В погоне за счастьем / The Pursuit of Happiness

      Осень в Кардиффе началась с неожиданного проливного дождя, пропитавшего и без того промокший город. Портключ выбросил Гарри в худшем месте за Национальным музеем, и дождь послужил суровым напоминанием об оставленном дома зонтике. До гостиницы «Сорока» было рукой подать, поэтому он пошёл, застегнув тонкую куртку. В отличие от лондонцев, которые прятались в пабах и забегали в магазины, жители Кардиффа относились к дождю как к незначительному неудобству и шли по своим делам, невозмутимо вооружившись зонтиками. Прогулка затянулась: Гарри обходил медлительных пешеходов, а дождь бил, как горсти сушёных бобов, — крупные капли жалили неприкрытую кожу.       Он пришёл промокший до нитки и слегка подрагивающий. Гостиница «Сорока» — трёхэтажное здание цвета лайма с маленькими окнами, внешний вид которого был бельмом на глазу. Неудивительно, что маглы заглядывали в витрину того, что казалось им книжным магазином. Когда один из них предложил пойти в магазин одежды через дорогу, а остальные с энтузиазмом согласились, Гарри понял, что отвлекающие чары работают. Он улыбнулся про себя — всё ещё иногда удивлялся волшебному миру. Когда он переступил порог гостиницы, чары мгновенной сушки высушили его одежду и волосы, но не очки. Он вытер их краем футболки, прежде чем прошёл в лобби.       Несмотря на внешний вид, интерьер был приятным, причудливым и гостеприимным: общая зона для приёмов пищи, большой бар, лобби, кухня на первом этаже и гостевые комнаты на верхних этажах. Он не такой стильный, как отель «Гебридец» в центре Аллеи Проксим, но гораздо более аутентичный и домашний.       Направив пожилую пару, ведьма за стойкой регистрации тепло поприветствовала его:       — С возвращением в Кардифф, мистер Поттер. Ваш багаж прибыл полчаса назад и находится наверху в комнате 430.       — Спасибо, — он посмотрел на её бейдж, — Петра.       — Пожалуйста. Вы прибыли на ярмарку или на открытие «Всевозможных волшебных вредилок» на Аллее Проксим? — она щёлкнула пальцами, и к ним подлетел ключ с крылышками.       — Вообще, и туда, и туда, — гром гремел так громко, что оконные стёкла дребезжали. — Надеюсь.       — По прогнозу к вечеру погода прояснится и выходные будут замечательными.       — Приятно слышать, — Гарри разжал руку, и в неё влетел ключ. — Хорошего дня, Петра.       — Вам тоже, мистер Поттер.       Гостиница была оживлённее, чем он когда-либо видел: много и туристов, и местных жителей. Гарри легко различал их. Он проводил значительную часть времени в магическом Кардиффе по работе, поэтому для местных жителей его присутствие уже давно не ново. Туристы же открыто глазели, перешёптывались и подходили за автографами.       Гарри было уже двадцать шесть, и он стал лучше понимать себя. Он осознавал свою популярность, признавал её как таковую, но внимание всё ещё заставляло его чувствовать себя неловко. Маленькие дети задавали невинные вопросы, а дети постарше хотели, чтобы он поделился историями о борьбе с Волдемортом. На протяжении многих лет Гарри отказывался от всех без исключения предложений о продаже книг и натравливал Гермиону на каждого, кто осмеливался опубликовать биографию его жизни. Это происходило не потому, что он не хотел рассказать миру своими словами о том, что произошло, а потому, что он не мог полностью рассказать о случившемся: некоторые потери слишком ощутимы, а некоторые воспоминания всё ещё слишком свежи.       Он ехал в лифте вместе с пожилой парой и маленьким светловолосым мальчиком, вероятно их внуком. Мальчик выглядел слишком юным для Хогвартса и смотрел с нескрываемым изумлением. Гарри не удивился, когда мальчик спросил:       — Могу я задать вам вопрос, мистер Гарри?       Бабушка и дедушка отругали его и попросили прощения, но Поттер был радушен. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком.       — Конечно, но могу я сначала задать один вопрос?       Мальчик кивнул.       — Как тебя зовут?       На несколько мгновений он потерял дар речи, но, заикаясь, произнёс:       — Ч-Чарли.       — Так зовут одного моего очень хорошего друга.       Голубые глаза почти комично расширились.        — Это так круто! — он вытирал руки о брюки, словно убирал грязь. — Могу я задать свой вопрос сейчас?       Гарри улыбнулся.       — Задавай.       Лифт запищал, двери со скрипом открылись, но никто не сдвинулся, пока Чарли не задал свой вопрос.       — Неужели Волдеморт… — шептал он, оглядываясь по сторонам, потому что это имя всё ещё сопровождали клеймо и паранойя и только время могло это исправить. — У него действительно не было носа?       Гарри попытался скрыть фыркающие звуки смеха за кашлем. Он понял, что ему это удалось, когда на лице Чарли появилось любопытство. Наклонившись заговорщически близко, он ответил:       — У него не было и губ.       Тяжело дыша и расширив глаза, Чарли тут же прижался к ноге дедушки.       Гарри пожелал им всем хорошего дня и вышел из лифта, хохоча и покачивая головой. Его комната в гостинице оказалась большой и недавно отремонтированной в стиле кантри. Гарри поставил вещи у дальней стены и, сбросив ботинки, устроился на плюшевой кровати с намерением немного отдохнуть, но его глаза закрылись, и он уснул.       Когда он проснулся, его желудок урчал, а во рту был мерзкий привкус. Гарри понятия не имел, который час, знал лишь, что пора принять душ и найти что-нибудь поесть, пока он не умер от голода. Он спустился в общий зал, чтобы заказать что-нибудь. Сейчас было время ужина, чуть позже шести часов, и людей в гостинице стало ещё больше. Проходящая мимо официантка сказала, что ждать придётся час — слишком долго. Она вывела его через заднюю дверь, ко входу на Аллею Проксим. Он постучал палочкой по нужным кирпичам, и перед ним разъехалась стена.       Дождь прекратился, и облака рассеялись. На улице было приятно: достаточно прохладно, чтобы ему понадобилась куртка, но не холодно. Здесь было многолюдно, как в последнюю неделю августа на Косой Аллее. Гарри пришлось осторожно лавировать между толпами снующих волшебниц и волшебников. Он знал, куда направляется, поэтому прошёл мимо магазина мётел, аптеки, двух магазинов волшебной одежды, магазина палочек, лавки перьев и около дюжины торговцев, прежде чем оказался перед ним. «Долина» — небольшой ресторанчик на углу улицы Квартал-стрит. Это не район трущоб и не роскошное место, но у них были преданные постоянные клиенты и лучшие завтраки в магическом Кардиффе. Шеф-повара считали своего рода кулинарным гением, в чём Рон убедился, когда попробовал их французские тосты. Гарри никогда не ужинал здесь, но сейчас был достаточно голоден, чтобы попробовать.       В ресторане было людно, но не слишком: только две компании перед ним ожидали, пока их посадят. К счастью, большая весело общающаяся и выглядящая сытой группа людей вышла, так что вскоре Гарри усадила неуклюжая хостес, которая вручила ему меню и сказала:       — Сенна будет вашей официанткой. Она скоро подойдёт, чтобы принять ваш заказ. Помните, что на каждый столик наложено заклинание Оглохни, чтобы обеспечить вашу приватность. Приятного аппетита, мистер Поттер.       — Спасибо.       Гарри изучал меню. Всё казалось привлекательным: паста с крабовым паштетом, форель и лосось на гриле, пирог с ветчиной, рулетики из пармской ветчины с начинкой из гребешков. И список продолжался. Он сузил выбор до жареного филе перепёлки, пармской ветчины и блинчиков из шпината, когда кто-то начал говорить с таким аристократическим — таким знакомым и в то же время нет — акцентом, что он потерял дар речи:       — Я Сенна…       — О… — Гарри поднял голову, чтобы сопоставить лицо и голос, но запутался ещё сильнее. Первая мысль была, что он узнает её, но этого не случилось. Сенна напоминала любую симпатичную девушку в Кардиффе, но в её привлекательности было что-то скучное, что-то настолько обычное, что казалось фальшивым.       Фальшивым.       Эта мысль казалась настолько странной, что он сомневался, вероятна ли она вообще. У Гарри была хорошая интуиция, особенно в отношении людей. Именно это сделало его хорошим аврором. Он цеплялся за идеи и не отпускал их, пока не докапывался до истины. Разумная сторона его личности, которая была ужасно похожа на Гермиону, шептала, что он не при делах и уже даже не аврор. Не говоря о том, что преследование всё ещё незаконно. Гарри фыркнул. Это не преследование, а наблюдение. Он понял, что, возможно, фыркнул вслух, когда губы Сенны сжались, а её бровь поползла к линии роста волос.       — Я просто…       — Думали? — уголок её губ дёрнулся, как будто она хотела ухмыльнуться. Сенна прислонилась к противоположному краю стола, небрежно сложив руки. Она была невысокой, но униформа — тёмно-синяя мантия до колена и белый фартук — делала её ноги бесконечными.       — Да, — немного хрипло ответил Гарри и прочистил горло. — Пожалуй, я выпью воды.       Она кивнула.       — Что-нибудь ещё?       — Нет, — мимо прошла ещё одна большая компания, и Сенна бросила на неё короткий взгляд. — Загруженный вечер, я смотрю.       — Похоже на то.       Она извинилась, обещая скоро вернуться с его водой, и подошла к другому столику, очаровательно улыбаясь. Гарри долго наблюдал за ней по причине, которой не нашёл объяснения, и, изучив меню ещё немного, остановился на жареном филе перепёлки.       Сенна подала его напиток последним, но он не возражал, потому что это был повод втянуть её в разговор о меню, изображая интерес к её мнению о различных блюдах. Она говорила о еде так же, как Гермиона говорила о своей беременности. Взволнованно, но не так, чтобы показаться слишком восторженной. Язык тела Сенны был открытым, приятным и чарующим. Гарри не осознавал, что не следит за разговором, пока не заказал что-то совершенно другое и не запил это бокалом вина, которое не собирался пить. Он думал, что сможет продолжить диалог после заказа, задать ещё один вопрос, что-нибудь личное, но, как только её перо закончило писать, она ушла к следующему столику.       Он был озадачен, но полон решительности. Желание сунуть нос в жизнь этой случайной ведьмы казалось ослепительно абсурдным. Он реагировал, как собака на кость. Какое лицемерие. Гарри был ревностно замкнут, ненавидел любопытных людей и прессу, избегая их, как больных. И всё же он допил воду, словно только что пробежал три километра на максимальной скорости, и ждал, когда Сенна заметит это.       Это не заняло много времени.       Взмахом палочки она наполнила его стакан и спросила, не нужно ли ему что-нибудь.       — Нет, спасибо. — Она начала уходить, и слова сами вырвались изо рта: — Ваш акцент. Он не местный.       Что-то похожее на панику промелькнуло на её лице.       — Нет, не местный, — её голос был спокоен, и Гарри подумал, что ему всё привиделось.       — Что привело вас в Кардифф?       Сенна уклончиво пожала плечами, сжав губы в тонкую линию. Она не собиралась отвечать, он знал. Те крупицы информации о ней говорили, что она не из тех, кто делится информацией, особенно личной. Коллега спас её, попросив помочь с большой компанией в другом зале.       — Долг зовёт.       И она снова ушла.       Шеф-повар лично подал ему блюда в театральной манере, которая привлекла больше внимания, чем Гарри нравилось. Он не реагировал на взгляды с соседних столиков, сосредоточившись на шеф-поваре, который говорил, что присутствие Поттера в «Долине» — честь для него.       Когда внезапные попытки выразить ему уважение всё же прекратились, Гарри стал с нетерпением предвкушать момент, когда, наконец, останется в одиночестве. Но шеф-повар, похоже, ждал, пока Поттер не оценит еду. Это было скорее неловко, нежели странно, но он попробовал всё под пристальным взглядом волшебника, который это приготовил. Он слушал рассказ о том, как было сделано каждое блюдо, включая список различных приправ и то, как они придавали оттенки вкуса, и каким-то образом умудрялся сохранять спокойствие на лице. Гордость на лице шеф-повара, когда Гарри всё похвалил, напомнила ему Тедди, когда тот вручал Гарри нарисованную картину.       Заявив, что ужин будет за счёт заведения, шеф-повар ещё раз пожал Поттеру руку, после чего вернулся на кухню.       Прошло ещё несколько минут, прежде чем Гарри перестал чувствовать, что за ним наблюдают, и начал по-настоящему наслаждаться едой. Он не был знатоком вина, потому не мог быть уверен, подчёркивает ли оно вкус блюда или это просто такое хорошее мясо, но Гарри мог сказать, что ест одно из лучших блюд в своей жизни.       Он уже наполовину закончил, когда вернулась Сенна.       — Как вам ужин?       — Отлично, — ответил он, а затем усмехнулся: — За исключением той части, где шеф-повар наблюдал за тем, как я ем, и рассказывал мне историю каждой специи, которую он использовал.       Она рассмеялась по-настоящему, откинув голову назад и открыв рот. Гарри просто смотрел, не мигая и с отвисшей челюстью, пока всё не встало на свои места.       Восторженное движение её рук говорило о том, что она, возможно, вспоминала другой случай, связанный с шеф-поваром, но всё, что он слышал, — это белый шум. Его мозг отключился, отключился в целях самосохранения. Это не имело значения. Слишком поздно. Он знал этот смех. Помнил его. Распознал его. Этот звук не был так выжжен в его памяти, как некоторые вещи из Хогвартса, но он слышал его в достаточном количестве ситуаций и сценариев за эти годы, чтобы узнать без особых проблем. Вопросы жужжали в его голове, как рассерженные пчёлы, но только один сформировался полностью.       Да?       Это вообще не вопрос.       Его мозг мгновенно перезапустился.       — Какого чёрта…       Вовремя наложенное Силенцио сделало его немым. Наверное, к лучшему.       — Мы не собираемся вести этот разговор здесь, — сказала Сенна или скорее Пэнси-чёртова-Паркинсон. Её голос был низким и слишком ровным для данной ситуации. — Доедай и жди за рестораном через пятнадцать минут, — она наполнила его бокал и не отменила действие заклинания.       Гарри едва притронулся к оставшейся еде, но покорно оставил на столе два галлеона. Его провожали взглядами, но это было не важно. Двенадцать минут он бродил по Аллее Проксим в полном оцепенении. Прохладный воздух помогал ему разгрузить голову, но ещё лучше помогло пирожное по завышенной цене, которое он молча купил у продавца. Гарри мало что знал о Пэнси: только то, что она жена самого популярного игрока команды «Сенненские соколы» и потенциальная Нарцисса Малфой их поколения — королева высшего чистокровного общества. Поэтому тот факт, что она работает официанткой в Кардиффе, привёл его в замешательство.       К тому времени, когда он добрался до места их встречи и прислонился спиной к кирпичной стене ресторана, его мозг полностью функционировал, а действие Силенцио закончилось. Он стоял прямо, когда задняя дверь со скрипом открылась и появилась Пэнси-Сенна. Она сложила руки.       Молчание закончилось ровно в тот момент, когда стало напряжённым и невыносимым.       — Как…       — Сними чары гламура, — попросил он.       Пэнси кивнула и вернулась к своему истинному облику: всё сместилось и изменилось, кроме её глаз. Она выглядела почти так же, как он помнил, только старше и менее похожей на мопса. Она убрала палочку в фартук и, порывшись в кармане, достала сигарету и зажигалку. Пэнси не спросила, прежде чем прикурила, — маска вежливости и светских любезностей исчезла вместе с чарами гламура. Прохлада смешалась с её первым выдохом, густым и белым, таким чистым в отвратительном смысле.       — Итак, — она обхватила талию свободной рукой и опёрлась на неё. — Как ты догадался?       — Я знаком с чарами гламура, даже с самыми качественными.       И со смехом, но он держал это в себе, как грязный секрет.       Это не тот ответ, которого она ожидала, судя по проблеску удивления, сменившемуся свирепым взглядом.       — Что я должна сделать, чтобы ты молчал?       Его мозг работал с удвоенной скоростью, чтобы осмыслить всё это. Она не хотела быть обнаруженной? Что ж, эта бессмыслица противоречила всему, что он о ней знал. Пэнси была в высшей степени нарциссична, и она никогда не сказала доброго слова о чём-либо или о ком-либо. Она жила ради внимания, хотела драмы, хотела, чтобы люди реагировали на неё, неважно, положительно или отрицательно. Тот факт, что Гарри не слышал о её побеге, не означал ничего, кроме того, что он не обращал на это внимания. Она во что-то играла, и он хотел знать во что. Поэтому он сосредоточил на ней взгляд и обратился, как к подозреваемой:       — Почему бы тебе не объяснить, почему ты здесь, почему работаешь под чарами гламура, и мы разойдёмся.       Пэнси напряглась, её глаза сузились, как у змеи, но она не выплеснула ожидаемый им яд. В её голосе чувствовался контроль, что впечатляло.       — Я не понимаю, почему тебя это волнует, Поттер, или почему ты думаешь, что я доверюсь тебе просто потому, что ты спрашиваешь. Почему я здесь… — она жестикулировала, и пепел грозился упасть с её сигареты. — Это тебя не касается.       Гарри не отступал так легко, особенно когда всё до последней капли здравого смысла говорило ему о необходимости тактического отступления. Он никогда не понимал, когда лучше уйти, поэтому намеренно вошёл в границы её личного пространства. Пэнси снова поднесла сигарету к губам, но вместо того, чтобы повернуть голову, она непринуждённо выпустила дым ему в лицо, ухмыляясь. Они были близко, но он чудом не задохнулся, не закашлялся и не отшатнулся назад. Скрывая раздражение, Гарри подошёл ещё ближе. Он не мог избавиться от ощущения, что выиграл молчаливую битву, когда её самодовольный взгляд полностью исчез, и он сдул пепел с её сигареты в извращённом чувстве торжества.       Она повернулась так, что он видел только её профиль в слабом свете переулка. Её голос звучал странно мягко, когда она сказала:       — Иди домой, Поттер, — в нём чувствовалось напряжение, отчётливо слышалось, несмотря на громкость, и Гарри почти стало жаль.       Почти, но не настолько, чтобы уйти.       — Нет, — Гарри шагнул назад, чувствуя себя странно от того, что находится так близко к ней. — Незарегистрированное использование чар гламура — это магическое преступление четвёртого класса, и я легко могу взять тебя под стражу.       — Откуда ты знаешь, что оно не зарегистрировано?       Он просто смотрел на неё, слегка приподняв бровь в классическом выражении скепсиса.       Пэнси улыбнулась так, будто точно знала, о чём он думал, скривила рот и тихо посмеялась, отчего её грудь затряслась.       — Справедливо, но, к сожалению, я не вижу здесь ни одного аврора из отделения Кардиффа.       — Я легко могу это организовать.       — О, я не сомневаюсь, что ты можешь, — Пэнси аккуратно затушила недокуренную сигарету о кирпичную стену и, убедившись, что она полностью погасла, положила её обратно в фартук. — Итак, — она смотрела, прижав палец к подбородку, словно пыталась раскусить его. — Что ты хочешь в обмен на молчание?       — Подкуп? — Гарри сложил руки. — Не так уж удивительно.       — Нет, — она пожала плечами. — Но обычно это работает.       — Сколько людей тебя раскрыли?       — Ты первый. Чары гламура — это… что-то вроде моей специальности.       — Как насчёт чар памяти?       Он знал, как это происходило. Два человека, оказавшись наедине в переулке, создавали друг другу проблемы. Первый чаще всего втягивал второго в бесполезный диалог и делал так, чтобы тот не вспомнил об этом утром. Палочка Гарри лежала в куртке, её — в фартуке, и он размышлял, кто дотянулся бы до своей быстрее.       — Не волнуйся, Поттер, твои воспоминания в безопасности, — она проверила часы — простая вещь, если вам нужно посмотреть время. Это ещё больше опровергало всё то, что, по его мнению, он знал о Пэнси. — Как бы я ни хотела продолжить эту увлекательную беседу, мой перерыв окончен, — она направилась к двери, одной рукой достав палочку, а другой хаотично помахав через плечо.       Прежде чем она успела открыть дверь, рука Гарри легла Пэнси на плечо, а слова вырвались наружу.       — Мы ещё не закончили. У меня всё ещё есть вопросы, а ты…       Пэнси стряхнула его руку более грубо, чем нужно, и посмотрела ему в лицо — раздражение волнами исходило от неё.       — Может, ты и спаситель волшебного мира, но это Кардифф, и я не должна перед тобой отчитываться. Делай что хочешь, Поттер, вызывай авроров, чтобы они меня арестовали, мне уже всё равно. Просто оставь меня в покое, — она обновила чары гламура резким взмахом палочки и оставила его в одиночестве и полном недоумении.