Мелкие детали

Подготовка к свадьбе Флёр и Билла шла полным ходом, и Гермиона искренне старалась радоваться. Маленькое счастье посреди бескрайней тоски не такая уж плохая идея, правда? Конечно, все притворялись счастливыми, но какая разница, если музыка звучит, а на лицах близких тебе людей светятся улыбки. Эфемерное счастье тоже счастье, ведь так? — Глупость – всё это. Сейчас просто ужасное время, чтобы играть свадьбу, — говорила Джинни, прикалывая к волосам цветок и стоя перед зеркалом. — Почему ты так считаешь? Как по мне, это как раз то, чего нам не хватает. — Пира посреди чумы? — Она посмотрела на неё через отражение в зеркале. — Да, Джин, именно так. Гермиона встала и стряхнула со своего платья невидимые пылинки. Её занимала не столько свадьба, сколько книга, которую сегодня так некстати принес министр магии в качестве завещания Дамблдора. Признаться, Гермиона была удивлена: она разговаривала с волшебником от силы пять раз; она была не уверена, что он вообще помнит кто она такая. Однако теперь они здесь: он мертв, а она смотрит на совершенно бесполезную детскую книжку. Её не умилял этот подарок – злость вскипала в ней всякий раз, когда она бросала взгляд на сказки барда Бидля. "Ну разумеется, сплошные загадки. Только Дамблдор мог такое выкинуть." думала она, пока Джинни что-то продолжала говорить. Наконец, когда все были готовы, процессия началась. Гермионе не особо было интересно наблюдать за формальной частью, но она не могла не отметить, что Флёр и Билл невероятно красивая пара: невеста в расшитом цветами платье с чарующей внешностью и жених в поношенном костюме, со шрамами, однако всё ещё удивительно красивый. Первые полчаса Гермиона развлекалась, танцевала, смеялась, но долго притворство не продлилось. В конце концов она села за стол и тоскливо оглядывала толпу. Миссис Уизли с мистером Уизли, Билл с Флёр, Гарри с Джинни, а Рон с Лавандой. Возможно, ей хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто могла бы разделить с ней этот вечер. Кто-то с уникальным чувством юмора, с ужасной в своей красоте улыбкой и с восхитительной красотой. Возможно, эта кто-то сидела бы сейчас здесь и ворчала на танцующую массу, пока Гермиона бы улыбалась и говорила бы что-то вроде: "да ладно, пусть веселятся". Кто-то, кто могла бы быть рядом и чувствовать всё то, что чувствует она. Кто-то, кого ей так не хватает. Кто-то.... "Хватит." Она покачала головой и отпила из своего стакана. Песня медленного танца почти сыграла последний аккорд, когда в палатку что-то ворвалось. Гермиона выхватила палочку, но нападения не последовало. На середину зала грациозно опустилась мерцающая рысь. Все затаили дыхание. Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом сказал: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. Слишком много мыслей взорвались единым взрывом у Гермионы в голове, и её действия стали скорее автоматические, чем обдуманные. Кто-то закричал, паника охватывала толпу, Гермиона схватила Гарри за руку, чтобы его не унесло от неё людским потоком. — Рон, где Рон? — Она оглядывала толпу, видя лишь испуганные лица: тут и там появлялись люди в масках и черных мантиях, — Рон!! Где он, черт возьми?? Она чувствовала, что паника охватывает и ее, но только крепче сжимала руку Гарри. Он поднял палочку, подобно Тонкс и Римусу, но Гермиона дернула его руку и посмотрела прямо в глаза. — Не смей. Вдруг Рон возник прямо перед ней, и она схватила и его за плечо. Пространство стянулось в тугой узел, перевернулось, и они все погрузились во тьму, чувствуя лишь руки друг друга. Воздух ударил в лёгкие, когда они очутились на оживленной улице. — Где мы? — Рон часто дышал. — На Тотнем-Корт-роуд, — ответила Гермиона, — идите, просто идите. Главное сейчас – идти. Нам нужно переодеться. И они пошли вдоль улицы, игнорируя косые взгляды прохожих. — Во что переодеться, Миона? — Спросил Гарри, когда они завернули за какой-то угол. — В одежду, Гарри, в одежду. — Это смешно, Гермиона, мы.... — Просто заткнитесь и дайте мне спасти ваши задницы, — прервала Гермиона, и начала рыться в своей сумочке. Непримечательная вещица, хранящая в себе целый склад. Она достала джинсы, штаны, две рубашки и цветные носки и отдала парням, что так глупо смотрели на неё, — заклятие незримого расширения. Ничего трудного. Ну же, надевайте. Она сама начала переодеваться, опасливо оглядываясь и держа палочку при себе. Было бы очень неловко, если бы на них напали в таком положении. — И всё-таки, Гермиона, таких как ты больше нет, — сказал Рон, осматривая свои джинсы и рубашку. — Согласен, ты поразительна, — Гарри отряхнул грязную штанину. Гермиона улыбнулась и положила палочку в карман. — Пошли, нужно обсудить план действий.

***

— Твою мать, — Беллатрикс ударила по стеклу окна, когда поняла, что оно заперто магией. — Соскучилась по сквозняку? — Раздался тихий голос, и женщина вздрогнула. — Да, Повелитель, я хотела лишь проветрить, — ей стало мерзко от собственного голоса. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил Тёмный Лорд, проигнорировав ложь. — Хорошо, мой Лорд, спасибо, — она похолодела, когда он приблизился. — Я ходил к тебе каждый день, пока ты была без сознания, ты знаешь? — Его голос – медовая нуга – пугал её. Она кивнула, — Ты простишь меня за то маленькое недоразумение, что между нами произошло? — Он убрал прядь волос ей за ухо, — она вновь кивнула. Лорд улыбнулся, словно она была глупым ребенком, — ну что это, Белла? Я хочу слышать твой голос. — Да, Господин, я прощаю Вас, — она покорно склонила голову, но он поднял её за подбородок и ступил ещё ближе: она чувствовала его дыхание. — Просто, понимаешь, если не держать вас на цепи, вы же совсем распуститесь, — он поглаживал её щеку, и она прилагала все усилия, чтобы не отдернуться от ледяной ладони. — Я понимаю, — осторожно сказала Беллатрикс, и он приблизился ещё, перемещая руку за голову ведьмы. Теперь его губы были в жалких миллиметрах от её. — Вот и славно, Беллатрикс, я всегда знал, что ты самая умная из них, — он шептал, — самая верная, самая сильная. Она закрыла глаза, когда он прижал свои губы к её. Она ненавидела его. Ненавидела его запах, его ледяное тело, его пугающий шепот. Ненавидела его, ненавидела, ненавидела, а он проникал в её рот, ласкал её затылок, и она услышала, как захлопнулась дверь, отделяя их ото всех вокруг, оставляя её одну с ужасом в человеческом теле. Другая рука поползла ниже, подняла платье, коснулась бедра. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза и облизать губы, прежде чем резко прижать её к себе. — Чувствуешь? — Он потерся о неё членом, и её почти стошнило, — Это ты делаешь со мной, Беллатрикс, только ты. Ты ведь хочешь этого? Она, на свой страх, активно замотала головой, едва сдерживая жгучие слёзы. Волан-де-морт улыбнулся самой отвратительной в её жизни улыбкой и приблизился к её уху. — А мне плевать, — прошептал он и резко прижал ее напряжённое тело к стене. Холод коснулся кожи, и Беллатрикс вскрикнула, вызывав лишь злорадный смех. Он задрал её платье до пояса и сдивнул нижнее белье в сторону. Беллатрикс стиснула зубы и зажмурилась, слезы текли по её щекам, тело тряслось. Если она просто перетерпит, просто подождёт, то все закончится, все обязательно закончится. Она всхлипнула, когда он вошёл в неё. Без прелюдии, без жалости. Боль, боль, боль. Так больно. Так отвратительно, так омерзительно. Она ненавидит, ненавидит, ненавидит. Толчки, толчки, сплошные толчки. Грязные, противные, жёсткие, резкие толчки. Она слышит его смех, слышит его голос. Кажется, он что-то говорит, кажется, зовет её. Она плачет, пока он врывается, пока уничтожает её, пока растаптывает. Плачет, пока он смеётся, пока целует, пока кусает. Сколько прошло? Час? Два? Десять минут? Бесконечность. Она чувствует, как его мышцы сжимаются и мерзость заполняет её. Беллатрикс плачет, всхлипывает, слезы застилают глаза, но она видит его. Видит его смеющееся лицо, видит его шевелящиеся губы, но не слышит. Все как в тумане. — Ты слышишь меня? — Он хватает её за волосы, и она истерично кивает, захлебываясь своими слезами. Улыбка сходит с его лица, он отпускает Беллатрикс и, не сказав ни слова, уходит. Беллатрикс слышит, как хлопает дверь, и спускается по стене вниз. Мокро. Там внизу. Так мокро. Она касается влагалища и смотрит на пальцы. Кровь и сперма. Боль и унижение. Она сжимает ноющую шею и плачет, плачет, плачет. Ненавидит.

***

— Три эспрессо, пожалуйста, — крикнул Гарри баристе. — Что это было? — Рон шептал. — Волан-де-морт наступает, вот что. Теперь мы в официальных бегах, и за нами ведётся официальная охота, — Гермиона чувствовала себя подавленнее, чем когда-либо. — Почему ты так думаешь? — Гарри посмотрел в сторону улицы туда, куда указала Гермиона. Листовки с его собственным лицом расклеивались сами по себе. Он вздохнул и посмотрел на Рона. Скрипнула дверь, и кто-то вошёл в бар. Двое мужчин в странной одежде. Гермиона не придала бы им значения в любой другой день, если бы прямо сейчас за их головы не обещали целое состояние. Она достала палочку быстрее, чем успела до конца понять, что это были Пожиратели Смерти. Они атаковали первыми, но Гермиона вовремя поставила щит. Гарри и Рон уже кидали ответные проклятья. Гермиона спряталась за случайный диван и обстреливала противников вслепую. Не лучшая позиция для боя, но выбирать не приходилось. Рон сидел в нескольких шагах от неё, а Гарри впереди, поэтому она боялась попасть в него случайным заклинанием. Короткая передышка со стороны противника, и Гарри выстрелил заклинанием: что-то взорвалось. Гермиона настороженно поднялась из-за дивана, держа палочку наготове, но в этом не было необходимости: противники лежали оглушенные. Гарри и Рон подошли ближе, осматривая тела. — Что будем делать? — спросила Гермиона, проверяя пульс Пожирателей. Одно прикосновение к ним было мерзким. — Обчистите их карманы, и пошли отсюда, — бросил Гарри, и отвернулся, чтобы найти баристу: она стояла на кухне, пританцовывая под музыку из наушников. — И всё? Гарри, ты не думаешь, что этого мало? — Рон держал в руках бумажник одного из Пожирателей. — А что ещё? — Будь они на нашем месте, они бы.... — Они не на нашем месте, Рон, — его голос был грубым, не предполагающим возражений. — Может хотя бы память сотрем? — Он неуверенно смотрел на Гарри. Парень не отвечал несколько секунд, а затем махнул рукой, и Гермиона наложила хорошо знакомый "обливейт". — Что дальше? — Спросила Гермиона, когда они вышли из кофейни и быстрым шагом направились вдоль по улице. — Мы не можем вернуться в дом Сириуса, — Гарри смотрел перед собой, его губы почти не шевелились. — Дом моих родителей пустует, но больше чем уверена, что там ведётся слежка. — Какие ещё варианты? Мы не можем вечно ходить по улицам Лондона, пока нас ищет каждая собака. — Значит нам нужно пропасть из Лондона, — Гермиона вдруг остановилась. Гарри и Рон удивлённо оглянулись на неё, но она уже схватила их за руки. Пространство скрутилось в тугую спираль, лёгкие обожгло, а желудок свернулся в узел, пока они не упали на холодную землю. — Какого черта, Гермиона? — Рон откашливался, стоя на четвереньках. — Это лес, куда мы часто ходили с родителями в походы в моем детстве, — сердце больно сжалось от воспоминаний, но Гермиона не подала виду. — Это по-твоему тихое место подальше от Лондона? — Гарри помогал Рону встать. — Самое тихое, Гарри. Лучше поставь палатку, пока я накладываю защитные заклинания, — она достала палочку, и заклинания срывались с ее губ, словно мелодия. — Какую палатку.... — В сумочке, — огрызнулась Гермиона, и продолжила. Нет нужды говорить о количестве приятных слов, которые она услышала от парней, когда они сидели в теплой палатке с кроватями, столом и стульями и обсуждали план действий. Было решено залечь на дно и искать крестражи по наводкам Дамблдора. По следующим сверениям выяснилось, что наводок не так уж и много: бесполезный снитч; забавная, однако так же бесполезная штука для съедания света (прямая цитата Рона) и книга. В ней Гермиона надеялась найти ответы или хотя бы их подобие. Пока было ясно, что нужно искать кулон и только догадываться о других крестражах. Они распределили обязанности, составили распорядок дня (по настоянию Гермионы) и разошлись спать, громко урча животами. Теперь вопрос о выживании стоял как никогда остро: либо они добывают пищу и воду, либо погибают. Гермиона лишь надеялась, что удача повернется к ним лицом, и их поход не займет много времени, а пока она потеплее укуталась в одеяло и позволила себе отдохнуть.

***

Беллатрикс мылась несколько часов. Она яростно втирала мыло в кожу, но даже тогда не почувствовала себя достаточно чистой. Она билась затылком о стену ванной, пока кипяточная вода обжигала её тело. Отвратительное тело. Ненавистное тело. Она тщательно вымыла каждую складку своего платья, но даже тогда не смогла больше к нему прикоснуться. Ей пришлось сжечь свое когда-то любимое платье, чтобы никогда никогда никогда не видеть его. Она чувствовала, как ледяные руки обхватывают её, слышала Его смех. Каждый раз, закрывая глаза, Беллатрикс видела Его отвратительное лицо так близко со своим. Это.....выматывало. Теперь она вздрагивала от каждого шороха и не позволила даже Нарциссе сделать заключительный медицинский осмотр. Отрицать не приходилось: она убьет его или сбежит, а потом вернётся, чтобы убить. Она не забудет и тем более не простит. Не простит то, что она вынуждена чувствовать по отношению к собственному телу. Не простит унижение, которому он подверг её. Даже если её семья из-за этого окажется в опасности. Ей хотелось вырваться из собственного тела, оставить его позади, сжечь, испепелить – больше не вспоминать. Но она лишь била кулаком подушку и глотала беззвучные слезы. Она не простит.

***

Он сидел в кресле и читал книгу, когда дверь отворилась, и в комнату вошёл эльф. — Госпожа Беллатрикс передала Господину Северусу, — он протянул костлявую руку с куском пергамента, и Снейп взял его в руки. — Пустой? — Он осмотрел его со всех сторон. Эльф кивнул и растворился в воздухе. Северус отложил книгу и поднялся со своего кресла, наводя пергамент на свет: ничего. Затем догадка всплыла в мыслях, и он достал палочку и наложил на письмо согревающие чары: буквы начали выступать из белоснежного небытия, а затем и вовсе стали четкими. — Молоко на пергамент, — он ухмыльнулся, — умно, мисс Блэк, умно. Буквы выступили окончательно, и Северус смог разобрать всего четыре слова: "Я выхожу из игры"

***

Дни шли, копируя один другой. Беллатрикс перебрала множество вариантов отмщения и решила, что самый лучший – ждать, пока Тёмный Лорд не простит её и не выпустит из комнаты. Если быть честными, Беллатрикс никогда не умела ждать, поэтому, одолеваемая скукой, подбрасывала вверх комки бумаги и заставляла их застывать, а затем ловила. Она придумала целую схему по закидыванию комка бумаги в мусорную корзину, но даже это не помогало. Темный Лорд приходил раз в день, и Беллатрикс была готова умереть со скуки, только лишь бы не видеть его вновь. Каждое его слово пробиралось скользкой змеёй под кожу и касалась её нервов. Он не говорил о том дне, не приставал вновь, а только расспрашивал Беллатрикс про ее самочувствие и досуг. Он был привычным наигранно любезным ублюдком, и Беллатрикс боялась сделать лишнее действие, чтобы снова не вызвать вспышку гнева. Долго ждать не пришлось: спустя неделю Лорд смилостивился и отдал приказ освободить Беллатрикс и Северуса, но взял под контроль их палочки: теперь ему были известны любые заклинания, которые они исполняли. Беллатрикс бесило это, и Нарциссе пришлось долго убеждать её не идти прямо здесь и сейчас к Господину и требовать снять слежку. — Будь терпимие, Белла, вчера тебе даже выходить из комнаты нельзя было, — говорила она, нежно глядя на сестру. О, Беллатрикс была терпима. Она удивляла даже себя в собственной терпимости. Каждый взгляд Лорда она выносила спокойно, несмотря на вечное желание убить. Каждый приказ она выполняла с завидной тщательностью, так что Лорд довольно скоро снял заклятие слежения с ее палочки. В то утро Беллатрикс чуть не стошнило от самой себя, когда она говорила: "Спасибо, мой Господин, вы невероятно добры." Беллатрикс ненавидела, и её ненависть заставляла её каждое утро подниматься с постели и общаться со сбродом Пожирателей. Если она и раньше не отличалась особой любезностью с "товарищами", то теперь тем более. Беллатрикс поглотила её собственная ненависть, и все мысли были только об убийстве Его. Если бы Темный Лорд пожелал проникнуть в её разум, он давно бы все узнал, но были дела поважнее: мальчишка Поттер пропал с радаров, а одни из лучших Пожирателей едва могут связать два слова, чтобы сказать свое слово. Лорд злился, и Беллатрикс испытывала извращённое удовольствие, чувствуя его злость. — Найдите мне его, ясно?? Я не позволю ему отнимать память у моих лучших солдат и уходить безнаказанным. Достаньте мне его из-под земли, переверните каждый камень, но чтобы Поттер был у меня. — Что делать с его друзьями, мой Господин? — Послышался жалобный голос Петтигрю. — Мне плевать, — рявкнул он, — главное притащить мальчишку живым. А с его друзьями-недоносками можете поступать как вам угодно. — Мой Лорд, а можно, — Фенрир Сивый замялся, — а можно девчонку мне отдать? — Я повторяю: мне плевать. Заберите ее хоть все и пустите по кругу. Главное дайте мне мальчишку. Беллатрикс вздрогнула. Мысли о Гермионе теперь мало занимали ее: она лишь надеялась, что Грейнджер будет достаточно умной, чтобы не попасться. Но теперь ненависть кипела в ней сильнее обычного. Нет, она не допустит, чтобы с Гермионой что-то случилось. Она скорее умрет, чем позволит кому-то из них тронуть её. Она не позволит.

***

— Мерлин, ты можешь уже потушить эту лампу? Что ты там вообще делаешь? — Рон скинул с себя одеяло и подошёл к столу, за котором сидел Гарри. — Отвали, Рон, иди спать, — он стучал по столу кончиками пальцев. Рон поднял бровь. — Что происходит? — Не понимаю о чем ты. — Ты понимаешь, Гарри. Ты вторые сутки ходишь нервный и нелюдимый. Я понимаю, что в наших условиях это вполне объяснимо, но я знаю тебя и знаю, как ты себя ведёшь, когда волнуешься больше обычного. Так что что происходит? — Он сложил руки на груди. — Ничего не происходит, Рон, — Гарри на секунду задумался, а затем продолжил, — я просто послал Сириусу послание, а ответ до сих пор не пришел. — Ты сделал....— он испуганно огляделся, но не обнаружив Гермиону поблизости, вновь повернулся к Гарри, понижая голос, — ты сделал что? — Послал Сириусу письмо. Он должен знать, что мы живы, — Гарри говорил, словно это было в порядке вещей. — Ты идиот?? — он сел на стул рядом, наклонившись к другу, — ты понимаешь какая это опасность? — Он имеет право знать, что мы в порядке, ясно? — Нет не ясно, Гарри, — он хотел сказать что-то ещё, но передумал, — а Гермиона знает? — Нет, и ей это ни к чему. — Серьезно? У нас теперь есть секреты? — Рон шептал. — Это не секреты. Я просто оберегаю ее от ненужной информации. — О, ну разумеется. Тот факт, что ты всех нас подверг огромной опасности, совсем ненужная информация. — Что у вас там происходит? — послышалось снаружи палатки, и Рон улыбнулся Гарри той улыбкой, какая появляется при словах "а я говорил". — Ничего, Миона, ложимся спать, — крикнул Гарри и толкнул Рона в руку. — В следующий раз, прежде чем совершить глупость, скажи нам, ладно? — Он встал из-за стола и прошел к своей кровати, — спокойной ночи, придурок. — Спокойной ночи, мудила. Щелчок и свет погас.

***

— Добрый день, — холодный голос заставил Беллатрикс напрячься и выпрямить спину. — Добрый день, мой Лорд, — сказала Нарцисса, склонив голову. Лорд прошел на свое место. Он редко обедал с ними, и такое снисхождение считалось чем-то великим, чем-то, чем стоит гордиться. Но Беллатрикс лишь сжала челюсти. — Слышал, вчера привезли новых пленных? — он взял вилку, нож и принялся резать мясо. "Это вполне могла бы быть я." — Да, мой Господин, одна девушка, — Нарцисса не осмеливалась встречаться с Ним взглядом. — Что за девушка? Грязнокровка? — Он поддерживал разговор, но едва ли ему было интересно. — Нет, Господин, чистокровная. — Стало быть, предательница крови? — Его глаза похолодели, стали почти стеклянными. — Нет, но её отец – да. Наши солдаты посчитали, что информация, которую он печатал в своей газете, неприемлема. Они предупреждали его, но он сопротивлялся. Поэтому они забрали его дочь, — её голос дрогнул: она вся тряслась, но замечала это только Беллатрикс. — Правда? — Он улыбнулся уголками губ, — и кто же за ними присматривает? — Никто, мой Лорд, Петтигрю в больничном крыле после.....— она судорожно пыталась подобрать слово, — после своей неудачи и Вашего наказания. — Мм, и что же, никого не осталось? — Он задумчиво рассматривал кусок мяса на вилке. — Нет, все разъехались из поместья или сидят в своих комнатах по Вашему указанию. — А слуги что? Нарцисса удивлённо подняла взгляд, но тут же его опустила. — Прошу прощения, мой Господин, но Вы приказали не приближаться к пленным никому кроме Пожирателей, — самое последнее, что хотелось делать Беллатрикс – вступать в разговор, но пусть лучше что-то неправильное скажет она, чем Нарцисса. Беллатрикс смотрела прямо в ледяные глаза напротив. — Вот как? — Его забавляла её дерзость, — а почему ты не можешь сходить к ним и принести хотя бы еды? — Он указал вилкой на Беллатрикс. — Потому что, — она говорила словно с несмышленным ребенком, — мой Господин, Вы запретили мне приближаться к ним. — Неужели? — Он удивлённо вскинул то, что было у него вместо бровей, — в таком случае я снимаю запрет. Можешь ходить где тебе вздумается, — Лорд пожал плечами и съел кусок, тут же принимаясь отрезать другой. — Благодарю, — Беллатрикс коротко кивнула и встала, отодвигая стул. — Куда же ты, Белла? Настолько беспокоишься о пленных, что даже не доешь собственный обед? — Он ядовило улыбнулся. Она остановилась и повернула к нему голову: кудри величественно вились по ее спине. — Пропал аппетит, — она учтиво улыбнулась, и Лорд усмехнулся. — Я хочу попросить тебя, — Беллатрикс напряглась, — займись пленными прямо сейчас. Накорми, а затем выбей из них всю дурь. А я потом проверю: вдруг у тебя проснулась жалость, — и он засмеялся. Пронзительно и мерзко засмеялся. Нарцисса вздрогнула. Беллатрикс захотелось закричать от этого смеха, хотелось убежать, спрятаться, но она лишь поклонилась и направилась в темницу, сжимая собственную палочку. Она ненавидела этот особняк, но больше она ненавидела темницы. Каждую секунду, которую она находилась здесь, она думала о том, что может оказаться на месте любого из этих людей: шавки Темного Лорда не были избирательны. Беллатрикс подошла к двери, за которой слышалось тихое рыдание. Должно быть, это пленные, которых ещё не пытали: остальные стараются вести себя потише. В её руке был мешок с продуктами и орудиями пыток. Механизм двери был построен на магической крови, поэтому открывать её мог только кто-то из семьи чистокровных. Беллатрикс засунула руку в отверстие, и ее запястье зажало. Она зажмурилась, когда что-то острое полоснуло её палец и начало выкачивать кровь. Долго это не продлилось, так что уже через пару мгновений Беллатрикс прижимала руку к себе. Возможности наложить заживляющие чары не было: подвал непроницаем для магии. Беллатрикс вздохнула, наблюдая, как дверь открывается, а затем вошла внутрь. Рыдание испуганно застыло у кого-то в горле. — Хэй? Есть кто? — Наверное, глупее вопроса она не придумала, — Я принесла поесть, — она потрясла мешком, — ну же, хватит. Ты же не хочешь умереть с голоду? Беллатрикс опустилась на пол, раскрывая мешок. — У меня тут много еды, и я хочу поделить с тобой, — она посмотрела в угол, в котором затаилась фигура, — давай же, выходи. Фигура медленно поднялась и вышла из тени. Беллатрикс вздрогнула, глядя на болезненно худую и измученную девушку: её лицо опухло от слез. — Мисс Блэк? — её голос дрожал. — Здравствуй, Полумна, — она горько улыбнулась и протянула упаковку крекеров. Девушка осторожно взяла её, готовая в любой момент отдернуть руку, — мне велено пытать тебя, — Полумна отступила на шаг назад, в её глазах снова появились слезы, — нет, послушай, нам нужно сыграть одну сценку, ладно? Твоя задача – немного покричать, пока я буду корректировать твою внешность, — она достала из мешка палетку теней и потрясла ею, ободряюще улыбаясь, если это было возможно, — они, между прочим, Нарциссы, так что нам стоит быть аккуратными. Боюсь, если она узнает, что мы испортили ее косметику, будет гораздо больнее, чем от пыток Темного Лорда. Полумна слабо улыбнулась, и Беллатрикс встала перед ней, касаясь измазанным в тенях пальцем её лица. Девушка закричала.

***

Дождь барабанил по тенту палатки всю ночь, так что теперь Гермиона стояла над дровами, суша их магией. Её и остальные животы громко урчали, но на них никто не обращал внимание. Еды оставалось немного: нужно было что-то предпринимать. Пара замороженных кроликов (они хранили их в специальном мешке, полностью обработанном магией) и несколько пачек лапши быстрого приготовления. Едва ли этого хватит на три рта. Гермиона разожгла огонь и заставила кролика крутится прямо над ним, а сама отошла по нужде. Гарри и Рон стояли над костром, грея ладони. — Послания от Сириуса так и нет, — сказал Рон. — Знаю. — Ему стоило бы быть умным, чтобы не присылать его. Нас могут отследить, — он перевернул ладони тыльной стороной. — Знаю. — Ну и конечно.... — Можешь заткнуться? — Ага, — он хмыкнул, — я скажу тебе так же, когда наши задницы будут натягивать на палочку ты-сам-знаешь-кого. Гарри промолчал. — Как думаешь.... — Рон. — Ладно. Не хочешь разговаривать и не надо, — он пожал плечами, — просто, знаешь, бывает так, что друзья общаются. А я думал, что мы друзья там всё такое. — Мерлин, да сколько можно, — Гарри ушел в палатку, оставляя Рона наедине с вращающимся кроликом. — Что у вас двоих тут случилось? — Гермиона вышла на поляну. — Ничего особенно. Просто ведём себя как придурки. — Снова? — Снова, — он довольно кивнул. Через пару минут послышались звуки сборов, а ещё через несколько минут Гарри упаковал палатку в сумку Гермионы, пока она тыкала в несчастного кролика. — Думаешь, готов? — сказала Гермиона, садясь на кусок дерева. Гарри опустился рядом. — Думаю, ему нужна ещё пара минут, — Рон всматривался в золотистую корочку. — Рон, ты же в курсе, что костер не погаснет, если ты отойдешь? Рон посмотрел на друга искоса. — Я замёрз, — он демонстративно повернулся задом, подставляя его теплу огня, и Гарри с Гермионой улыбнулись. Когда кролик прошел контроль Рона, они позавтракали и собрались идти дальше. Гарри дал руку Гермионе в тот момент, когда они все услышали шелест за их спинами. Мерцающий пёс опустился перед ними и склонил голову. — Нам не стоит общаться, Гарри, хотя я рад, что ты в порядке. Мы тоже боремся тут. Желаю нам всем удачи, — звучал голос Сириуса. Гермиона все ещё сжимала руку Гарри, глядя на пса расширенными глазами. — Гарри? — позвала она, — это же не то, о чем я думаю, ведь так? — Гермиона посмотрела на него, — ведь так, Гарри? Ты же не послал Сириусу сообщение, не посоветовавшись со мной? Гарри?? — Послушай, Миона, он имеет право знать.... — Ребят, — тихо позвал Рон, и они обернулись: минимум дюжина Пожирателей Смерти выходила из-за деревьев, хищно улыбаясь. — Бегите!! — Закричала Гермиона, и они рванули в один единственный просвет между фигурами в масках. Деревья, кусты, заклятия – все проносилось мимо, когда она бежала, когда она стреляла в ответ. Где Рон? Где Гарри? Она слышала голоса, но даже не пыталась разобрать слова. Нужно что-то делать, нужно что-то делать, сделать что-то...что-то....что-то сковало движения, и она упала на землю, больно ударившись челюстью: кровь наполнила рот. Кажется, она прокусила щеку. Раздался чей-то смех, и ее больно дёрнули наверх. — Детки так перепугались, что забыли, что мы волшебники, — размытый мужчина мерзко улыбнулся, обнажая гнилые зубы. От него дурно пахло. — Что будем с ними делать? — А сам как думаешь, идиот? Мы поймали чертового Гарри Поттера и его компанию, что мы будем с ними делать? Отвезем на выпускной бал?? Мир кружился, но кажется кто-то засмеялся. Гермиона изо всех сил старалась держать глаза открытыми. — Бедные, бедные детки, — мистер Гнилые зубы снова подошёл к ней и погладил по щеке. Гермиона метнула на него злобный взгляд, пусть это стоило огромного усилия, — мне очень жаль, — он похлопал ее по щеке, и она уже собиралась отрорвать ему руку, но боль пронзила затылок, и мир померк.