меньше всего. Даже мысли о Блэк не донимали её все первое время. Она провела день в безудержном веселье, сражаясь в снежной битве, которая была прервана миссис Уизли, которая потребовала всех к ужину. Гермиона была уверена, что никогда и нигде не сможет ощутить ничего подобного. Казалось, еда в этом доме была в сотни раз вкуснее, а разговоры удивительным образом не затрагивали острые темы. Это было похоже на сказку и, как полагалось любой уважающей себя сказке, она закончилась. Гермиона была уверена, что ночь пройдет легко, но мысли настойчивой дробью вытаптывали в её сознании тревогу. Вновь попав в волшебный мир, она не могла не думать о чертовой войне и ее скором начале. Это было похоже на плотину, которая так отчаянно сражалась и в итоге потерпела поражение в битве с огромным потоком мыслей. Они крутились, словно привидения, надоедая, пугая, убеждая. Она зажмурилась, изо всех сил пытаясь не заплакать. "Слезы ничего не изменят. Ты не можешь позволить себе плакать. Не сейчас." Гермиона сжала зубами простыню, ощущаю неприятную боль. Ей так хотелось хотя бы на мгновение выключить свой разум. Найти рубильник и щёлкнуть им, чтобы больше не думать. Сейчас она так сильно ненавидела возможность думать.

***

Гермиона уснула тревожным сном, просыпаясь от любого шороха. В конце концов она не выдержала, поднялась с кровати, натянула штаны и спустилась вниз, чтобы попить. За окном шел снег, который обычно успокаивал, но теперь Гермиона всматривалась в темную пелену неба и чувствовала только бесконечную тревогу. Она не включила свет, чтобы никого не побеспокоить, так что кухню освещал только одинокий фонарь с улицы. Чайник тихо загудел, когда она включила газ, чтобы вскипятить воду. Гермиона не хотела использовать заклинание быстрого кипения. Ей хотелось сидеть и слушать, как вода медленно доходит до своего пика, хотелось слушать сонную тишину дома, хотелось искать покой в бытовых вещах, в чем угодно, лишь бы не ощущать это гнетущее чувство тревоги. Скрипнули половицы, и Гермиона обернулась. — Не спится? — Сириус вышел из тени, зевая и почесывая затылок. Девушка кивнула, — Не против, если я...— он указал на стул. — Да, конечно, — сейчас ей бы не помешало любое отвлечение, даже в лице странноватого крестного Гарри. — Тревожно да? — Немного, — она пожала плечами. Сириус протер глаза. Должно быть, он тоже мучался кошмарами. — Я хотела спросить, — он вопросительно хмыкнул, совсем как мисс Блэк — твоя кузина.... — Беллатрикс? Она тебе что-то сделала? — Сириус отнял руки от лица и обеспокоенно посмотрел на Гермиону. — Нет, нет, разумеется нет. Просто... — Не доверяй ей, ладно? — Почему? — Морщинка залегла у нее между бровей, когда она нахмурилась. — Последний, кому стоит доверять – член семьи Блэк, — серьезно сказал Сириус. — Но ты сам Блэк. — Поэтому я знаю, о чем говорю. Просто постарайся с ней не связываться, ладно? Она не типичная представительница нашей семейки, и это пугает в разы сильнее. Я не знаю на чьей она стороне на самом деле. — Она никогда не говорила ничего по поводу чистокровности, — хмуро заметила Гермиона. — Ты думаешь, Дамблдор бы позволил ей в пределах Хогвартса? Да и вообще кому-либо? Если она действительно под началом Волан-де-морта, то она никогда, слышишь, никогда не выдаст себя. Беллатрикс слишком хороший воин, чтобы так просто попасться. Она умна и опасна, Гермиона. Просто пообещай мне, что сделаешь все возможное, чтобы держаться от неё подальше, ладно? — Я постараюсь, — она кивнула, — правда постараюсь. Ее пугала такая реакция Сириуса. Она никогда не видела его таким обеспокоенным. Гермиона знала, что волшебник ей не поверил, и, что хуже, он тоже это знал, но никто из них не сказал ни слова. Они молча налили чай и сидели в тишине, нарушаемой лишь гулом холодильника и храпом с верхних этажей. А ночь неуклонно близилась к рассвету.

***

Холодный ветер обдувал вагон и свистел снаружи поезда, пока они мчались по холмистой местности. Гарри и Рон играли в шахматы, а Джинни сидела, положив голову Гермионе на плечо и тихо сопя. Гермиона смотрела в окно, словно действительно замечала там что-то, кроме вороха собственных мыслей, будто её волновало ещё хоть что-то, кроме слов Сириуса, будто она была совершенно спокойна, а не находилась в дичайшем ужасе от путаницы собственной жизни. Должна ли она говорить с Блэк? А если и должна, то что она ей скажет? Напрямую спросит, пожирательница ли она смерти и правда ли, что её предполагаемый лидер убивает таких как Гермиона? Без сомнений, разговор бы получился интересный, но Гермионе не хотелось в этом убеждаться. Она повернула голову и посмотрела на парней. Рон с ухмылкой переставлял фигуры в известной только ему комбинации, пока Гарри в напряжении чесал затылок, а Джинни что-то бормотала себе под нос. Гермиона слабо улыбнулась. Сейчас она со своими друзьями едет к себе домой, и именно это важно. А об остальном можно подумать позже.