Мелкие детали

Февральское небо замораживало любые попытки учеников стать хотя бы немного счастливее; казалось, оно, словно ненасытный дементор, впитывает в себя всю их радость. Однако всегда теплый камин в общей гостиной Гриффиндора, что стала настоящим убежищем, все также грел всех желающих, одними из которых оказались Гарри, Гермиона и Рон. — Ну и как встреча со Слизнортом? — Рон расположился на диване, закинул ноги на стол, однако сразу опустил, так как ударившая на его книга Гермионы подействовала отрезвляюще. Гарри тоскливо посмотрел на Рона. — Я пытался поговорить с ним, но он сразу все понял и сказал больше не подходить к нему с этим вопросом. Думаю, теперь он вообще не хочет иметь со мной дело, — Гермиона никогда не видела Гарри таким подавленным. — Думаешь, все так плохо? Может, он остынет, и через какое-то время всё-таки расскажет тебе? — Я не знаю, Гермиона. Не могу сказать, что он особо злился. Думаю, он напуган. Я не знаю, что ещё сделать, чтобы он дал это идиотское воспоминание, — он кинул деревяшку в камин, и пламя с радостно поглотило её в смертельных объятиях. Гермиона положила руку на плечо друга и мягко сжала. Гарри благодарно улыбнулся и вернулся к молчаливому наблюдению за тихо потрескивающим огнем. — Слушай, это не дело. Мы обязательно что-нибудь придумаем, как и всегда. Нам просто нужно немного времени, — Рон сидел на диване и, судя по всему, искренне хотел поддержать друзей. Ему всегда было некомфортно, когда кто-то из их троицы хандрил. Гермиона уверена, что дело в его семье. Из-за нехватки внимания Рон просто не научился справляться со своими эмоциями, поэтому чувствовал себя неловко рядом с чужими. — У нас нет времени, Рон. Совсем скоро март, а значит я потратил полгода впустую. Слизнорт самый трусливый человек из всех, кого я знаю. Кроме разве что Малфоя, — он поморщился в отвращении, — кстати о нем. Странно, что он не напросился в помощь Слизнорту, разве это не был лучший шанс выведать воспоминания? — С чего ты вообще взял, что ему нужны воспоминания Слизнорта? — Когда я следил за ним...... — О, отлично, ты следил за ним. Гарри, ты понимаешь, что если тебя поймают, то у тебя будут большие... — Неприятности? Гермиона, меня хочет убить самый темный волшебник нашего времени, у меня уже большие неприятности. — Вот и не надо нарываться на новые, — буркнула Гермиона и нахмурилась. Гарри молча смотрел в огонь. — Слушай, я знаю, что ты переживаешь, но Дамблдор верит мне. Он действительно хочет, чтобы я спас этот чертов мир, понимаешь? Я не могу подвести его. Я не могу подвести всех, кто уже погиб, и кто погибнет. Я не могу подвести своих родителей. И если для спасения близких мне людей придется умереть, я умру. — Гарри... — Нет, Гермиона, я серьезно. Я умру, чтобы вы были счастливы. — Ты же знаешь: мы не будем счастливы без тебя, — она чувствовала, как тоска сжимает горло. Гарри мрачно усмехнулся. — Знаю. И поэтому я постараюсь выжить. — Звучит очень по-геройски, — сказал Рон, копоша угли кочергой. — Так я и есть герой, — он пожал плечами, но от удара книгой Гермионы не увернулся, — честно говоря, я думаю, Малфой что-то вынюхивает. У него очень нервное поведение в последнее время, заметили? — Гарри повернулся сначала к Гермионе, затем к Рону, но оба покачали головой, — А я заметил. Он стал дерганным, не издевается над младшими, да и вообще стал каким-то тихим. Я за этот год слышал от него от силы десяток оскорблений. Он явно что-то замышляет. — А ты не думал, что он, ну, взялся за ум? Стал думать головой? — Нет, Рон, Малфой не из тех, кто думает головой. Он ищет что-то для Волан-де-морта, — Гарри все ещё почесывал ушибленное место. — Гарри, ты же понимаешь, что это бессмысленно? Зачем Волан-де-морту воспоминания Слизнорта, которые и так у него есть? — Я не знаю, Гермиона, не знаю. Знаю только то, что они что-то замышляют. И Снейп в этом замешан. Возможно и Блэк тоже, — Гермиона напряглась. — Блэк? С чего ты взял? — Я видел ее пару раз со Снейпом, думаю, у них есть какие-то контакты. — Они преподают в одной школе и живут на одном этаже, разумеется, у них есть какие-то контакты, — Гермиона нервно усмехнулась. — Да нет же. Я имею в виду их связь с Волан-де-мортом. Блэки всегда были темными лошадками, почему же Беллатрикс должна быть другой? Но я не уверен. Блэк не создаёт впечатление Пожирательницы смерти или придурковатой убийцы. Да и её уроки по самообороне многое дают. Наверное, приспешница Волан-де-морта не стала бы учить детей защищаться от этого самого Волан-де-морта, верно? Гермиона уверено кивнула, чувствуя благодарность за то, что Гарри сам оправдал Блэк у себя в голове. — В любом случае, нужно следить за Малфоем. Он уже достаточно натворил темных дел, чтобы просто снимать с него подозрения. Я буду следить за ним. — Но Гарри... — Нет, Гермиона, я должен и буду. Гарри всегда был таким: упёртым, самоотверженным, возможно даже глупым, но, наверное, за это они и дружили с ним. Его совершенно безрассудное стремление помочь всем отзывалось у Гермионы, и она знала, что готова пойти за ним до конца, впрочем, как и Рон. Они замолчали, а за окном все также хмурился февраль.

***

— Давай, Грейнджер, я жду!! Заходи справа, давай, — Беллатрикс легко отбивала заклятия, летящие в нее, пока Гермиона едва успевала справляться с ответными лучами: она старалась быть непредсказуемой, но, казалось, Блэк знает наперед каждое её движение, словно они все записаны на сценарии, видимом одной Беллатрикс. Гермиона чувствовала огромную ответственность за тайну, которой с ней поделились. Однако, они с Блэк не говорили об этом ни разу с того самого вечера. Гермионе даже начало казаться, что она все придумала. Блэк вела себя точно так же, как и до этого, разве что стало гораздо меньше издеваться. Девушке иногда даже казалось, что Беллатрикс поддерживает ее, а иногда и хвалит, но она старалась отгонять эти мысли. Ей не хотелось снова разочаровываться. "Я все ещё не могу ей верить" Твердила себе Гермиона, но затем Беллатрикс улыбалась, и мир почему-то становился чуточку светлее, а холодный февральский воздух обращался приятным ветерком. Гермиона смирилась со своей влюбленностью и просто старалась не обращать на нее внимание. В конце концов, что плохого в том, что она нашла ещё один источник серотонина? Даже если это улыбка одной заносчивой женщины, которая кошмарит половину школы. Гермиона выпустила последнее заклинание, и палочка вылетела из рук Беллатрикс. Женщина в недоумении уставилась на свое изогнутое оружие, лежащее в паре метров от неё. Девушка самодовольно ухмыльнулась. — Это что сейчас было? — Её ровный голос не выдал даже намека на недавнюю битву, лишь растрепанный вид и часто вздымающаяся грудь стали свидетелями. Гермиона тяжело дышала, держась за грудь. — Я...я вас, — глубокий вдох и медленный выдох, — я вас победила, получается. Беллатрикс хмыкнула и подобрала свою палочку. — Верно. Должно быть, я ослабила свои позиции, — она нахмурилась, будто действительно раздумывала над случившимся. — Да ладно вам. Неужели, — вдох–выдох, — так трудно поверить, что я могу вас победить? — Это случайность. — Да что вы говорите. — Да, Грейнджер, — Беллатрикс предупредительно подняла палочку. — Неа, — она покачала головой, — я обыграла вас в честном бою. Просто признайте свое поражение, — Беллатрикс сузила глаза. — Ладно, но — она вскинула указательный палец, — это был только один раз. — Где один, там и два... — Грейнджер. — Ладно, ладно, молчу, — она, как бы сдаваясь, вскинула руки. Беллатрикс оглядела ее внимательным взглядом, а затем рассмеялась. Рассмеялась совершенно неожиданно и искренне. Гермиона хотела принять возмущенный вид, но, глядя на чуть покрасневшую от недавней нагрузки Беллатрикс с растрепанными темными волосами и до смеха нелепым видом, у нее не было ни единого шанса не улыбнуться в ответ. — Честное слово, мне никогда не надоест издеваться над тобой, — она утерла выступившие слезы и отошла к своему столу. "Наверное, она самая красивая женщина из всех, что я видела" Возможно, было не совсем прилично вот так откровенно пялиться на Беллатрикс, но разве у Гермионы был выбор, когда преподавательница такая до невозможности красивая, словно каждая её черта была выточена богами с особенно тщательной внимательностью? Блэк едва заметно нахмурилась и глянула на левое предплечье. Если бы не пристальное внимание Гермионы, вряд ли бы она даже уловила этот быстрый взгляд. — Он вызывает, не так ли? Беллатрикс молча кивнула и отвернулась. — Каково это? — Она села на ближайшую скамейку и достала бутылку с водой. — Ты о чем? — Гермиона знала: Беллатрикс хочет сказать что-то грубое, закрыться, не подпускать к себе кого бы то ни было. Знала, потому что сама редко кому доверяла свои чувства и мысли. Только вот Блэк изо всех сил старалась не закрыться. "Но почему она не хочет от меня закрываться?" — О Метке. Каково это – носить её? — Приятного мало, — она мрачно усмехнулась. — А её можно, ну, свести? — Ну конечно, это ведь обычная татуировка, сделанная по пьяни, — женщина перевела взгляд на Гермиону, — это темная магия, Грейнджер, соглашаясь на Метку, ты автоматически обрекаешь себя на вечный мрак. — Вечный мрак? — Она никогда не думала о Пожирателях с этой стороны. Для нее они всегда были просто врагами, просто пушечным мясом Волан-де-морта, которое не имело ни жизни, ни причин. Демонизация в ее голове совершенно не вязалась с почти светлым образом Блэк. — Оно сидит глубже, гораздо глубже, — Беллатрикс указала на область груди, — и я чувствую эту тьму. Она словно забирает все тепло. Это как личный дементор, который всегда внутри тебя, — ещё одна мрачная усмешка. Гермиона молчала. Ее сердце болезненно сжималось от жалости, которая Беллатрикс, она была уверена, совершенно не нужна. Ей хотелось помочь, как-то поддержать или что-то сказать, но что она может? И имеет ли право? Выжжечь Метку заклинанием? Вырвать так называемую тьму? Темная магия не проходит бесследно и, что самое ужасное, она имеет свойство принимать разнообразные формы. Сегодня маленький комок, поедающий радость, а завтра огромный моток путаницы, колючих мыслей, мрачных раздумий и беспросветного отчаяния, пожирающий твою плоть полностью. Медленно и без возможности возврата. — Это, знаешь ли, почти забавно, — голос Беллатрикс возвратил Гермиону к реальности, — все эти идиоты. Темный Лорд убеждает нас, что мы герои. Что очищаем нацию, что мы великие инквизиторы, но на деле и половина из них не способна даже люмос без перебоев наколдовать. — Волан-де-морт пропагандирует, что вы хорошие? — Возможно, ей стоило больше думать о мотивациях своих противников. — А ты думала его огромная армия – это сборище убийц, которые знают, что они убийцы? Даже садистам нужно оправдание, чтобы заглушить голос совести, — она усмехнулась, — но понятие "быть героем" отличается от "дали почувствовать себя героем", и это очень опасно. — Но разве не тоже самое сейчас делает Дамблдор? — С добрым утром, солнышко. Пропаганда работает в обе стороны. Дамблдор растит себе солдатов, пусть и в странной форме и не так явно, как Темный Лорд. Он убеждает их в мнимой стороне добра и делает Поттера национальным героем. — Гарри правда герой, — она нахмурилась. — Как скажешь, — Беллатрикс вскинула руки, — Я не хочу разрушить твои идеалы, но слепо следовать указам Дамблдора – рыть себе могилу. Героическую, но могилу. Видишь ли, ему плевать на ваши судьбы. Он сказочник, и он требует хорошего сюжета для сказки, а разве Гарри Поттер не является идеальным кандидатом на роль прекрасного принца? Уверена, Дамблдор мечтает, чтобы вы с Поттером были в итоге вместе. Только представь эту идеальную историю любви. — Не буду я ничего представлять. — Хорошо, хорошо. Просто помни, что Дамблдор очень умён и очень стар. А эти два понятия никогда не дружили с безусловным добром. — Но Дамблдор никогда не казался мне сумасшедшим. — Я не говорила, что он сумасшедший. У него просто свое видение реальности. Послушай, мы уже проходили это. Ньют Саламандр тоже был великим учеником Дамблдора, выполнившим за него всю грязную работу, но ему повезло. Сомневаюсь, что Гарри повезет больше. — Вы правда не верите, что он выживет? — Все, чего ей сейчас хотелось – уйти и расплакаться. — Я надеюсь, что это не так. Признаться, мне вас жаль. Гермиона вопросительно подняла бровь. — Мне жаль, что тебе так рано пришлось столкнуться с жизнью, — неожиданно сказала женщина. — Мне? — Гермиона изумлённо посмотрела на Беллатрикс. — Тебе только 16. Ты должна думать о мальчишках или в твоём случае об экзаменах, но никак не о том, как бы эффективнее спасти мир, — она пожала плечами. — Я не жалуюсь. Блэк усмехнулась. — Рада за тебя. — Я не думаю, что стоит на этом зацикливаться. Да, возможно, это несправедливо, но, наверное, так надо. Мы не знаем, почему именно Гарри – избранный, но я знаю, что пойду за ним куда угодно, если будет хотя бы малейший шанс убить Волан-де-морта и восстановить справедливость, — она замолчала, словно боялась продолжить, — знаете, я часто думаю, что это не моя игра. Почему я должна что-то делать и лишать себя юности только из-за того, что кто-то когда-то не доглядел за сиротой–садистом? Почему я не могу постоять в стороне, пока кто-то другой не станет героем? Я не должна участвовать в этом, потому что не я это начала. Но, знаете, думаю, это не моя вина, но моя ответственность. Так уж вышло, что я рядом с Гарри в этой битве, и я бы никогда не променяла нашу дружбу на более спокойную жизнь. — И ты не боишься потерять все, что тебе дорого? — Она подняла брови, но Гермиона не могла сказать, что женщина выглядит удивленно. — А вы не боитесь, что будете раскрыты, и ваша миссия пойдет гиппогрифу под хвост? — Гермиона невесело усмехнулась, — Риски есть всегда, особенно у нас, но от того мы ценим спокойные моменты в сотни раз больше, правда? Знаете, Дамблдор часто называет нас бесстрашными, но это не так. Я боюсь. Чертовски сильно боюсь, вообще-то. Но в этом и суть. Ты сражаешься гораздо лучше, когда тебе есть что терять. Это похоже на...... — Загнанного зверя? Гермиона кивнула. — Я не хочу об этом думать, но тяжёлые времена только наступают. Сейчас все относительно хорошо, но что будет завтра? — И что ты собираешься делать? Гермиона рассмеялась. — Не-а, мисс Блэк, не-а. Вы все ещё слуга Волан-де-морта, а я все ещё ближайшая подруга Гарри Поттера. Надеюсь, вы не думаете, что я буду рассказывать вам о своих планах. Беллатрикс серьезно на нее посмотрела. — Ты можешь мне доверять. — Разумеется могу. Но не хочу, — она пожала плечами, — мне правда интересно проводить с вами время, но я не хочу вам доверять. И я бы никогда не хотела работать с вами в команде, если уж на то пошло. — Это самый странный комплимент в моей жизни, — она оперлась на свой стол боком. — Уверена, это не так. — В каком плане? — Разве великолепной мисс Блэк никто не говорил, что она умная? — А разве флиртовать со мной вошло в привычку? — Не понимаю о чем вы, — она невинно похлопала ресницами. — И ты снова это делаешь. — Ладно, извините, — Гермиона отпила из бутылки, радуясь, что румянец на щеках почти незаметен. Беллатрикс улыбнулась. — Это сильно трудно? Ну, быть и там и там? Я знаю, что да, но все же. Что вы чувствуете? — Тебя интересуют мои чувства? — Она подняла бровь. — Ну не каждый день разговариваешь с двойной шпионкой. — Уверена, что не каждый? — Блэк улыбнулась. — Ну образно выражаясь. Женщина рассмеялась, однако Гермиона знала, что она просто пытается уйти от ответа. — И все же? — Осторожно спросила Гермиона. Любопытство всегда побеждало здравый смысл. — Наверное, трудно, — она пожала плечами, — но, знаешь, человек, он такая тварь: ко всему привыкает. Так что не думаю, что то, что делаю – великий подвиг. В этом даже есть свои плюсы: я имею свое объективное мнение без влияния пропаганды, вижу обе стороны, могу делать выводы, знаю курс дела с обеих сторон, но, — она замолчала, словно задумалась. Словно слова, что так долго формировались в её голове, теперь не знают, как правильно найти выход. Гермиона не торопила: она молча ждала, когда Беллатрикс скажет то, о чем девушка догадывалась с самого первого дня ее "посвящения" в тайну. Блэк очертила рукой воздух, пытаясь подобрать слово, — одиночество. Оно такое безграничное. Даже собственная сестра сомневается во мне, что уж говорить об остальных. Люди не могу мне всецело доверять, и они правы. Кто знает, на кого на самом деле я работаю. — Вы знаете, разве этого недостаточно? — Недостаточно. Даже тайным агенткам иногда хочется простого доверия к себе. Да и к другим, наверное. — Так почему вы не обратитесь к Сириусу? Или к вашей сестре? Разве они не должны знать? — Ну конечно нет, Грейнджер. Никто не должен знать. — Но я же знаю. — Ты исключение. — Разве я не опаснее их? Разве я не могу проболтаться Гарри или Рону? — Если ты сделаешь это, то мы обе умрем, — она пожала плечами. — Что мешает вам заключить такой же обет с Сириусом? — Гермиона, ну подумай. Сириус и Нарцисса – мои ближайшие родственники. Если возникнет необходимость что-то обо мне узнать, то в первую очередь пойдут к ним. Кто подумает о тебе в этом случае? Единственное, что нас связывает – дополнительные занятия. Ты с таким же успехом могла бы ходить к МакГонагалл, если бы у тебя были проблемы с трансфигурацией. Да и магия обета слишком сильна и опасна, чтобы связывать себя со всеми подряд. — Но вы же не получили того, что хотели: я все ещё не доверяю вам и вы все ещё не доверяете мне. — Я допустила ошибку. — Вы бы не хотели, чтобы я знала? Так почему не использовали обливейт? Судя по Малфою, у вас хорошо получается. Блэк усмехнулась. — А разве ты не стала бы допытываться до истины, если бы обнаружила, что в твоей голове инородные воспоминания? Гермиона на мгновение улыбнулась, словно поверила. — То есть вы, Беллатрикс Блэк, знаменитая на весь Хогвартс своими умениями в окклюменции, говорите, что не смогли бы затмить разум обычной ученице? — Скажи ещё раз. — Обычной ученице. — Ты сама в это веришь? Много обычных учениц каждый год спасают мир? — Знаете, не только у меня странный способ делать комплименты. Беллатрикс цокнула и закатила глаза. — В любом случае, я рада, что именно я стала хранительницей тайны, — неожиданно для самой себя сказала Гермиона. Женщина быстро отвела взгляд и посмотрела на настенные часы. — Думаю, урок закончен, Грейнджер. Ты хорошо сегодня поработала. Гермиона вздохнула и отвернулась, чтобы собрать вещи, самодовольно улыбаясь. — О, Мерлин, я чувствую твою ухмылку. Мой проигрыш был случайным!! — Ага-ага, — кивнула Гермиона, и в нее полетела работа какого-то ученика, которая вызвала только ещё больший смех.