Мелкие детали

— То есть ты спалила поместье своей сестры, чтобы сбежать? — Рон недоверчиво смотрел на женщину напротив. Беллатрикс положила ноги на стол и рассматривала свои ногти. — Все ради победы, — Беллатрикс пожала плечами. — Это умный ход, — вдруг сказала Гермиона. Она молчала на протяжении всего рассказа, но теперь одобрительно кивнула, — они не могут заявить о твоём побеге, иначе имя Вол... — Нет!! — Беллатрикс резко опустила ноги и встала со стула. Все испуганно отпрянули, — На его имя поставлено заклинание отслеживания. Если произнесешь, можешь смело накрывать на стол для прибывших Пожирателей. — Тогда все встаёт на свои места, — тихо сказал Гарри, и Гермиона кивнула. — Тем не менее, они не могут опозорить...э...Лорда? — Ужасно, попробуй что-то ещё, — Беллатрикс вновь закинула ноги на стол и поудобнее устроилась на стуле. — Господина? Беллатрикс вскинула брови. — Ладно, они не могут опозорить имя безносого червяка, — Гермиона посмотрела на довольное лицо Рона и тоже улыбнулась, — поэтому будут действовать по-другому. — Думаешь, они объявят её мертвой? — и тени улыбки не было на лице Гарри. Гермиона промолчала, но слов и не требовалось. Напряжённая тишина повисла в воздухе, пока Беллатрикс не вздохнула. — Да ладно вам, это даёт нам только преимущество. Я могу свободно ходить по магазинам, потому что мое имя все ещё почетаемо, а значит вам не придется с копьями гоняться за бедными зайцами или, чего хуже, ловить рыбу. — Что ты имеешь против рыбы? — Рон как истинный ценитель любого речного продукта поднял бровь. — Она отвратительна, — просто сказала Беллатрикс, словно это само собой разумеется. — Знаешь что, рыба – это источник кальция, питат.... — Ребята, — тихо сказала Полумна, и Рон умолк, сверля Беллатрикс взглядом, — могу я уйти? — Конечно, только не отходи далеко, в принципе место защищено, но лишних звуков тоже лучше не издавать, — сказала Гермиона. — Нет, я имею в виду, могу я совсем уйти? — Что? — Шутишь? — Не смешно, Лавгуд. — Мой отец, верно, волнуется, а я не хочу этого для него. Мы могли бы с ним собрать вещи и покинуть страну на время. — Луна, ты же понимаешь, это опасно: если Пожиратели поймают тебя снова, то не будут долго церемониться, — Гермиона говорила мягким голосом, словно общалась с ребенком. — Если они убьют тебя, тебе крупно повезет, — серьезно сказала Беллатрикс, и Гермиона выстрелила в нее взглядом. — Это не моя битва, Гермиона, я не уверена, что нужна здесь, но уверена, что нужна отцу, — пусть она говорила немного отстраненно, но ее голос был тверд. — Что значит "не моя битва"? А чья? Если мы не будем бороться, то кто будет? — сказал Гарри, не скрывая раздражение. То что все старались скинуть на него всю ответственность, действовало на нервы. — Гарри, я не отказываюсь от сражения, но мой отец в опасности. Разве не главная задача войны – спасти близких? — Не знаю, почти все мои близкие мертвы, — отрезал Гарри и, посидев пару мгновений в гнетущей тишине, вышел из палатки. — Он всегда такой нервный или....? Полумна поднялась со своего места и вышла следом за Гарри. — Очень даже зря, — не унималась Беллатрикс, — нужно было оставить его одного. Побесился бы и вернулся. — Друзья так не поступают, — Гермиона смотрела перед собой, она была зла, но как ей может быть плевать на чувства Гарри, даже если он ведёт себя, как последний идиот? Конечно, она раздасадована, а кто нет? Но почему тогда она держит эмоции в себе, а другие не могут? Почему у Гарри есть право выйти отсюда, а у неё нет? Почему, черт возьми, она всегда должна быть самой разумной? — Я всегда так поступала с друзьями, — она пожала плечами. — И где они теперь? — сказал Рон, и Беллатрикс переметнула взгляд к нему. Гермиона была уверена, что только чудо сдерживало ведьму от убийства, и девушка была благодарна хотя бы за это. Рон покачал головой и тоже вышел из палатки. — Вот видишь, Грейнджер, никто не может усидеть с тобой в одном помещении хотя бы час, — она снова рассматривала свои ногти. — Они прекрасно уживались со мной до твоего появления, — сказала Гермиона без доли иронии в голосе. Ей не было смешно. Теперь нет. — Ну не знаю, уверена, из темницы они сбежали только потому что не могли больше слушать твои нудные размышления о мире. — Если ты не заткнешься, мне придется тебя связать и заткнуть рот, — ее начинала раздражать Беллатрикс. Зачем она лезет, если видит, что Гермиона напряжена? — О, я бы посмотрела на это, — она спустила ноги со стола и хищно улыбнулась. — Мерлин, — Гермиона подняла глаза к небу (ну или к крыше палатки) и встала со стула, чтобы последовать за друзьями. — Да ладно, Грейнджер, не уходи. У нас есть отличный шанс поболтать, — вдруг сказала Беллатрикс совершенно нормальным голосом, без издёвки или насмешки, и Гермиона поняла, что именно по такой Беллатрикс она скучала. Серьезной и вдумчивой, открытой и...доброй? — Думаешь, у нас не будет больше возможности поговорить? — она усмехнулась, словно в этом было хоть что-то смешное. — Кто знает, может мы завтра умрем, — она театрально задумалась, и Гермионе захотелось её ударить, — а может и сегодня. — Не говори так. Мы выживем и победим, ясно? — Конечно, моя наивная малышка, мы одолеем злого волшебника и заживём счастливой жизнью без забот и злодеев, — она говорила намеренно восторженно, и Гермиона с каждой секундой приближалась к последней точке самоконтроля. — Зачем ты тогда здесь? Мы тебя силком не тащили, ты была вольна сбежать куда бы тебе вздумалось. Почему мы? Для чего ты здесь? Чтобы портить всем настроение? Чтобы сидеть и плеваться скептицизмом? Спасибо, веры в лучшее и так не особо много, но знаешь что? Мы вместе, а это главное. Мы победим и, ты права, заживём счастливой жизнью без забот и злодеев. И даже если это не так, то эти мысли – единственное, что спасает нас от чертовой бездны. Так что будь добра прижать задницу и вести себя нормально. Твое счастье, что ты сидишь сейчас без веревок на руках. Беллатрикс перевела на неё взгляд, и Гермиона не нашла в нем насмешки. — Хорошо, — спокойно сказала Беллатрикс. — Так зачем ты сюда пришла? — она чувствовала вину за то что сорвалась, но, в конце концов, разве она не права?? — Чтобы увидеть тебя, конечно, — она улыбнулась, и Гермиона сжала челюсти, — я серьезно, Грейнджер. Помнишь как ты обняла меня? Где ещё меня мог ждать такой прием? — Хватит лгать. Хотя бы раз в жизни не лги мне, я прошу тебя, — вина очень скоро переросла в раздражение. — Ты и сама знаешь правду, Гермиона, — теперь её тон был серьезным, и Гермиона осеклась, — так что вы делаете в лесах? — Мы ищем крестражи, — она не должна была ей верить, но усталость отчаянием лежала на каждой поверхности, впитывалась в кожу, въедалась в мозг, так что какая теперь разница. Гермиона села на свое место и вздохнула. — Думаете, он использовал их? — Мы знаем. Два крестража уже уничтожено. Предположительно их семь, но возможно и больше, — даже если Беллатрикс засланная агентка, даже если Гермиона совершает сейчас ошибку, ей было плевать. Она устала. Так сильно устала, — ты знаешь что-то об этом? — Возможно, — Беллатрикс внимательно следила за девушкой, поэтому растягивала слова, — он поручил мне спрятать кубок вместе с мечом Гриффиндора в моем хранилище. Это может быть крестражем? — Да, да, конечно может. Это он и есть, я уверена, — надежда вливалась в нее, словно божественные силы наполняли колодец водой, — да, ещё один крестраж. Мы на ещё один шаг ближе к его смерти, — ее сердце слабо ликовало, и она улыбнулась. "Она так красива, когда улыбается" думала Беллатрикс, смотря, как Гермиона пошла за своими друзьями. Нормально ли чувствовать такую радость, когда заставляешь её улыбаться? А если и нет, то что вообще теперь нормально? — Ты сможешь его достать? — Гарри вбежал в палатку, его волосы растрепались сильнее обычного, а глаза горели. — Я не знаю, — она не разделяла их восторга, но видеть Грейнджер такую взбудораженную было....приятно? Ее грязная футболка и потёртые джинсы вкупе с горящим взглядом выглядели как произведение искусства, — но мы должны попытаться. — Как? В Гринготтс невозможно попасть как-то кроме главного входа, — сказал Рон. Он, кажется, тоже не испытывал особого восторга. — Значит я войду туда через главный вход, — сказала Беллатрикс, и встала из-за стола, отряхивая платье от невидимых пылинок. — Ты шутишь? А если Вол....а если он предупредил их, и нас ждёт облава? — огонь померк в глазах Гермионы, а затем разгорелся решительностью, — я пойду с тобой. — Исключено, это слишком опасно. — Вот именно. Вдвоем у нас намного больше шансов выжить. — Я пойду одна, и это не обсуждается. — А если тебя убьют? — А если меня убьют, Гермиона, то я умру. Гермиона сжала челюсти, глядя в темные глаза. Восторг сменился гневом. Она чувствовала себя глупым ребенком, но не могла допустить смерти Беллатрикс. Она только что её чуть не потеряла, она не может потерять её совсем. Она не может. — Каждая секунда промедления даёт ему шанс предупредить гоблинов, — тихо сказал Гарри, и Гермиона оторвала взгляд от Беллатрикс. — Хорошо. Ты пойдешь одна, но мы будем сидеть за ближайшим углом, и не дай Мерлин что-то случится, — Гермиона решительно прошла мимо них и стала собирать вещи. Гарри встретился с Беллатрикс взглядом, говорящим "она всегда такая" и тоже принялся складывать вещи.

***

Рон накинул на них мантию-невидимку, и Беллатрикс поправила все ее концы, чтобы их не было видно. — Сидите здесь и не высовывайтесь, ясно? — строго сказала она и, поправив прическу (на деле она просто растрепала её ещё больше), уверенным шагом направилась ко входу в банк, но Гермиона остановила ее, положив свою ладонь на ее запястье. Женщина раздражительно повернулась. — Будь осторожна, хорошо? — Беллатрикс хотела сказать что-то колкое, едкое, но голос Гермионы полнился такой нескончаемой заботой, таким искренним переживанием, что Беллатрикс кивнула и, похлопав ее по руке, двинулась в нужном направлении. Холодный ветер обжигал лицо, но она шла с гордо поднятой головой. Люди вокруг озирались, но не больше обычного. Должно быть, если бы Волан-де-морт доложил о происшествии в Малфой мэноре в банк, она уже была бы связана. Беллатрикс сдержала улыбку при воспоминании о своем побеге, покрепче сжала палочку и вошла в высокие двери. Вокруг суетились гоблины, но в сущности на неё никто не обращал внимание. Она мысленно выдохнула, но расслабляться было рано. — Мне нужен доступ в мое хранилище, — громко заявила она, когда подошла к принимающему окну. Недружелюбный на вид (если бывают другие) гоблин глянул на неё, в затем затребовал палочку. Неужели все пройдет гладко? Они спустились в тоннель, Беллатрикс села в вагонетку (она ненавидела их всю жизнь), и они поехали. Без происшествий, без погони. Ведьма чувствовала себя словно не в своей тарелке. Очень странно быть не на грани смерти. Чувство опасности витало в воздухе, и Беллатрикс отдала бы многое за то, чтобы это чёртово ожидание закончилось. Ждать смерть гораздо хуже, чем встречать её. Гоблин смотрел строго перед собой, словно из его зарплаты вычитают сикли за каждую улыбку. — Ваше хранилище, — ворчливо сказал он, когда Беллатрикс выбралась из выгонетки. Она поблагодарила Моргану за то, что её желудок был пуст. Теперь становилось понятно, зачем в банке такие глубокие пропасти между хранилищами: посетители просто должны иметь возможность.....излить накопившиеся впечатления. Адская машина. — Уже можно открывать, — подсказала женщина, и гоблин сунул руку в сложный механизм, который тут же начал вращаться, крутиться и совершать обычные действия сложного механизма. — Я буду ждать вас здесь, — сказал гоблин, но Беллатрикс не слушала: перед ней лежала целая куча богатств. Ничего удивительного, Лестрейнджи и Блэки – одни из богатейших семейств Британии. Беллатрикс взмахнула палочкой, и заклятие умножения спало. Она скоро отыскала нужный кубок и меч, взывая Мерлина к милости, чтобы все прошло как надо. Ведьма наполнила все доступные карманы деньгами, и вышла из хранилища. Она почти начинала верить, что выберется отсюда живой. Гоблин закрыл массивную дверь и вразвалку пошел к вагонетке, кажется, не собираясь уступать даме. Все шло как надо.

***

Беллатрикс скрылась в дверях Гринготтса, и Гермиона внимательно оглядела улицу. Куча несчастных, дрожащих людей в рваной одежде. Косой переулок теперь выглядел как подворотня перед притоном, и Гермиона поежилась. — Все будет нормально, — прошептал Рон, и Гермиона отчаянно хотела ему поверить. Она напряжённо продолжала следить за входом, спина затекла, а шея ныла. Запах в мантии стоял тоже не из приятных: в конце концов они не мылись как минимум двое суток. Глаза саднило от усталости. Им определенно нужен отдых. Возможно, они могли бы отправиться на пляж куда-нибудь подальше от Лондона, все равно от Волан-де-морта никаких вестей. Положен ли героям отпуск? Вряд ли. Но если от усталости уже стоять тяжело, а мозг работает со скрипом? Тогда положен? Гермиона знала ответ, поэтому сосредоточилась на улице. Ей было тоскливо, но в большей степени неудобно. Держаться на напряжённых мышцах, которые не видели отдыха продолжительное время – ужасная идея, но кто ее спрашивал. — Папа? — вдруг прошептала Полумна, и Гермиона сглотнула. По улице шел мужчина в потрёпанной мантии, со светлыми (седыми ли?) волосами и опасливой походкой. Гермиона видела его всего пару раз, но образ добродушного и жизнерадостного мистера Лавгуда не вязался с ссутулившейся фигурой с дрожащими руками. Он шел по левую сторону улицы, вцепившись в свою палочку, так что они отчётливо видели каждое его движение. Гермиона скорее инстинктивно сжала руку Полумны, когда она дернулась, — я должна с ним поговорить, — прошептала девушка, её светлые волосы липли к ней от пота и грязи, а ее уставший взгляд выражал уверенность, — он волнуется, как ты не видишь. — Это опасно, — прошипела Гермиона, почти не шевеля губами, словно её мог кто-то увидеть. — Это необходимо, — Полумна ещё понизила голос. — Послушай, Луна, мы вернёмся за твоим отцом, ладно? Но не сейчас, когда за нами охотится целая толпа Пожирателей. — Я не вижу ни одного. — А хочешь? Полумна промолчала, и Гермиона разжала ее запястье, вновь оглядывая улицу. Мистер Лавгуд зашёл в магазин волшебных тканей, дернувшись от звякнувшего колокольчика на двери. Гермиона подавила вздох и продолжила наблюдать. Улица в большинстве своем была тихой (это резало по сердцу сильнее ножа, уставший мозг то и дело подкидывал воспоминания оживленной улицы с заливистым смехом детей и весёлыми разговорами взрослых), только гул становился все сильнее. Гермиона озадаченно оглядела улицу ещё раз и не увидела ничего подозрительного, только гул продолжал нарастать. Началась суета: люди поспешно прятались в лавках, закрывали ставни окон, запирали двери. Какой-то ребенок юркнул в ящики, пряча голову. Гермиона встревоженно переглянулась с Гарри и Роном. "Давай, Беллатрикс, пора бы уже выйти." она мысленно её подгоняла, часто оглядываясь. Мантия теперь была не нужна: улица была пустынна, но они все ещё сидели под ней в ожидании наступающей опасности. Девушка крепче сжала палочку. Двери банка открылись, и на крыльце показалась фигура Беллатрикс. Гермиона сдержалась, чтобы не закричать, не поторопить женщину. Она сдержалась и пожалела об этом в следующее же мгновение. Черные тени обрушились на улицу, словно кто-то включил генераторы дыма. Где-то разбивались окна, кто-то вскрикнул, а Беллатрикс пригнулась, бросившись совершенно в другой проулок. — Что она делает? Гарри, что она делает? Зачем она бежит в другую сторону? Гарри? — она схватила его за запястье, но он молчал. Впрочем, ему не нужно было говорить. Десятки Пожирателей смерти стояли на улице. — Туда и обратно, ясно? — рявкнул массивный мужчина с чересчур волосатым лицом, — не задерживаемся. Все послушно кивнули и направились в банк. Две фигуры в масках встали около входа и скрестили руки перед собой. Мозг лихорадочно придумывал варианты действий, накидывал сотни идей побега, но ни одна не вязалась с главным вопросом, что тревогой бился на подкорке: почему она убежала а другую сторону? Из дверей банка выбежал тот мужчина и бешено огляделся. Его свирепое лицо было далеко от спокойного. — Найти ее. Любой ценой, — процедил он. Десяток испуганный глаз смотрел на него из-под масок, — бегом, если не хотите, чтобы ваши шкуры Лорд повесил себе в покоях, — закричал он, и все кинулись вдоль по улице, вламываясь в каждую лавку. Звон стекла, крики, – все зудело в ушах. "Хоть бы Беллатрикс не нашли. Хоть бы не нашли, прошу, окажитесь слепыми, умоляю." Тень скользнула и в их закуток, высматривая пути отступления, и Гермионе стоило всех сил, чтобы не броситься на неё, не задушить, не истерзать. Тень посмотрела прямо в то место, где сидела Гермиона, а затем развернулась и ушла. Они выдохнули, наблюдая за метавшимися черными мантиями. Первый выстрел раздался словно удар грома. Гермиона затаила дыхание. — Ловите её!! Она не должна уйти!!!! — кричал кто-то, и на улицу выбежала Беллатрикс, обильно обстреливая всех подряд. Пожиратели начали ответную атаку, и у ведьмы не было бы никаких шансов, если бы Гарри не скинул с них мантию и не начал наступление, наскоро засовывая ткань в штаны. Гермиона держалась сразу следом, пока остальные прикрывали их спины. — Это Гарри Поттер!! — крикнул кто-то, но Гермиона не слушала. Заклинания свистели в воздухе, а руки на удивление ловко отбивали проклятья. Снова битва. Снова сражение. Снова грань смерти. Кто бы знал как Гермиона от этого устала. Беллатрикс пробилась к ним и теперь отбивалась, тоже прикрывая их спины. Пара Пожирателей пропустили атаку и теперь лежали мешками, но подавляющее большинство активно сражалось. Гермиона выдыхалась, остальные тоже. Долго это продолжаться не может, но возможности схватить всех за руки просто нет. Отчаяние захлестнуло ее мозг, дыхание сбилось, а ком подкатил к горлу. Паника просачивалась в нее как вода в новую тряпку. Она билась из-за всех сил, бросая каждое заклинание с ещё большим остервенением, но это не может продолжаться вечно. Гермиона увидела лицо без маски. Гражданский? Какого....он выстрелил в Пожирателя, и тот повалился на спину. Люди выходили из лавок, атакую темные фигуры. Теперь их было больше. Гораздо больше!! Целая толпа волшебников сражалась против темных магов, и Гермиона почувствовала прилив сил. Ей хотелось засмеяться, станцевать, но бой продолжался. Битва не была окончена, а враг не был повержен. Она краем глаза увидела, как Полумна рванулась вперёд, и крик замер у Гермиона на губах. Зелёный луч пролетел в жалких миллиметрах от ее виска, когда мистер Лавгуд поставил щит. Гермиона понимала, что это значит. Понимала она и то, что Беллатрикс схватила ее за руку. Вселенная схлопнулась, и Гермиона не выдержала. Она не смогла подняться с коленей. Ей было плохо. До тошноты плохо. Ее рвало. Рвало нескончаемо, отвратительно. Казалось, все силы выходят из нее. Желудок не помнил, когда в последний раз ел, поэтому извергал из себя лишь желчь. Гермиону выворачивало, рот жгло, а глаза так предательски закрывались. Ей плохо. Так чертовски плохо. Что-то коснулось шеи, и она смогла вдохнуть. Гермиона закашлялась, опрокидываясь на спину. Нет нужды терпеть. Если ей придется умереть, она готова. Она долго сражалась, но теперь сил не осталось. Перед ней только кроны деревьев и тусклое солнце. Солнце, которое меркнет, и Гермиона позволяет ему потухнуть насовсем.