Мелкие детали

— Мы не можем пойти на площадь Гриммо. Это глупость. Мы скрываемся в лесу не для того, чтобы у нас была возможность прийти к твоему крестному и попросить отдать кулон его брата, — сказала Гермиона, и Гарри раздражённо выдохнул. — Я не предлагаю идти нам. Мы можем заслать Марка. Никто не знает, что он с нами. — Они убьют его. Кикимер признает в нём слугу Малфоев и, будь уверен, Сириус не будет церемониться, — Беллатрикс сидела, сложив руки перед собой. Посреди стола лежал кулон Регулуса. — Ты ничего не знаешь о Сириусе, ясно? — В его голосе звучала еле сдерживаемая ярость, и Гермиона знала, что долго терпеть Гарри не станет. — Конечно не знаю, я же всего лишь его сестра, — зря, зря она язвила, зря противостояла Гарри, зря задирала нос. Гермиону раздражали они оба. — А я крестник, и я был с ним все это время. — Какое время? Все эти три года ты был с ним каждый день? Сильно сомневаюсь, Поттер. — Но я знаю его, — он цедил сквозь зубы и смотрел на Беллатрикс исподлобья. — Ты хочешь знать, но ты не знаешь о нем ни черта, — Беллатрикс смотрела на него уверено, ее глаза словно пронзали его насквозь, и, видит Мерлин, Гарри раздражался ещё больше. — Так что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, когда Тот-кого-нельзя-называть победит? — Я предлагаю не рисковать жизнью, а продумать план. Орден часто выезжает за пределы Гриммо. У нас будет шанс прийти и забрать все, что нам нужно. Но не у всех на глазах. — Сколько мы будем ждать, пока они уедут? День? Месяц? Год? Ты понимаешь, что нам нельзя терять время?? — У нас нет меча. Какая разница, когда мы получим крестраж, если мы не можем его уничтожить. — Мы решим потом. — Потом, когда твою задницу поджарит Орден, решать будешь не ты. — Гарри прав. Без риска мы не можем теперь действовать. Мы должны идти туда вместе и в случае необходимости сражаться вместе, — Рон говорил тихо, но твердо. — У вас фетиш такой, да? Фишка? Маркетинговый ход? Лезть на нож, когда можно обойтись без ран? Вы ведёте себя опрометчиво, вы совершенно не продумываете свои действия, и если бы Он не был настолько тупым, вы все уже были бы мертвы. — Ты служила ему, Беллатрикс, — Рон встал. Его глаза горели, а яремная вена пульсировала, — откуда нам знать, что ты не убьешь нас всех, когда кто-то из нас останется с тобой? Думаешь, я позволю Гермионе остаться с тобой наедине? Или Гарри?Почему ты думаешь, что мы должны слушать тебя? Почему ты думаешь, что имеешь право говорить хоть что-то? Ты была против нас, и твое счастье, что мы даём тебе открывать рот. Но не смей спорить с Гарри. Он сражался с Ним четыре раза, и все ещё жив. — Я в состоянии сама решать с кем мне оставаться, а с кем нет, — спокойно сказала Гермиона, выдерживая взгляд Рона, а затем добавила, — Рональд. — Идиот, — она качала головой, — какой же ты идиот, — Беллатрикс тоже встала, — Гарри и вы живы только благодаря чуду. Вам всегда везло, но, извините меня, уповать на везение в смертельной схватке – чистой воды самоубийство. — Самоубийство – приглашать к себе под одну крышу Пожирательницу. И тем не менее ты тут. — Прекрати, Рон, — Гермиона зло смотрела на парня, но тот и ухом не повел. — Дамблдор... — начал Гарри. — Дамблдор трус, — отрезала Беллатрикс, — и всегда им был. Ему духу хватило только на то, чтобы послать одиннадцатилетнего мальчишку сражаться. Очень по-взрослому. Гарри ударил по столу ладонью. Все застыли. — Довольно, Беллатрикс. Мы идём сейчас. И это не обсуждается. Гермиона в ужасе смотрела на стоящих Рона и Беллатрикс, на Гарри, который разъяренно смотрел на ведьму, и думала лишь о том, как все это глупо. Бред какой же бред. Они снова решают умирать им или нет. Беллатрикс права. Они идиоты. — Может Марк сказать? — раздался тоненький голос, и Гермионе стало отчаянно стыдно за то, какую сцену они устроили на глазах у эльфа. Беллатрикс махнула ему рукой в знак согласия и села на стул, — Марк хочет помочь Гарри Поттеру и его друзьям. И Марк знает Кикимера. Марк и Кикимер ладят. Кикимер не станет убивать Марка. Гарри потер виски. — А ты сможешь сделать так, чтобы тебя видел только Кикимер? — Марк осторожно кивнул, его очень пугал Гарри, — тогда ты бы очень нам помог. Лицо Марка посветлело, и он улыбнулся. Беллатрикс фыркнула и покачала головой. — Если госпожа Беллатрикс не хочет, чтобы Марк шел, тогда Марк не пойдет, — он преданно смотрел на неё, и у Гермионы сжалось сердце. Такое крохотное существо так безоговорочно доверяет чистокровной ведьме. Она пообещала себе заняться вопросом эльфов после войны. — Боюсь, Марк, твой поход от моего желания не зависит, — в ее голосе звучала горечь, и в этот момент она так сильно напоминала Сириуса. Эльф опустил уши. — Мы будем рядом. Мы сначала расследуем местность. Узнаем, сколько их дома. Если что, мы вступим в бой, — Гарри звучал устало, Гермиона знала, что ему надоела жизнь в бегах и на грани смерти, знала, что он терпеть не может ссоры, знала, что ему трудно, поэтому при каждом удобном случае касалась его плеча, чтобы выказать хотя бы подобие поддержки. Они наспех собрали лагерь и, взявшись за руки, трансгрессировали на площадь Гриммо. Преимущество площади в том, что это огромное пространство с хорошей видимостью, поэтому смотреть из кустов было удобнее всего. Грюм всегда ворчал из-за этого, но что мог сделать Орден, если это жилая улица? Видеть знакомые строения и не заходить внутрь было странным. Гермионе было тоскливо, и она изредка смотрела на Гарри, чтобы каждый раз увидеть, как он страдает. Он считает этот дом своим, и не иметь возможности войти внутрь, должно быть, ужасно. Девушка подумала о том, что её дом зарос пылью, и сердце сжалось ещё сильнее. Но она не позволила мыслям захватить себя. Гермиона ещё раз внимательно осмотрела улицу и опустилась в укрытие. Они оборудовали мини лагерь, достав лишь спальники. Они решили дежурить по очереди – каждый по полчаса. Настала очередь Рона, и он вновь поднялся на место следящего. Скрываться не было нужды, ведь они были под заклятиями неслышимости и невидимости, но Орден – толпа обученных волшебников, лучших волшебников. Никто из компании не расслаблялся. Гермиона вздрогнула, когда холодная рука коснулась ее запястья. — Что случилось? — Она обеспокоено смотрела на Беллатрикс. — Хватит терзать себя мыслями. Отдохни хоть немного, ладно? — Её голос звучал мягко, и Гермиона тепло улыбнулась. Конечно, ей была приятна забота Блэк. Она накрыла ее руку своей и кивнула, откидываясь на спальник. Беллатрикс отвернулась, укладываясь для отдыха, а Гермиона смотрела на неё ещё пару мгновений, прежде чем тоже отвернуться.....и встретиться с Гарри взглядами. Он глупо улыбался, и Гермиона закатила глаза. Вечерело.

***

Прошло три дня, прежде чем им удалось составить хоть какой-то план Ордена. Каждое утро Тонкс прибывала на площадь Гриммо ровно в десять утра и шла внутрь, а ровно полчаса спустя на том же месте появлялся Римус и, опасливо оглядываясь, заходил в дом. Как выяснилось, особо к Сириусу никто не ходил, только если на собрания. Римус да Тонкс – всё развлечение. Лишь один раз они видели Сириуса. Он вышел в своем лучшем костюме с аккуратно подстриженной бородой и довольным видом. "Жучара" сказала Беллатрикс, и Гарри строго на неё посмотрел, но согласился. Они дождались возвращения Сириуса (прошло два часа) и разъяснили Марку где и как искать крестраж. Гермиону очень огорчала мысль, что они не войдут в дом. В конце концов, они так долго не мылись, а чары очищения не справлялись полностью. Да и знакомые стены явно стали бы хорошей разрядкой для всех. Увы, мыслям суждено остаться мыслями. На пятый день ждать стало невыносимым. Они и так достаточно просидели в засаде, а ворчание Беллатрикс порядком поднадоело. Она постоянно сокрушалась на глупость Ордена: — А если бы мы были Пожирателями? Они даже не осматриваются!! Это безрассудство! Мы можем напасть в любой момент, а им и плевать. Мы пять, пять! дней просидели в кустах под заклинаниями со второго курса.... — С третьего, — прошептала Гермиона. — Я и говорю с третьего, — продолжила Беллатрикс, — и это официальная оппозиция? Теперь мне ясно, почему Дамблдор послал тебя, Поттер. Других вариантов просто не было. Либо ты всех спасёшь, либо Британия обречена. Марк терпеливо ждал все это время, и вот настал момент, когда Гарри поставил его перед собой и, положив ему руки на плечи, серьезно посмотрел в глаза. Он четко разъяснил в последний раз где нужно искать крестраж, а Марк послушно кивал. Беллатрикс молча стояла в стороне. Руки на груди, а челюсти сжаты. Она была недовольна и не собиралась это скрывать. — Может быть, будут какие-то пожелания? — робко спросил Марк, когда Гарри закончил. — Принеси пару яблок, — сказала, чтобы сказать. Приказала, чтобы приказать. Эльф активно закивал головой и щёлкнул пальцами, оставляя после себя пустое место, — если он умрет, Поттер, — тихо сказала она и посмотрела на Гарри, — я лично засуну этот кулон тебе в глотку.

***

Ожидание свинцом томилось в груди, и каждый шорох обращал на себя внимание. Гермиона стучала пальцем по палочке в беспорядочном ритме. Чувство тревоги поднималось в ней с каждой секундой. Беллатрикс не смотрела на площадь, она вообще делала вид, что ничего не происходит. Просто сидела в их укрытии с книгой в руках, болтая ногой. Гермиона знала, что она пытается отвлечься, сделать вид, что все в порядке, что она не нервничает, так откуда это желание встряхнуть её, закричать, сказать, чтобы вела себя нормально? Разве она как раз и не ведёт себя нормально? Разве она не единственная нормальная сейчас? Гермиона отвернулась и продолжила наблюдение. Сириус ушел с четверть часа назад, так что время у них ещё было. Только почему оно тянется так мучительно долго? Рядом раздался хлопок, и четыре палочки оказались наставлены на маленькую фигуру. Марк испуганно пискнул, и палочки опустились. Но тревога внутри лишь возросла. В его руках не было медальона. Только два яблока, которые он послушно положил перед Беллатрикс. Женщина едва не рассмеялась и подняла яблоки, складывая их в сумку. — Что случилось? Ты в норме? Где крестраж? — Гарри было не до веселья. — Марк сделал все, как вы сказали, мистер Гарри. Но Кикимер сказал, что выполняет приказы только от семьи Блэков. Все взгляды обратились к Беллатрикс. — Значит решено. Я просто схожу туда и ограблю своего брата, — она закрыла глаза для трансгрессии, что-то коснулось ее руки, но было поздно. Пространство прижало её и чья-то рука вцепилась в её ещё крепче. Беллатрикс едва удержала равновесие. Ее сердце билось в ушах. — Какого черта ты творишь?? — Она в ярости смотрела на упавшего Рона. Он поднимался на ноги, его шатало. — Потому что я не позволю тебе набрать лишнего или, чего доброго, уйти. Ты говоришь с Кикимером, я забираю медальон. Никак иначе, — его голос звучал убедительно, но Беллатрикс лишь фыркнула. — Что с тобой не так? Почему ты ведёшь себя как ревнивая язва? — Потому что я не верю тебе, Блэк, — отрезал Рон и огляделся. Они стояли в кухне по разные стороны стола. Беллатрикс сверлила парня взглядом. Предполагалось, что он должен умереть прямо сейчас и прямо здесь, но он не обращал на нее внимания, выходя из кухни. — Ублюдок, — она ударила по столу, и боль отозвалась в руке. Беллатрикс сделала вдох и медленно выдохнула. Миссия не терпит эмоций. В конце концов, все ради победы. Раздался треск, и посреди комнаты появились Гарри, Гермиона и Марк с испуганными видами. — Что произошло? Где Рон? — Мерлин, да сколько можно, — Беллатрикс взмолилась и вышла из кухни. — Подожди, Беллатрикс, что случилось, ты можешь объяснить?

***

Кикимера они нашли не сразу. Он прятался в самой дальней комнате, прижимая к себе фамильные драгоценности. Беллатрикс стоило долгих трудов объяснить ему, что она, Блэк, имеет право знать, где находится семейная реликвия. Кикимер был стар. Он плохо видел и не сразу понял, кто перед ним, пока его не ткнули крючковатым носом в гобелен с портретом Беллатрикс. — Миленько, — сказала Гермиона, касаясь полотна рукой. Ведьма предупреждающе на неё посмотрела, и девушка подняла руки, как бы сдаваясь. Ей стоило больших усилий не рассмеяться. Кикимер рассказал историю Регулуса нехотя, в его глазах застыл ужас воспоминаний, и Гермионе так отчаянно хотелось остановить пытку, позволить ему отдохнуть, забыться, но Беллатрикс сжимала её плечо на протяжении всего рассказа. Возможно, это должно было послужить угрозой, но на деле Гермиона лишь находила в невесомом прикосновении успокоение. История Регулуса Артуруса Блэка словно открыла давно затянувшуюся рану в сердце Беллатрикс. Она кидала все силы на то, чтобы сдержать слезы. Благо, никто не видел ее лица. Гримаса боли, вот что это было. Давно забытая любовь к брату колыхалась в ней ядовитой змеёй, и ей так сильно хотелось ее придушить. Но она стояла. Стояла, потому что выбора не было. Стояла и слушала, как рушится их надежда. Кикимер долго сокрушался на Сириуса, но факт остался фактом: Сириус продал половину семейных драгоценностей, а вместе с ними и медальон. "Избавлюсь от всего зелёного" – так звучал вердикт, и никакие убеждения домовика его не волновали. Злость зрела в Беллатрикс. Самовлюблённый эгоист. Она была уверена, он даже не знает историю Регулуса. Даже не догадывается. Ослеплённый желанием противостоять семье, он только что обрёк весь магический мир на гибель. Где искать этот чертов медальон? Куда кидаться? Что делать, скажи, Сириус, твою мать, что делать? Беллатрикс хотела остаться, чтобы вправить ему мозг. Хотела накричать на него, может даже помахать руками, только все бестолку. Сириус никогда не слушал никого кроме мародеров. А особенно кого-то из своей семьи. Гарри не хотел встречаться с Сириусом не из-за опасного настроя Беллатрикс, но из-за знания, что Сириус не отпустит их дальше. Это опасно, и все это прекрасно знали. Сириус был слишком заботливый к Гарри, чтобы позволить ему рисковать жизнью каждый день, пока он сидит в четырех стенах ненавистного дома. — Ты можешь написать ему записку, — сказала Гермиона так, чтобы слышал ее только Гарри. — Нет. Он не должен знать, что мы были тут, — парень покачал головой и отвернулся. Печальный и обречённый. Грустный и уставший. Гермиона вздохнула и оглядела комнату. Её взгляд упал на газету, скомканную в углу. На главной странице проглядывало знакомое лицо. Она, как зачарованная, подняла газету и аккуратно расправила. Ее не интересовал заголовок, дела ей не было и до текста, но по спине пробежал холод. То ли от страха, то ли от отвращения. С колдографии на неё смотрела Долорес Амбридж, как всегда противно улыбаясь.

***

— Вы же не думаете идти в.... — Нам нужно в министерство. — ....министерство. Беллатрикс вздохнула, рассмеялась и подняла руки, мол "я в это не лезу". Ведьма вышла из комнаты, и Гермиона последовала за ней. — Ты теперь часть нашей команды, ты не можешь просто уходить, когда тебе вздумается. — Успокойся, Грейнджер, мне просто нужна одна вещь. Они вошли в помещение, которое когда-то, скорее всего, было чем-то похожим на комнату. Сейчас это был склад коробок, шкафов и пыли. Кажется, Гермиона слышала скрежет мышей. Беллатрикс прошла дальше, а девушка осталась стоять около дверного косяка, сложив руки на груди. Она смотрела за женщиной, пока та поднимала каждую тряпку и открывала каждый ящик, поднимая туманы пыли. Гермиона наблюдала, но ничего не спрашивала. Ей было интересно узнать результат. Что могло привести Беллатрикс в забытую Мерлином комнату? Наверняка тут два десятка боггартов и прочих магических штук, которые так и норовят придушить тебя посреди твоего собственного дома. Гермиона всегда радовалась, что живёт в маггловском мире, когда на уроках ЗОТИ Блэк кормила их байками про страшных монстров у них под кроватями. В большинстве случаев это были пустые слова, а "монстры" не предоставляли никакой опасности, если у тебя в руках палочка, но ведьма любила шоу (и испуганные лица детей). Беллатрикс радостно воскликнула и достала из полки...что-то. Гермиона не сразу рассмотрела что именно. — Зачем.... — она дождалась, пока Беллатрикс отодвинет шкаф назад и завесит его тряпкой, снова будоража пыль,— зачем тебе маггловский пистолет? Ведьма, наконец, обратила на нее внимание и лукаво улыбнулась. Отчего-то мурашки пробежались по шее Гермионы. — Чтобы научиться доверять людям. — Ты умеешь им пользоваться?? Беллатрикс мягким движением выставила Гермиону за порог и громко захлопнула дверь. — В этом нет ничего трудного. — Белла, нельзя брать оружие, не умея обращаться с ним. Оно может и будет использовано против тебя. Ведьма пошла куда-то дальше по коридору. — Расслабься, солнце, я собираюсь жить вечно, — она снова улыбнулась, — пока все идёт по плану. — Полагаю, Гарри и Рон знать не должны, — она с хмурым видом шла за Беллатрикс. — Абсолютно верно, — ее голос звучал весело, и Гермиону это раздражало. — Рада, что ты веселишься. Они зашли в кухню, и Беллатрикс начала открывать все шкафы и ящики, попутно складывая еду в свой мешок. — Неа, не рада. Гермиона не ответила. Она снова встала в дверях, наблюдая за Беллатрикс. Если они собираются проделать это со всеми комнатами поместья, то Гермиона задохнётся от пыли. — Гарри хотел не оставлять следов. Думаешь, Сириус не увидит, что половины его запасов нет? — За кого, во имя Морганы, ты меня принимаешь, — она возмущённо посмотрела на Гермиону. — Ладно, не половины, а всех, — Беллатрикс удовлетворенно кивнула. — Я напишу ему записку. В конце концов, он должен способствовать выживанию его крестного сына, разве не в этом задача отцов? — Откуда тебе знать. Беллатрикс стрельнула в нее взглядом, и Гермиона невинно улыбнулась. — Ты же не собираешься.....ты правда собираешься написать ему записку. Она смотрела, как Беллатрикс отрывает бумажку от холодильника и что-то быстро на ней пишет. Откуда у нее ручка? — Дорогой Сириус, нет, как-то официально, да? — зачеркнула. Беллатрикс выглядела растрёпанной и непозволительно красивой в тусклом свете лампы. Гермиона позволила себе рассматривать женщину, пока та размышляла над посланием: бледная кожа, длинные ресницы, острые скулы – она выглядела так органично с этим домом. Такая же темная и холодная, —.....целую, Белла. — Нет, Белла, необязательно целовать запи....откуда у тебя помада? — Стащила у Сириуса. Гермиона даже не могла утверждать, что Беллатрикс шутит, поэтому просто подняла руки в знак капитуляции и вышла из комнаты. Им пора уходить.

***

Вечер прошел в тишине. Гарри первый ушел спать, не доев свой ужин. Рон долго всматривался в газету, кажется, пытаясь найти кого-то помимо Амбридж. Марк сидел на стуле и болтал ногами. Гермиона ушла мыть посуду, а Беллатрикс действовала ей на нервы. Ничем не примечательный вечер, впрочем. Когда ночь опустилась на лес, а луна выглянула из-за крон, Беллатрикс сидела на дежурстве, прислонившись спиной к дереву. Она старательно боролась со сном, вглядываясь в небо, сплетая звёзды в созвездия и выискивая откуда-то из глубины памяти их названия. В детстве у них был отдельный урок по астрономии. Нарцисса относилась к нему с презрением, а Беллатрикс всегда он нравился. Как удивительно люди создали из скопища огней множество значимых рисунков. Ей всегда нравились названия космических тел. Прозванные во имя богинь и богов, они совсем отличались от нынешних названий. Набор цифр и букв – глупость. Беллатрикс считала, что если и именовать что-то, то делать это со вкусом. Беллатрикс поднялась с земли, чтобы немного размяться. Тоже хороший способ отвлечения. Ей нравилось хрустеть всеми частями тела, хотя матушка всегда говорила, что это сведёт ее в могилу. Что ж, теперь на неё охотится вся армия Волан-де-морта, ей должно крупно повезти, если она умрет от ноющих суставов. — Я вижу тебя, — сказала она, заводя руку себе за голову и наклоняя корпус в левую сторону. — Решила потанцевать? — Гарри вышел из тени и спрятал руки в карманы. Его волосы по обычаю были растрепанными. Кажется, в этом лагере это дресс код. Кроме Марка, разумеется – он лысый. — Что-то вроде того. Хочешь присоединиться? — она повторила упражнение с другой рукой. Гарри покачал головой. — Я много думал о тебе и Сириусе. Так вот зачем он тут. Бедный ягненочек. Его гложет вина за записку, написанную не им. Беллатрикс вопросительно посмотрела на него и принялась разминать ноги. — Я просто думаю, что ты действительно знаешь его намного лучше меня. Вы же, — он опустил глаза, — семья. Она остановилась и внимательно посмотрела на сутулую фигуру. — Ты прекрасно знаешь, что он считает тебя большей семьёй, чем любого из Блэков. — Да, да....наверное, ты права. Ладно, слушай, забей, ладно? Это глупо. Он направился в палатку, и Беллатрикс тяжело вздохнула. Облачко пара растаяло в воздухе. — Ты хочешь, чтобы я рассказала о нем? — Гарри остановился, но не развернулся. Едва заметно кивнул, — ладно. За слова вроде как не платят. Парень развернулся и слабо улыбнулся. Он так измотан. — Сириус придурок, — просто сказала Беллатрикс и села на свое место у дерева. Гарри поднял бровь, усаживаясь рядом, — нет, правда. Самый настоящий. Он и твой отец столько натворили в свое время. Я была на седьмом курсе, когда они пришли в Хогвартс, но, будь уверен, они потрепали нервы даже мне, — она расправила платье и села поудобнее, — думаю, на их выпускном МакГонагалл плакала от счастья, — Гарри усмехнулся, — на самом деле, твой отец никогда не был мне близок. Мы виделись от силы пару раз, и все это время я на него ругалась, но он правда был хорошим другом, по крайней мере Сириусу, — она помолчала, — знаешь ли, мало кого можно назвать "братом", а Джеймс Поттер был как раз из таких людей. — А мама? — его голос звучал совсем тихо. Он словно боялся, что Беллатрикс замолчит. — Мама? — она нахмурились, — твоя мама, Гарри, великая женщина, как бы вычурно это не звучало. Если бы ей захотелось, она бы захватила весь мир, но она выбрала тебя, — ведьма повернулась, чтобы видеть, как дрожат чужие губы, как слезы плещутся на дне глаз, как Гарри старательно пытается сдержать их, — твои родители совершали ошибки, и не я судья, чтобы что-то им предъявлять, но они любили тебя, Гарри, и это важно. — Это несправедливо, не так ли? — его голос дрожал, и Беллатрикс отвернулась, чтобы позволить ему остаться в мнимом одиночестве Видеть его таким растоптанным было непривычным, неизведанным. Он всегда был хмур и серьёзен, но никогда не уязвим, — то, что я не знал их. Даже лиц. Все, что я о них помню – крик матери, когда она умирала. Я просто думал, — он судорожно выдохнул, — что если я обрету семью, найду кого-то из жизни моих родителей, они смогут познакомить меня с ними. Но это бесполезно. Чем бы я не заполнял эту дыру внутри меня, она все равно остаётся. Будто воронка. Беллатрикс молчала, а Гарри продолжил. — Я иногда думаю, что я нашел что-то, что может заменить их, но я все ещё один, а они все ещё мертвы. Даже теперь я рассказываю это тебе. Тебе, по сути моему врагу. Это так смешно. — Разве ты один? — Да, Беллатрикс, я один, — он утер слезы, — у меня есть друзья, но нет семьи. Я имею в виду, Гермиона и Рон мне как сестра и брат, но я все ещё сирота. Мои родители мертвы, и что бы я не делал, они не возродятся. Я один. — А Сириус? Разве он не твоя семья? — с каких пор она подрабатывает личной психологиней? — Сириус мне не отец. Друг, наставник, но не отец. Я люблю его, правда люблю, но мой настоящий отец все ещё мертв. Я словно игнорирую слона в комнате. Это глупо. — Нет ничего глупого в чувствах. Ты имеешь право на скорбь, и если тебе нужно плакать – плачь, — ведьма пожала плечами. — Разве герои плачут? — он усмехнулся, и Беллатрикс подумала о том, что ему не хватает сигареты в зубах для драматичности. — Герои рвут волосы на голове, бьются о стену, орут в истерике, но никогда не плачут, а знаешь почему? – Гарри покачал головой, — Потому что герой – лишь ярлык. Ты не можешь быть идеальным, да и зачем. Какой смысл быть идеальным героем? — А какой смысл быть героем, — его голос звучал тихо, словно он только что сказал то, что сидело в нем так долго. — Чтобы спасти этот мир, разве нет? — ей не нравилось быть в роли мотиваторши. Ей не нравилось видеть Гарри таким. Ей не нравилось говорить слова поддержки. Но она оставалась сидеть. Отчего-то ей было необходимо, чтобы Гарри выговорился, чтобы ему стало легче. Словно это ее ответственность. Словно она обязана выполнить эту задачу. Обязана перед кем? — Гермиона говорит, что у меня кризис веры, — он сорвал травинку и начал крутить ее в руках. — Гермиона много чего говорит. Иногда даже слишком. Гарри усмехнулся. — Она умная. — Разве умная бы пошла с тобой в самое пекло? — По-твоему, мы все глупцы? — он повернулся к ней и поднял бровь. Его щеки все ещё блестели от слез. — Разве это не то что я говорю каждый раз? — Беллатрикс удовлетворенно отметила его улыбку и после паузы сказала, — Если бы ты просил моего совета, я бы сказала, что тебе стоит прийти на могилу к родителям и хорошенько вытрепать себе нервы, а потом прийти к своим близким и выплакаться перед ними, чтобы ты чувствовал, что они рядом. — Это было бы очень неловко. — О, разумеется. Мне нравится ставить тебя в неловкие положения, — Беллатрикс улыбнулась, и Гарри рассмеялся, — твои родители любили тебя, Гарри, а за это стоит побороться, разве не так? Ты должен довести эту войну до конца, должен победить, чтобы смерть твоих родителей не была напрасной. Моргана, как же пафосно я звучу. — Мне нравится. — Если кто-то об этом узнает, я придушу тебя. Гарри не мог утверждать, что она шутит. — Я должен поклясться? — А разве в этом есть смысл? — Абсолютно никакого. Ты не доверяешь мне, а я не доверяю тебе. У нас, можно сказать, взаимные чувства. — Заткнись. — Я рад, что ты с нами. Несмотря на то какая ты невыносимая. — Ты рискуешь сейчас собственной головой. — Да ладно, ты трепала мне нервы все шесть лет. Теперь моя очередь. — Совсем нет. — Ты очень похожа на Сириуса. — Мне стоило бы оскорбиться. Гарри рассмеялся, и Беллатрикс тоже. — Он обещал мне показать свое созвездие, когда все уляжется, — сказал парень и ещё раз вытер щеки. — Уверена, он сам не знает где оно. — С чего ты взяла? — Хотя бы с того, что Сириус – не созвездие, а звезда. Вот, видишь? — она указала на небо, куда-то на другую сторону реки, — самая яркая звезда на небосводе. Даже тут выпендрился. Гарри улыбнулся, а звёзды отражались в стеклах его очков. Сегодняшняя ночь была необычайно звёздной, и Беллатрикс с удивлением обнаружила, что провести ее рядом с Гарри оказалось не так странно. Он был интересным собеседником и хорошим шутником. Возможно, если бы он чуть больше старался, он мог бы стать одним из лучших в Хогвартсе. "Если бы Хогвартс был таким, как раньше" Эта мысль кольнула сердце, но ведьма умела искусно игнорировать собственную боль. Она вела с Гарри разговор так, словно они знают друг друга сотни лет. Они касались темы вселенной, жизни и времени, уходя в размышления о далёком и непостижимом. Ей нравилось спорить с ним, и ей даже стало немного тоскливо, когда рассвет коснулся горизонта. В ту ночь Беллатрикс стёрла границу подозрительности и подпустила Гарри Поттера к себе так близко, словно он мог бы стать ее другом. Её пугала эта мысль, а потому она отгоняла её на задворки сознания, втягивая парня в новые дебри размышлений и теорий.