В погоне за счастьем / The Pursuit of Happiness

      Весенним утром в день свадьбы Пэнси её мать прикурила сигару и сказала, что в жизни нельзя познать счастье — его покупают и за него платят. А счастье в браке полностью зависело от игнорирования поступков её нового мужа.       — Важно не то, что Маркус может заблудиться, — она выдохнула густое облако дыма и стряхнула пепел в недопитый апельсиновый сок дочери. — Важно только то, что он вернётся.       Пэнси не согласилась.       Сегодня была шестая годовщина их свадьбы. Пэнси вернулась домой пораньше и решительно пила в одиночку, пока сверху доносились стоны и хихиканье. Вино согревало её, заглушало боль в желудке и снимало напряжение в плечах. Оно заставляло её пальцы подрагивать, а мысли делало честными и открытыми. Ухоженные руки скользили по полированному деревянному столу, за которым она сидела. После нескольких лет перепланировок в соответствии с последними тенденциями дизайна она возненавидела эту комнату. От богато украшенных окон до безвкусных обоев, от маленьких окошек до декоративной мебели, редких картин и грандиозных скульптур, декоративного камина и ненужной люстры. Она ненавидела всё это, но больше всего Пэнси ненавидела то, что эта комната — метафора её жизни в качестве миссис Флинт.       Яркая, но, в конечном счёте, притворная.       Для окружающих у Пэнси было всё: успешный муж, богатство и положение в высшем слое чистокровного общества. И всё же за закрытыми дверями она сидела перед камином, пила вино столетней выдержки прямо из бутылки и слушала, как её муж трахает другую женщину в спальне, которая давно перестала быть их общей.       Она горько посмеялась, давясь словами, которые могла бы сказать, но какой в этом был смысл? Пэнси снова засмеялась, заставив безрадостный смешок вырваться из горла, и заключила, что некоторые вещи лучше не озвучивать. Тогда было не так больно — или же она просто хотела в это верить.       Это не всегда было притворством. Это не было и любовью, но все говорили, что она придёт позже. В первый год были пламя, страсть и, возможно, даже немного чувств — опьяняющее сочетание, которое не давало ей насытиться первое время. Его интрижки начались со второй годовщины, когда они узнали, что Маркус бесплоден, что стало огромным разочарованием для родителей обоих супругов. Давление со стороны семьи Пэнси с требованием расторгнуть брак делало дальнейшую жизнь с ним практически невозможной, но она осталась.       Маркус обвинял жену в своих недостатках, ведь так было проще, нежели признаться, что в них не виноват никто. Пэнси хорошо знала, что не стоит винить себя, но каким-то образом именно она оказалась в роли проигравшей во всей этой неразберихе. С этого момента их отношения стали стремительно ухудшаться. Его характер становился всё агрессивнее, и вскоре Маркус начал говорить, что Пэнси хороша только в том, чтобы тратить деньги и выглядеть при этом симпатично.       Пэнси сделала несколько глотков и задалась вопросом, в какой момент начала ему верить.       Когда правда стала болезненной, она закупорила бутылку и оставила её на камине, спешно прошла две комнаты, прежде чем оказалась в холле. Маркус расположился у парадной лестницы, похоже в ожидании её. Пэнси придала лицу наиболее «холодное и надменное» выражение, на которое только была способна, и сосредоточилась, чтобы не лишиться своей маски.       — Итак, — она смотрела, как он возился с поясом мантии, — этой понадобилась одна рука или две, чтобы посчитать свой возраст?       Маркус не ответил, только плавно сдвинулся с места. Два шага — и он оказался в её личном пространстве, но она, отказываясь отступать, вызывающе подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Какое это имеет значение? Ты не уйдёшь. Тебе нравится всё это… — он обвёл рукой пространство между ними, — слишком сильно, чтобы отказаться от меня.       Он ошибался.       Она может уйти, и это будет к лучшему. Она может переехать, оставить друзей и семью, всю свою жизнь, просто чтобы быть счастливой.       Мысль, пришедшая внезапно и неожиданно, стала шоком для её организма, но Пэнси знала, что это реально и ничто её не остановит. Только страх. Она была слишком пьяна, слишком уязвима и до боли одинока, чтобы продолжать игнорировать то, чего действительно хотела от жизни. Она хотела чего-то настоящего и искреннего, надёжного и верного. Она хотела… Она просто хотела. И это было непреодолимо. Просто раньше это никогда не появлялось в виде такой последовательности слов, но Пэнси знала это уже давно. Такие мысли не приходят внезапно.       Я заслуживаю чего-то большего, чего-то лучшего.       — Я ухожу, — слова хлынули наружу, подобно потоку, потому что другого варианта не было. Облегчение, которое Пэнси почувствовала, было незамедлительно и безгранично, и у неё на мгновение закружилась голова. Обновление. Как будто часть Пэнси Паркинсон пробуждалась от долгого сна. — Можешь забирать своих шлюх, с меня хватит быть твоим трофеем. Я ухожу от тебя.       Самодовольная ухмылка исчезла и сменилась чем-то злым и определённо ледяным.       — Ты не уйдёшь. Тебе некуда идти.       — Я найду дорогу.       Мысли Пэнси спотыкались друг о друга. Может быть, кто-нибудь из друзей поможет ей: они всегда говорили, что она лучше его… У неё достаточно средств, чтобы снять достойную квартиру на несколько месяцев… Она не будет роскошной или близкой к тому, к чему она привыкла, но это всё равно лучше, чем оставаться здесь. А ещё лучше, если она и вовсе покинет Лондон… На самом деле её здесь ничего не держало. Ей нужна работа, пока она не поймёт, чем хочет заниматься, а это не так и страшно… Может, Пэнси Флинт и отговорили от карьеры, но Пэнси Паркинсон — не промах.       — Никто даже из среднего слоя не женится на тебе, если ты меня бросишь. Ты будешь уничтожена, и твоя семья тоже, — с этими словами Маркус самодовольно сложил руки, будто он своими угрозами выиграл спор, а она просто продолжит быть хорошей женой, закрывающей глаза на поступки мужа. Правильно.       — Ты думаешь, мне есть до этого дело? Или им? Я лучше останусь одна до конца своих дней, чем проведу ещё один день с тобой.       Она поднялась по лестнице и пошла по коридору в главную спальню.       Пэнси не спала в этой комнате уже много лет, но для вида вся её одежда лежала в шкафу. Кровать застелена, всё разложено и организовано так, как ей нравилось, но в воздухе чувствовался слабый запах секса и лаванды, и это усиливало желание уйти. Борясь с рвотными позывами, она сосредоточилась на складывании своих вещей в зачарованную сумку — не всех, только магловской одежды, некоторых мантий и обуви. С остальным он может делать всё, что захочет. Пэнси взяла любимую картину из коридора, несколько своих книг из библиотеки и медный котёл из личного кабинета. Закончив, Пэнси взяла сумку, окинула последним взглядом декорированный кабинет и издала вздох облегчения, который, кажется, исходил откуда-то из коленей.       И она ушла.       Пэнси вспомнила, как нарисовала первую картину и как была счастлива тогда. Она хотела вернуть это. Не столько вернуть молодость — боги, нет, — сколько вернуть ту любовь к жизни, которая у неё когда-то была. Пэнси хотела чувствовать, что она чего-то достигла, была частью чего-то великого и не потратила время зря. Пэнси пожалела бы о том, что осталась (она предвидела это), и знакомиться с этим чувством не было никакого желания. Она должна ухватиться за это прозрение и идти с ним. К чёрту последствия, логическое мышление и факт того, что она бросает всё, даже не зная, будет ли оно того стоить в конце концов.       Всё.       Пэнси спустилась по лестнице. Маркус всё ещё стоял в холле, готовый к возможной ссоре. Она планировала игнорировать его — это было единственным возможным решением, если не считать того, что его можно было проклясть, но это никуда не годилось. Она только ступила на последнюю ступеньку, когда услышала:       — Ты не уйдёшь.       Вопреки здравому смыслу, но не в силах подавить раздражение, она подошла к Маркусу. Он стоял между ней и входной дверью.       — И кто меня остановит? Уж точно не ты. Помни, что мне даже не нужна палочка, чтобы справиться с тобой.       Он вздохнул и скрестил руки на груди. Гнев на его лице сменился усталостью.       — Чего ты хочешь? Тратить больше денег? Особенный отпуск на острове Некер на месяц? Драгоценности? Подарки? Спа-уикенд в Бельгии? Как насчёт специального званого ужина? Ты сможешь пригласить кого захочешь. Просто скажи мне, чего ты хочешь, что заставит тебя остаться, и я всё сделаю.       Она усмехнулась, испытывая отвращение к нему и к себе за то, что заставила его поверить, будто именно эти вещи делали её счастливой. Пэнси могла быть разной, но она не материалистка. Она коллекционировала драгоценности и обожала обувь, но экстравагантные отпуска и спа-уикенды… это не она.       — Я хочу быть счастлива, — самое честное, что сказала Пэнси за шесть лет брака.       Маркус раздражённо сморщил лоб.       — И как мне это сделать?       Она знала, что он снова начинал злиться, и мысленно подстраивалась. Его поведение было цикличным: оно перетекало от гнева к усталости, раздражению и снова к гневу. Она хотела уйти до того, как цикл завершится.       Пэнси покачала головой.       — Ты не можешь.       — Что это за ответ? — спросил он тоном, более чем соответствующим его выражению лица.       — Знаешь, — спокойно заметила она, — ты оказываешь довольно сильное сопротивление для того, кто годами хотел, чтобы я ушла.       — Потому что дело не только в тебе, Пэнси. Развод сейчас — это плохо для меня. Ты хоть представляешь, что все скажут?       Эгоист до самого конца, что даже не удивительно, а скорее предсказуемо. Она закатила глаза.       — Тебе, наверное, стоило подумать об этом, прежде чем трахаться с каждой шлюхой от Лондона и до Африки, — она бесстрастно пожала плечами, как оттачивала это годами.       — О, хватит изображать из себя жертву. И перестань вести себя так, будто я тебе безразличен.       — Туше.       Пэнси начала пробираться мимо него, чтобы уйти, потому что они зашли в тупик и ей надоело разговаривать. Это было бессмысленным словоблудием, которое только отнимало время и энергию. Её отказа оказалось достаточно, чтобы вывести Маркуса из себя. Он схватил её за руку, чтобы развернуть. Споткнувшись, она вырвала свою руку слишком мягким движением, которое причинило больше боли ей, чем ему. Маркус стремительно поднял руку, быстрее, чем сработал её рефлекс «рука-на-палочку». Она не боялась — знала, что лучше не показывать ему, что его маленькая запугивающая уловка работала. Не сработала, и Пэнси просто отшатнулась.       — Опусти руку, Маркус, и уйди с дороги.       Теперь он был в ярости: ему хотелось взорваться, и он едва сдерживался. Его лицо покраснело, на шее выступила вена, но сжатая в кулак рука опустилась.       — Я могу справиться с этим. Я могу превратить твою жизнь в ад на земле, пока ты не начнёшь умолять вернуться.       — Вперёд, — Пэнси лениво махнула рукой. — Делай что хочешь, как и я, — она отошла от него и направилась к двери, но резко остановилась, задумчиво погладив подбородок. — Однако мне интересно, что скажут люди, когда узнают, что ты не можешь стать отцом, — она поняла, что попала прямо в точку, когда его челюсть напряглась, а вторая рука сжалась в кулак. Идеально. — Или если они узнают, что твоя магия настолько слаба, что ты даже не утруждаешь себя ношением палочки, — его глаза потемнели, а всё тело напряглось. — У меня есть средства, чтобы придать огласку этому разводу и сделать его очень неприятным для тебя, но я не уверена, что ты хочешь, чтобы об этом стало известно.       В конце концов тщеславие победило. Маркус разжал кулак и устремился вверх по лестнице.       — Ты вернёшься, — рычал он. — Без меня ты не справишься.       Её плечи содрогались от смеха.       — Посмотрим.