Мелкие детали

— Не советую спать на моих уроках, Грейнджер, — едкий голос заставил Гермиону открыть глаза, — чем же вы занимались всю ночь, могу я поинтересоваться? — Прошу прощения, сэр, делала уроки, — без угрызения совести соврала Гермиона, и Снейп, сщурив глаза, вскинул свой крючковатый нос. На деле Гермиона всю ночь провела в раздумьях о Слизнорте, Принце-полукровке, Малфое и Блэк. Они, точно непослушные пазлы, упрямо отказывались складываться в общую картину. Гермиона несколько раз сжимала до боли голову в попытке хоть как-то освежить мозг. Возможно, здоровый сон мог бы помочь, но вкупе с переживаниями пришла давняя подруга девушки – бессонница. Она клевала носом на всех уроках, не исключая и Защиту От Тёмных Искусств, поэтому очень некстати Блэк попросила ее задержаться. — Ты выглядишь так, будто по тебе всю ночь топтались слоны, — в ее голосе не было и намека на беспокойство, скорее упрек. — Простите, плохо спала. Уроки, — привычно ответила Гермиона, махнув рукой. — Можешь оставить эту сказку для Флитвика или Снейпа. Какого черта ты не спишь ночами? — Блэк скрестила руки на груди. — Почему вас это волнует? — Гермиону начинало раздражать вмешательство Беллатрикс. Какое ей, в конце концов, дело? — Потому что я не хочу, чтобы на сегодняшнем вечернем занятии ты снова упала без сознания. — Одна бессонная ночь ни на что не повлияет, и вы знаете это, — Беллатрикс сверлила её взглядом, — могу я идти? Она развернулась, но женщина остановила её, положив ладонь (невероятно теплую ладонь) на предплечье Гермионы. — Ты помнишь, что можешь рассказать мне если не все, то очень многое? — Совсем неожиданно мягко спросила Беллатрикс. Гермиона посмотрела в темные глаза и обнаружила, что упрека в них не осталось. Она покачала головой, усмехнулась и поняла, что больше всего на свете хочет сейчас сделать. Гермиона шагнула вперёд и обхватила Беллатрикс в объятиях. Такая теплая, такая нежная кожа, такой приятный запах – как только она держалась раньше так далеко? Обнимать Беллатрикс было подобно тёплому свету от ласковой свечи. Женщина застыла на месте, и Гермиона была уверена, что она оттолкнет её, потребует объяснений – что угодно, но Беллатрикс аккуратно обняла девушку в ответ и, Гермиона могла поклясться, закрыла глаза. Момент полного спокойствия, которого им обеим так не хватало. Гермиона чувствовала мерное биение чужого сердца и тихое дыхание. Она зарылась носом в кудри, только так чувствуя себя в безопасности. Приятный запах Беллатрикс ласкал нос, и Гермионе так сильно не хотелось уходить, возвращаться к своей жизни. Хотелось стоять вот так до скончания веков, и пусть хоть весь мир рухнет. — Мы можем простоять так вечность, — сказала Беллатрикс, и Гермиона почувствовала вибрацию её голоса. — Было бы здорово, — прошептала она, прекрасно зная, что Беллатрикс услышит. Женщина улыбнулась (наверняка своей ужасно-восхитительной улыбкой) и отстранилась. Она убрала с лица Гермионы прядь волос и посмотрела ей в глаза. Мед напротив оникса. Такие разные, но такие похожие. — Сегодня ночью постарайся, пожалуйста, уснуть, — Гермиона кивнула и едва заметно улыбнулась. — Все ради победы, разве не так, профессор? — Беллатрикс улыбнулась в ответ. — Как подло использовать мои же слова против меня. — Зато как приятно, — Гермиона надела сумку на плечо и подошла к двери, — до вечера, мисс Блэк. — До вечера, Грейнджер.

***

День прошел своим чередом, не особо отличаясь от других. Гермиона действительно думала лечь спать сегодня пораньше, но записка, прилетевшая Гарри за ужином, разрушила её планы. По правде говоря, она разрушила планы всех. — От кого? — Рон намазывал масло на хлеб. — Дамблдор. Пишет, чтобы я поднялся к нему, — Гарри озадаченно смотрел на пергамент. — Когда? — Сейчас, — он поднял глаза на Гермиону. — Думаешь, что-то случилось? — Осторожно спросила она. — Или случится, — сказал Гарри, вставая из-за стола, — если что, ждите меня в гостиной. Гермиона и Рон проводили его взглядом, а затем тревожно переглянулись. — Началось? — Спросил Рон. — Началось, — подтвердила Гермиона и почувствовала, как страх липкими объятиями обволакивает её позвоночник. Впрочем, они послушали Гарри и поднялись наверх. Долгих полчаса его не было, и Гермиона успела искусать все губы, пока Рон то дёргал ногой, то стучал пальцами по подлокотнику кресла, то мерил комнату шагами. Но дверь открылась, и в комнату вбежал Гарри. — Что он хотел? — Гермиона вскочила с дивана. — Сейчас, — Гарри пронесся мимо в сторону спален, однако появился спустя пару минут: в руках он держал носок, мантию-невидимку и карту Мародеров, — Малфой явно чему-то радовался в выручай-комнате, так что следите за ним и за Снейпом. На всякий случай за Блэк тоже. — Гарри.... — У меня нет времени на споры, Гермиона, — он протянул Рону носок, — вот, держи. — Зачем мне твой носок? — Он озадаченно взял его в руки. — Тебе нужен не носок, а то что в нем. Разделите Феликс Фелицис между собой и членами ОД. Боюсь, скоро вам понадобится удача. Нет, послушайте, — прошипел он, когда и Рон, и Гермиона собирались что-то сказать, — это очень важно. Галлеоны со времён ОД, они работают? Общайтесь с кем только можете через них. Мы с Дамблдором сейчас пойдем в пещеру у приюта Тома Реддла. Там должен быть крестраж. Пожалуйста, проследите, чтобы Джинни выпила свою дозу Феликса, ладно? И попрощайтесь с ней за меня. Он уже развернулся к двери, когда его вынудил остановиться голос Рона. — Подожди, — он поспешно вытащил пузырек с золотистым зельем, — на, возьми, там оно понадобится тебе больше. — Нет, Рон. Со мной Дамблдор. Я буду в порядке, — и он, не слушая больше никого, ушел. Сердце Гермионы бешено забилось, а мозг заработал в сотни раз активнее. — Что нам делать? — Рон обеспокоено посмотрел на Гермиону. — Все, что сказал Гарри, — твердо ответила девушка и раскрыла карту Мародеров, наставляя на неё свою палочку, — замышляю шалость и только шалость. — Малфой сидит в своей комнате, Снейп – в кабинете, — Рон заглянул в карту, но Гермиона смотрела на другое имя, — Блэк тоже в своем кабинете. Кажется, они пока не дергаются. — Ключевое слово "пока". Послушай, Рон, следи за картой, ладно? Я соберу всех, кого смогу и сообщу об опасности. — Что насчёт Феликса? — Не думаю, что сейчас есть смысл его пить. Судя по всему, ещё ничего не начинается, а его действия хватит ненадолго. Как только запахнет жареным, мы раздадим его, — она кивнула сама себе и развернулась, чтобы пойти в комнату, но Рон придержал ее за руку. — Все будет хорошо, верно? — Все будет хорошо, — подтвердила Гермиона и вдруг крепко его обняла. Как всё-таки мало внимания люди уделяют обьятиям. Таким важным и простым. Рон обнял ее в ответ, все ещё держа в одной руке пузырек с зельем, а в другой носок. Через полчаса весь Отряд Дамблдора был в сборе, полностью готовый. Каждому была выдана своя доза зелья, чтобы в нужный момент все могли его выпить. Они разбрелись по разным уголкам замка и сообщали об обстановке по специальным галлеонам. Они придумали их на пятом курсе, когда прятались от тирании Амбридж. На вид это обычная монета, однако на ребре была сменяемая надпись, с помощью которой члены Отряда могли сообщать место и время проведения встреч без личного общения. Вообще-то, Гермиона гордилась этой идеей. Именно она зачаровала галлеоны с помощью протеевых чар – магия уровня ЖАБА. Сейчас они стояли у северной башни и ёжились от холода. — Мне нужно отлучиться, — сказала Гермиона. Небо уже укрывалось темным одеялом. — Отлучиться? Куда? — Рон поднял глаза от карты. — Мне просто надо, — она поплотнее укуталась в кофту. — А, ладно, — он понимающе кивнул, и Гермиона ушла. Стены замка давили, пустынные коридоры пугали затаившейся опасностью, а тучи на небе так и не рассеялись. Гермиона знала, что Рон вряд ли будет следить за ней целенаправленно, когда у него есть две основные точки: Снейп и Малфой. За Блэк он следил намного невнимательнее, и Гермиона собиралась этим воспользоваться. Она почти бежала, поэтому быстро пересекла половину замка и вот уже стояла у двери кабинета Защиты От Тёмных Искусств. Девушка вошла без приглашения, точно зная, кого найдет внутри. — Выпейте, — она протянула Блэк пузырек с остатками Феликса Фелициса без всякого приветствия. — Грейнджер? — Она удивлённо подняла взгляд от очередных конспектов, но удивление тут же сменилось гневом. — Тебя не было на занятии, на ужине я тебя не видела. Какого черта ты себе позволяешь? — Сейчас не время для объяснений. Выпейте. — Ты издеваешься? Что это? — Это зелье удачи. Пейте, — она все ещё держала руку вытянутой. — Грейнджер, я требую объяснений, — Женщина перевела взгляд от пузырька и посмотрела в глаза Гермионы. — Мисс Блэк, при всем уважении, прекратите строить из себя идиотку. Вы прекрасно знаете, что началось. Ну же, пейте, — она нетерпеливо тряхнула рукой. — Поговоришь об этом с МакГонагалл, — Беллатрикс нетерпеливо встала из-за стола, — а ещё о том, почему ты не в кровати почти в полночь. — Мисс Блэк, — прошипела Гермиона, — выпейте зелье. — Ты многое себе позволяешь, Грейнджер, — она подошла к девушке, — мы сейчас же идём к МакГонагалл. — Мерлин, прекратите! — Мне прекратить? Не я прогуляла занятие, а потом ворвалась в кабинет и требую преподавательницу выпить сомнительное зелье! — Это зелье может спасти вам жизнь, я прошу вас, послушайте меня, — её голос был надломленной скрипкой, — нам всем грозит опасность, но это зелье удачи, оно поможет вам. Я умоляю вас, просто выпейте. Гермиона вложила пузырек в руку Беллатрикс, но женщина даже не опустила взгляд. — Ты сошла с ума, — просто сказала она. — Да неужели вы этого не чувствуете? Неужели не понимаете? Мисс Блэк, нам нельзя стоять тут и препираться!! — Мольба сменилась гневом. — Так проваливай из моего кабинета, Грейнджер, — она указала на дверь, рассекая рукой тяжёлый воздух. — Выпейте зелье – я уйду, — настаивала Гермиона. — Какая тебе разница, выпью я его или нет? — Вы можете пострадать, — серьезно сказала Гермиона. — Это неважно. — Это важно для меня. Беллатрикс замолчала, смотря на Гермиону. Девушке было плевать, что она думает – главное, чтобы выпила зелье. Воздух можно было резать ножом, а их взгляд был почти осязаемым. Блэк открыла рот, чтобы что-то сказать, но за окном раздался грохот. Они обе вздрогнули, но подошли ближе. Гермиона в ужасе посмотрела на Беллатрикс. Прямо над замком висел огромный череп со змеёй, выползающей у него изо рта, словно черви пожирали гноящийся труп. Такой же череп на предплечье Беллатрикс зашевелился. Гермиона стояла в нерешительности. Ей было страшно, мозг кричал "беги", но она стояла. Молча смотрела на Беллатрикс, которая все ещё сжимала пузырек с зельем. Она не могла уйти, нет, Блэк не сможет причинить ей вред. Они связаны Обетом, ведь так? Девушка неверяще смотрела на Беллатрикс. — Инкарцеро! — Блэк выхватила свою палочку и нанесла удар. Гермиона почувствовала, как ее члены сковали веревки, и она повалилась на пол, так и застыв с палочкой в руке, которую выхватила лишь на мгновение позже. Беспомощная и жалкая. Так низко павшая перед своим врагом. Миг, когда Гермиона возненавидела свои чувства и свою слабость. Миг, когда Гермиона возненавидела Беллатрикс Блэк. Предательские слезы обиды застелили взгляд, а подбородок затрясся. Она смотрела на Беллатрикс снизу вверх, пока женщина накладывала заклятие обездвиживания. — Мне жаль, — сказала она, и Гермиона зажмурилась. Она знала, что за этим последует. Два слова и вечная тьма. Ей вдруг стало совершенно неинтересно, есть ли жизнь после смерти, существует ли белый тоннель после непростительного. Но ожидаемого заклинания не последовало, и Гермиона открыла глаза, однако Блэк уже не было. И только шорох её платья оповестил Гермиону об уходе Беллатрикс. Слезы текли по её недвижимому лицу и плавились на жалкие осколки. Все кончено. Она разбита. Так позорно и жалко разбита. Девушка почувстовала, как в кармане нагрелась монета: кто-то из Отряда прислал новое сообщение. А слёзы все так же безвольно катились по щекам.

***

— О Мерлин, Гермиона, — Рон произнес контрзаклинание, и веревки испарились. Ещё одно контрзаклинание, и Гермиона могла двигаться, — я убью эту старую суку, — прошипел он, протягивая руку, чтобы девушка могла подняться. — Нет, Рональд, — он удивлённо на неё посмотрел, — я первая, — Гермиона отряхнулась, — где все? Рон побледнел. — Пожиратели в Хогвартсе, Гермиона. Малфой впустил их. — А Дамблдор? — Отчего-то у нее в голове теперь было ясно. Эмоции словно отступили на второй план, и ей стало совершенно спокойно, будто её жизнь не рушилась у неё на глазах. — Я не знаю. От него с Гарри никаких вестей. Боюсь, они не первая наша проблема. Гермиона кивнула и пошла прочь из кабинета, старательно игнорируя взволнованный взгляд Рона. В коридорах творился настоящий ад. Люди, крики, кровь, летающие всюду заклятия – всё смешалось в одну кучу. Гермиона высунулась из-за угла и чуть не словила зелёный луч. Рон резко утянул её обратно. — Зелье, Гермиона, ты выпила зелье? — Он серьезно на неё посмотрел. — Нет, разумеется нет, — она достала из кармана флакон с остатками золотой жидкости и одним движением осушила сосуд. По телу разлилось приятное тепло. Теперь она была почти счастлива. Рон кивнул. — Можем идти. Они выскочили из-за угла и принялись орудовать палочками. Встречные заклятия словно намеренно уклонялись от них, и настроение Гермионы повышалось с каждым заклинанием. Она активнее кидала проклятья во всех попадающих под руку. Но быстро восторг перерос в ненависть. Жгучую и непокрушимую. Животная, совершенно дикая ярость застилала глаза, и Гермиона мечтала только о том, чтобы они страдали. Чтобы изнывали от боли и выли от новых проклятий. Чтобы они молили о смерти, умоляли о конце. Все больше и больше пожирателей опадало на землю, но она не останавливалась. Одного взгляда в ее сторону хватало, чтобы Гермиона посылала оглушающие. Она знала, что должна остановиться, знала, что может кого-то убить, но сладкое удовольствие разливалось в груди всякий раз, когда очередное безвольное тело валилось наземь. Гнев и восторг. Отвратительное в своем великолепии сочетание. Наконец, все утихло. Гермиона бешено оглядывалась вокруг себя, видя лишь тела, тела, тела. Бесконечное количество тел. Свои и чужие. Друзья и враги. Они лежали, словно солома, словно скошенная трава, словно что-то совершенно привычное. Кто-то дотронулся до неё сзади, и она резко обернулась, направляя палочку на противника. — Это я, Миона, все в порядке, — Рон поднял руки. На его лице были раны, — мы победили. Она опустила палочку, а он – руки. Гермиона тяжело дышала, вновь осматривая коридор. Несколько учеников тоже стояли и с ужасом оглядывлись. Ей вдруг захотелось расплакаться. Громко и долго реветь, бить все вокруг, рвать горло. Отчего-то стыд захватил её, а самой ей стало мерзко быть в своем теле. Чем она отличалась теперь от Пожирателей? Теперь, когда испытала сладкую радость пытки, страданий, власти? Её пугал гнев, рвущийся из нее всего несколько мгновений назад. Должна ли она так реагировать на поведение Блэк? Имеет ли она на это право? И самое главное: что делать теперь с Непреложным Обетом? Невидимые нити постоянно напоминали о себе лёгкой прохладой в запястье, и Гермиона даже знать не хотела, что испытает, если нарушит данное ею обещание. Ее мысли прервал крик снаружи. Гермиона и Рон переглянулись и кинулись в сторону выхода. Ледяной апрельский ветер забирался под кожу, но им было плевать. У подножия Астрономической башни собиралась толпа, и только самые отвратительные мысли лезли Гермионе в голову. — Что это? Хэй, что там? — Рон спрашивал окружающих, но все лишь пожимали плечами. Гермиона же шла напрямик, боясь своих догадок. Они остановились, когда нашли причину столпотворения. Гермиона почувствовала, как сердце звонко разбилось на несколько тысяч осколков в оглушительной тишине собственных мыслей. Наверное, сотый раз за вечер. Дамблдор лежал там, обездвиженный, обезволенный, мертвый. Он был похож на кучу тряпья, какое-то подобие человека, но не на могучего волшебника. Великий, добравшийся до самой вершины, оказался на самом её низу. Какая ирония. Только смеяться отчего-то не хотелось. В толпе появилось движение, и рядом с ней оказался Гарри. Он неверяще смотрел на профессора, не замечая никого вокруг. Он равно выдохнул, подошел к мёртвому телу, опустился рядом и попытался понять простую правду: Дамблдор больше не заговорит с ним, не даст совет, ничему не научит. Гарри вытер струйку крови, вытекшую у него изо рта и вгляделся в старое, мудрое лицо. Толпа людей смотрела на него, но ему было плевать. Так отчаянно сильно плевать. Его боль тонким паром проникала в каждого из них, оседая налетом на лёгких, на сердцах, на горле. Словно сотни ножей вдруг вонзились в тела каждого здесь стоящего. Первой палочку подняла профессорша МакГонагалл, затем Флитвик и все остальные. Сотня палочек медленно поднимались вверх, разгоняя Темную Метку, так величаво нависающую над ними. Свет против тьмы. Добро против зла. Все так ясно и непонятно одновременно. Гермиона не сразу заметила, как по её щекам стекают слезы. Так много боли за один день. Ощущение, будто весь ее мир потерял значение теперь. Она знала только одно: ничего больше не будет как раньше. Она больше не сможет жить, будто ничего не случилось. Не сможет просыпаться по утрам такой, как сегодня утром, не сможет смотреть на себя и людей вокруг как прежде. Всё изменилось. Тяжёлые времена наступали на Хогвартс, и она не представляла, что их ждёт.