Мелкие детали

— Я знаю, Гермиона, я знаю. Но мы можем попробовать, верно? Что нам за это будет? — Все что угодно, Гарри!! — Ладно, допустим, но жизнь без риска неинтересная, верно? — Улыбка померкла на лице Гарри, когда Гермиона строго на него посмотрела, — Слушай, это единственный способ: лично я других не вижу. Если у тебя есть варианты – предлагай. Но времени у нас в обрез, а это самый надёжный путь. Гермиона ещё раз посмотрела на пузырек с золотистой жидкостью. Довериться зелью, которое только в теории должно помочь тебе в жизни – самое глупое, что только можно было придумать. Она никогда не доверяла подобного рода занятиям, но полагаться на плохоисследованные зелья с сомнительными эффектами – идиотизм и ничего более. — Ты уверен, что это не повредит вашим и без того хрупким взаимоотношениям? — Спасибо, что напомнила, — он вздохнул, — да, я уверен, что это не повредит. Послушай, Слизнорт сам учил нас готовить это зелье, и я его уже пробовал. Зелье, я имею в виду. А даже если что-то пойдет не так, то просто смотри на это, как на новый эксперимент с Феликсом Фелицисом, — он снова улыбнулся. — Что Рон сказал? — Конечно, улыбка юноши была очень милой, но недостаточно, чтобы Гермиона перестала хмуриться. — Сказал, что это хорошая идея. — Угу, а что на самом деле? Гарри улыбнулся, будто его разоблачили, и поднял руки в знак капитуляции. — Сказал спросить у тебя. Ну слушай, мы вообще ничего не теряем. Ну вот какие проблемы могут быть в противном случае? Несварение желудка? Ну полежу пару дней в постели, ничего страшного. Тем более, что Стебль задала огромный проект по корнезубам. Гермиона смотрела на него несколько долгих секунд, а затем вздохнула. — Ты заноза в заднице, Гарри. — О, ещё какая, — он схватил пузырек с зельем и выдернул пробку. — В случае чего, я не буду тебя доставать из передряги. Гарри ухмыльнулся. Конечно же она будет, и все это прекрасно знали. — За твое здоровье, — он поднял пузырек, словно бокал, и выпил половину содержимого. Гермиона с опаской на него смотрела. Юноша закрыл сосуд пробкой: внутри оставалась ровно половина. — Ну как? — Вроде глаза на лоб не полезли, да и волосы не особо стремятся выпадать. — Хорошо, — он осмотрел себя (скорее всего, тоже искал новые руки или что-то вроде того), — вообще-то, очень даже хорошо, — юноша поднялся с места, его лицо почти светилось, — знаешь, я очень давно не был у Хагрида. — Что? — Да, надо сходить к Хагриду, — он направился к выходу, и Гермиона вскочила с дивана, протягивая руки, чтобы остановить его. — Что? Нет, нет, Гарри, тебе нужно к Слизнорту, помнишь? — Да, конечно помню. Но, понимаешь, — он мягко снял ее руки со своих плеч и теперь держал их в своих теплых ладонях, — я прямо чувствую, что должен пойти к Хагриду именно сейчас. Гарри кивнул сам себе и вышел из гостиной, аккуратно закрыв за собой портрет. Гермиона осела на диван. — Он сошел с ума.

***

Апрель начался с солнечных дней, и Гермиона находила в этом спокойствие. Ее всегда вдохновляла весна: дни становятся длиннее, а ночи короче; солнце чуть смелее выглядывает из-за облаков; трава старательно ползет ввысь; а совсем маленькие листочки образуют собой молодость природы. В такие дни ей нравилось сидеть у большого дуба и читать, изредка откладывая книгу и глядя на всегда ровную гладь озера. Это был её личный способ очищения разума, попытка наполниться покоем и хотя бы временным умиротворением. Учитывая, что в последнее время Волан-де-морт проявлял минимум присутствия, ей казалось, что все хорошо. Разумеется, она никогда не переставала ловить на себе злобные взгляды слизеринцев: воздух буквально искрил ненавистью к ней и остальным магглорожденным. Гермиона подняла глаза на озеро и пляж: тут и там ученики и ученицы нежились на солнце, подставляя лица и распахнутые мантии теплым лучам, по которым они так соскучились. Девушка улыбнулась и посмотрела в сторону Хогвартса: первокурсники практиковали левитационные чары и громко смеялись, когда что-то не получалось. Такие полные энергией и энтузиазмом. Гермионе не хотелось знать, что с ними сделает война. Гарри вышел из главного входа и направился к ней. Его выбившаяся из брюк мятая рубашка и вечно взъерошенные волосы заставили Гермиону покачать головой. Конечно, Гарри выглядел довольно привлекательно, но как же неопрятно. Парень уселся рядом и глубоко вздохнул. — Что тебе известно о крестражах? — Ээ....ничего? — А вот нашему дорогому Томми известно почти все. Это темная магия, Гермиона, и Слизнорт привел его к ней. Поэтому он так долго молчал, понимаешь? Вчера, когда мы с Хагридом и профессором сидели в хижине, он дал мне воспоминание. Послушай, Дамблдор говорит, что у нас есть шанс победить его, если мы найдем все крестражи. Но нужно быть очень осторожным, потому что Дамблдор не уверен, что Волан-де-морт не чувствует, когда какой-то крестраж уничтожают. — Что ты собираешься делать? — Гермиона напряглась. — Ждать указаний Дамблдора, — он сорвал травинку и покрутил её в руках, — у него есть на примете пара мест, в которых возможно спрятаны крестражи. Я думаю, он пошлет меня за ними. — Это было бы отвратительно, учитывая, что великий волшебник он, а не ты. — Он говорит, что это моя битва, — Гарри пожал плечами. — Нет, Гарри, это наша битва. Не взваливай всю ответственность на себя, ладно? Парень промолчал. — Гарри? — Ладно, ладно. Я обещаю, что не брошусь в пекло без тебя или Рона, — он посмотрел ей в глаза, и почему-то она ему поверила. — Спасибо. А теперь можешь рассказать мне что такое крестражи?

***

Прохладный ветерок гулял по кабинету, пока ученики вставали со своих мест для практического задания. — Помните: даже ваши друзья могут стать врагами. Вы должны уметь сражаться со всеми, ясно? — Блэк давала наставления кому куда встать и параллельно проводила не особо приятную лекцию о друзьях. — Ваша задача – победить соперника, а не строить из себя идиотов. Используйте все заклинания, которые только знаете. Я буду вызывать в центр класса по три пары, чтобы от кабинета остались хотя бы намеки на целую комнату. После занятия измерите свой пульс. Если пульса не обнаружите, можете позвать меня. Гермиона посмотрела на Рона и Гарри: Блэк никогда не давала такое задание. Это выглядит как экзамен и, зная Беллатрикс, это он и есть. — Мисс Грейнджер? Прошу, — Она жестом указала на середину класса. — Я ещё не выбрала пару, — что-что, а сдавать первой ей хотелось меньше всего. — Я буду вашей парой, — женщина улыбнулась, и сердце Гермионы куда-то провалилось, — видите ли, мисс Грейнджер ходила на мои дополнительные занятия по ЗОТИ весь год, — теперь она обращалась к классу, — так что у нас была возможность дуэлировать до этого. Мы покажем вам пример дуэли, а вы постараетесь запомнить. Разумеется, все как по команде посмотрели на Гермиону, а в ней возросло желание провалиться под землю. Она взглянула на Гарри, и он ободряюще улыбнулся, а Рон скрестил за нее пальцы. Гермиона вышла к Беллатрикс и приготовила палочку. Ничего страшного в этом нет. В конце концов, они делают это почти каждый день. — Ну же, ты выглядишь, как запуганный зверь, — прошептала Беллатрикс. — Возможно, я и есть запуганный зверь, — пробурчала Гермиона, и женщина покачала головой. — Ты веришь мне? — Блэк серьезно посмотрела ей в глаза, и мир вокруг перестал существовать. Ученики ждали начала дуэли, но ей было плевать. Верит ли она ей? Разумеется нет. Как она может верить, если Беллатрикс столько раз ее подводила? Столько поводов давала для недоверия. К примеру....только вот примеры настойчиво отказывались лезть в голову, да и желания их вспоминать как-то не осталось. — Да, — она сказала это одними губами и почувствовала, что в ней что-то перевернулось. Гермиона все ещё смотрела в темные глаза, когда прилетел первый луч, который она с лёгкостью отбила. Беллатрикс одобрительно улыбнулась и кинула второй, а затем и третий. К своему удивлению, она выполнила все в наилучшем виде (хотя ей на какой-то миг показалось, что Блэк поддавалась, если такое вообще возможно) и выдержала дуэль достойно: последний луч остался за ней. — Вот как-то так, — Беллатрикс пожала плечами, глядя на заворожённый класс. Гермиона усмехнулась: кажется, они впервые видели такую магию. — Ты хорошо поработала, Грейнджер, — сказала Блэк уже шепотом, предназначавшимся только Гермионе, и девушка благодарно улыбнулась. Удивительно, но она даже не покраснела, а только почувствовала уже привычное ощущение удовлетворенности и спокойствия, — а теперь вы, — Беллатрикс говорила с классом, который уже вытаскивал палочки из мантий, часто переглядываясь. Гермиона уселась на скамейку и смотрела на учеников, так старательно повторяющих изученные заклинания, когда преподавательница опустилась рядом с ней. — Ну как они тебе? — Вас правда интересует мое мнение? — Она изогнула бровь. — Ну если бы не интересовало, я бы не спрашивала, верно? — Блэк положила голову на собственную ладонь и скучающе посмотрела на Гермиону. — Думаю, они не сильно уверены в движениях, и в бою им будет тяжело, как и всем, впрочем. У них хорошие навыки – они хорошо подготовлены. — Не подлизывайся, — беззлобно сказала женщина. — Нет, я серьезно: вы хорошо над ними постарались. Думаю, они ненавидят вас, но они хотя бы выживут, — она пожала плечами, и Беллатрикс рассмеялась. По-настоящему рассмеялась, Гермиона видела это по глазам. — И ты ещё спрашиваешь, почему мне интересно твое мнение. Они замолчали, просто смотря на дуэль девятки. — Мисс Блэк, — вдруг заговорила Гермиона. — Мм? — Она даже не оторвалась от созерцания собственных учеников. — Вам легко даётся выбор? Беллатрикс посмотрела на неё. — Ты при каждом нашем разговоре будешь задавать мне сложные вопросы? — Просто я не сомневаюсь в ваших интеллектуальных способностях. — Да что ты говоришь, — она сузила глаза, и Гермиона улыбнулась, — нет, Гермиона, мне чертовски сложно даётся выбор. — И что вам ну....помогает? — Вдруг в руках Беллатрикс блеснула монета: Гермиона даже не заметила, как она ее вытащила. — Монета – удивительная вещь, не так ли? Несколько оборотов и решается твоя судьба. Но как только она взлетает в воздух, ты уже знаешь ответ. — Думаете, наш выбор предрешён? — Ей бы хотелось вечность слушать Беллатрикс, задавать любые вопросы, заводить любые темы – лишь бы она говорила. — Я не знаю и не хочу знать, записана моя судьба где-то или нет. Мне было бы ужасно обидно, знай я когда умру или во сколько часов утра пролью на себя в следующий раз. Кто знает: может от нашего выбора зависит реальность, а может не зависит совсем ничего. — Вы имеете в виду разделение вселенной на несколько вариаций при каждом выборе? — Возможно, — она неуверенно кивнула. — Вы бы хотели, чтобы от нашего выбора зависела судьба всей вселенной? — О, Грейнджер, избавь меня от этого. Мы на чертовом уроке, ты не забыла? Почему ты решила вообще поговорить о бесконечности вселенной? — Просто мне нравится слушать ваши рассуждения, — она в сотый раз за день пожала плечами. — Стоп. Следующая девятка, — Беллатрикс встала и жестом показала на смену дуэлянтов, — Джейсон, останься после урока, мне нужно показать тебе как правильно стоять. Гермиона ожидала чего-то подобного, поэтому не особо расстроилась. Чудо, что Блэк вообще начала этот разговор, но ожидать продолжения не стоило. Тем не менее, женщина не хочет знать о чем-то высшем. Значит ли это, что она боится, что их действия предрешены? Но если так, то чего бояться? Что плохого в том, что тебя прогонят по одному сценарию? Вопрос только в том, чем этот сценарий для тебя закончится. — Я не знаю. Беллатрикс вернулась на свое место, но на Гермиону не смотрела. — Что? — Девушка, кажется, не уловила, когда Блэк с ней заговорила. — Я не знаю, хотела бы я, чтобы от моего выбора зависела судьба вселенной. С одной стороны это огромная ответственность, но не иметь возможность делать выбор вообще? Это отвратительно. Так что я не знаю, хочу я или нет. Гермиона лишь кивнула, опасаясь задавать новые вопросы, и они просидели в молчании до конца урока.

***

— Я не понимаю, — Гарри помотал головой, — что нужно Малфою? Почему он не обращает внимание на Слизнорта? Чего он хочет? Почему он такой дерганный? — Мерлин, Гарри, успокойся. У Малфоя вся семья пожиратели, конечно он дерганный, — Рон ковырял ложкой тыквенную кашу – его нелюбимое блюдо. — Рон прав. Малфой – последнее, что сейчас важно. У нас все ещё есть крестражи, помнишь? — Конечно я помню, Гермиона, — раздражённо сказал Гарри и посмотрел на друзей, — просто что-то не сходится. Я просто не понимаю, чего он хочет, и это сводит меня с ума. — Не проще ли забить? — Рон отложил попытки съесть кашу и взял стакан с тыквенным соком. — Рон, ты придурок? У нас по Хогвартсу ходит один пожиратель смерти, а ты предлагаешь забить? Гермиона невесело усмехнулась на словах "один пожиратель смерти", Гарри мрачно на неё посмотрел, но ничего не сказал. — Слушай, пока он сам не попадется, ты ничего не узнаешь. Что ты можешь сделать? Пытать его? Убить? — Почему нет? Они не пренебрегают такими методами с членами Ордена, — он сжал челюсти. — Мы не они. Мы не пытаем людей, — Гермиона смотрела в его глаза, видя лишь ненависть. Она и не думала, что Гарри на неё способен. — Возможно зря. — Нет, не зря. Единственное, что нас бы отличало от пожирателей в случае, если бы мы использовали такие методы – название. Насилие порождает насилие, Гарри. — Поэтому мы должны просто молчать и терпеть? Поэтому Малфой вот уже восемь месяцев что-то замышляет, а мы бездействуем? Поэтому я не мог полгода выведать у Слизнорта воспоминания? Это несправедливо, Гермиона. — Несправедливо? Справедливо бы было, если бы ты пытал Слизнорта? Гарри, это не наши методы. Помни, за что ты борешься. — Я уже начинаю забывать, за что я борюсь, — он покачал головой. Гермиона понимала его. Понимала, потому что её саму грызли эти премерзкие вопросы "а зачем нам это?" "а получится ли?" "а не проще ли сдаться?". Видеть Гарри таким – настоящая пытка. Он всегда горел этим делом, а теперь у него – даже у него!! – опускались руки. Девушка положила ладонь на руку друга и доверительно посмотрела в глаза, совсем не зная, что собирается сказать. — Гарри, я понимаю тебя. Понимаю на все двести процентов. Но вспомни, пожалуйста, за что боролись твои мать и отец. Вспомни, что Сириус просидел в чертовом Азкабане 12 лет и не сломался. Вспомни, что я магглорожденная и в случае победы Волан-де-морта стану прислугой в лучшем случае, — глаза Гарри снова загорелись ненавистью: он крепко сжал руку Гермионы. — Я не позволю этому случиться. Обещаю, Гермиона, я сделаю все возможное, чтобы победить. — Я верю тебе, Гарри. Но главное, чтобы верил ты. Парень кивнул и выдохнул. Его плечи расслабились, а сам он выглядел менее напряжённым. Определенно хороший знак. — Я нашел в своем учебнике заклинание, — он указал на раскрытую страницу потрёпанной книги, где неровным подчерком было выведено не совсем разборчивое слово, — написано, что для врагов. Я даже не знаю, что это значит. — Ну вон Малфой сидит, у тебя есть шанс проверить, — Рон усмехнулся, и Гарри тоже. Гермиона подняла голову, чтобы посмотреть в направлении слизеринского стола и застыла. — Мерлин, я совсем забыла, что сегодня приехала Кэти Бэлл. Все глаза смотрели на хрупкую девушку с потерянным взглядом, которая шла в направлении компании друзей. Всего несколько месяцев назад она парила в воздухе под проклятием, и одному Мерлину известно, что случилось, если бы Гарри не успел спустить её на землю и позвать на помощь. С тех пор он вдвое больше твердил о Малфое. — Я хотела сказать спасибо. Ты спас мне жизнь, — она слабо улыбнулась, когда подошла к ним. — Без проблем, — сказал Гарри непринужденно. Гермиона знала, что он терпеть не может благодарности, потому что не знает как себя вести. Кэти постояла ещё несколько неловких мгновений, а затем развернулась, чтобы уйти. Гарри в свою очередь смотрел куда-то за спину Кэти. Гермиона проследила за его взглядом и увидела бледнее мрамора Малфоя. Он почти не дышал, его глаза были расширены и только полному идиоту было бы не понятно, что он в ужасе. Он смотрел на Кэти некоторое время, а затем поспешно вышел из зала. Гарри рванул за ним. — Он неугомонный, — обречённо вздохнула Гермиона. — Это называется целеустремленный, — Рон все ещё ковырялся в каше с видом недовольного ребенка, и Гермиона рассмеялась, глядя на него.

***

"УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ, УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ" всего час назад надрывался Пивз и взрывался хохотом, пролетая над головами студентов. Теперь же Гермиона, Рон и Джинни сидели у огня в гостиной, пока Гарри дрожал от ужаса. — Я мог его убить, я хотел его убить, как вы не понимаете, я убийца, убийца, убийца, — повторял он без остановки, пока Гермиона хмуро смотрела, как в огне сгорает надежда на нормальное окончание года. — Все хорошо, все хорошо, ты не убил его, слышишь? Он жив, он поправится и уже завтра будет таким же, каким был сегодня утром. Все хорошо, все хорошо, — Джинни гладила его по спине успокаивающими движениями, и он прятался в её объятиях. — Что ты сделал с книгой? — Вдруг спросил Рон. — Я..я оставил её в выручай-комнате, конечно. Я не хочу её больше возвращать. Больше никогда, — он активно мотал головой, поэтому Джинни пришлось аккуратно положить руку ему на лоб, чтобы он не свернул себе шею, — мне так жаль, так жаль, так жаль. Сердце Гермионы сжималось, когда она слушала его всхлипы. Совершенно нормально и даже хорошо, что он позволяет себе плакать, но как же больно это слышать и знать, что ты не можешь помочь. Радовало одно: он встряхнулся и больше не заведет речи про пытки пленных. По крайней мере Гермиона на это надеялась. Она посмотрела в окно и увидела лишь снова хмурящиеся тучи.