В погоне за счастьем / The Pursuit of Happiness

      Гарри не говорил об этом, потому что не знал, что сказать. Он не мог никому признаться, что в замешательстве смотрел в одну точку пять минут и ещё два часа пытался найти дорогу обратно в гостиницу; не мог признаться, что не пытался бороться или бежать за Пэнси. Правда заключалась в том, что он просто позволил этому случиться — не потому, что хотел этого, а потому, что не хотел совершить ошибку. Назовите это тактическим отступлением, если хотите, но он собрал вещи и отправился домой в тот же вечер. Гарри избегал Гермиону, но в итоге рассказал всё Рону за несколькими кружками пива на следующий вечер, и перед тем, как они разошлись, Уизли задал вопрос на миллион галлеонов:       — Что теперь ты будешь делать?       Этот поцелуй словно разорвал Поттера на части и оставил с чувством неуверенности и уязвимости. Однако в то же время Гарри ощущал решимость — настолько сильную, что её невозможно было выразить словами. Решимость держать дистанцию. Он не хотел быть единственным, кто пытался и хотел делать шаги навстречу, и принуждать Пэнси к чему-либо. Не то чтобы Гарри мог принудить её к чему-то, но он просто желал знать, что не одинок во всём этом, чем бы оно ни было. Он видел, каково это, когда один человек вовлечён в отношения больше другого, и однажды даже стал свидетелем такого разочарования — через это много лет назад прошли Гермиона и Рон, когда ещё были вместе. И Гарри не собирался испытывать ничего подобного, как бы сильно он ни хотел Пэнси.       А он хотел — лучшим и худшим из возможных способов, новым и захватывающим. Она имела значение. Пэнси не была его идеалом: у неё отсутствовали те качества, которые, как казалось Поттеру, он хотел бы видеть в партнёре. Она была холодной, отстранённой и сдержанной — было трудно сказать, что у неё на уме. Это разочаровывало (впрочем, как и сама Пэнси), причём до такой степени, что он задумывался, стоит ли она того. Но воскрешая в памяти каждую их встречу, случившуюся с тех пор, как он услышал её смех в «Долине», Гарри понимал, что знает ответ.       Да.       Потому что он увидел, какая она на самом деле, без грубой внешности и жёстких ограничений, которые сама на себя накладывала. Он провёл с ней целый день. Ему нравилась эта Пэнси — да, он знал, что это будет трудно и ему понадобится больше терпения, чем у него было, но он хотел переиграть её. Она была осторожна, как кошка, и это казалось вполне обоснованным, но Гарри хотел получить возможность узнать её получше и показать ей, что она действительно может полностью довериться кому-то. Что ему можно доверить. Своё сердце.       Поэтому он ждал.       Прошла неделя, но он не отчаивался. Затем прошла ещё одна, и ничего. Рон бросал на него странные взгляды, Гермиона давила, пытаясь вытянуть информацию, а Малфой стал загадочным. После того как прошло ещё три недели, Гарри надоел Лондон. Поэтому он незамедлительно уехал, когда ему поручили вести месячный курс повышения квалификации авроров в Глазго.       Это было сложно. Более опытные авроры упрямились и не хотели внедрять новые магические технологии в работу, а менее опытные всё ещё жили в послевоенном забвении и не понимали, зачем вообще им продолжать учиться чему-то новому. Поттера так раздражало их отношение к жизни, что до всего остального ему и дела не было.       После особенно утомительной второй недели Гарри взял выходные, чтобы посетить Хогсмид. Со времени его последнего визита прошло два года и многое изменилось: появилось больше магазинов и трактиров, но зима в этот раз затянулась, и у Поттера не было настроения изучать деревушку. Поэтому он начал со знакомых мест. Он навестил Аберфорта в «Кабаньей голове», но не задержался там надолго. Пообедал в «Трёх мётлах» с Невиллом, который с гордостью рассказал ему об успехах своих студентов в Травологии. После Гарри отправился в магазин Писарро, чтобы заказать новые перья и канцелярские принадлежности для Гермионы. Он только закончил писать её адрес, когда услышал звон колокольчика, означавший прибытие нового покупателя.       И Гарри, и хозяин магазина непроизвольно оглянулись, но только Поттер узнал нахмуренную ведьму в фиолетовой вязаной шапке и тяжёлом зимнем пальто, стряхивавшую снег с плеч так, будто это её обижало.       — Пэнси? — выдохнул он её имя. — Что ты здесь делаешь?       Она подняла взгляд и немного смягчила его, когда заговорила.       — Я просто была неподалёку, — Паркинсон сделала паузу. — Ладно, это явная ложь, — она провела рукой по волосам. — У меня есть несколько выходных, и я не хотела ждать в Кардиффе, пока ты вернёшься. Драко сказал мне, что ты уехал в Хогсмид на выходные, и вот я здесь, после того, как зашла в каждый магазин на этой улице. У тебя хорошо получается держаться в тени, потому что никто из тех, с кем я разговаривала, не знал, что ты вообще был в Хогсмиде.       Адрес тут же оказался забыт. Поттер развернулся и выпрямился в полный рост, но продолжал стоять неподвижно. Он готовился к этому моменту, знал, что и как собирался сказать, но единственным, что сейчас пришло ему на ум, было:       — Но ведь идёт снег.       Пэнси быстро сняла шапку.       — Очевидно.       Она несколькими движениями поправила растрёпанные волосы. Владелец магазина пробормотал извинения и ушёл в подсобку, а Пэнси проводила его взглядом. Когда Поттер и Паркинсон остались одни, между ними повисла оглушительная тишина. Не помогало и то, что Гарри никогда не видел её такой нервной: она вертела в руках свою шапку и смотрела куда угодно, только не на него.       — Ты ведь знаешь, что преследование незаконно и в Шотландии.       Она криво улыбнулась.       — Кто-то сказал, что нельзя преследовать друга.       Из лёгких Гарри будто выкачали весь воздух на этих словах.       — Так вот кто мы друг другу?       Когда она сделала шаг назад, с лица Гарри исчезла улыбка, а его дыхание участилось.       — Точно. Я…       Ноги Гарри, наконец, вновь начали его слушаться, и его рука оказалась на её плече, прежде чем Паркинсон успела втянуть холодный воздух. Она напряглась, и он услышал её рваный выдох, словно всё это время девушка и вовсе не дышала.       — Прекрати, — это всё, что Поттер мог сказать, потому что во рту внезапно стало так сухо, что язык онемел, а в горле встал ком, от которого он никак не мог избавиться. — Чай? — прохрипел он.       — Хорошо.       «Кафе мадам Паддифут» — не то место, куда бы он хотел пойти с Пэнси, поэтому они брели по снегу в «Матерли», где царила непринуждённая, хоть и немного странная атмосфера. Там было немноголюдно: у входа сидело несколько пожилых пар, а в глубине обсуждала недостатки министерства группа подростков. Никто не обратил внимания на Гарри и Пэнси, когда они вошли и сняли верхнюю одежду. Хозяйка, Марион, расположилась за прилавком и подпевала мелодии, доносящейся из беспроводного радио.       — Какой чай ты хочешь? — спросил Гарри после того, как они заняли столик и несколько минут изучали меню.       — Мятный. Кажется, это меньшее из тридцати зол.       Он заказал два, и Марион принесла их чашки босиком, объяснив все питательные преимущества мятного чая, прежде чем ушла к компании позади. Гарри сделал несколько глотков и отметил вкус напитка, прежде чем осознал, что Пэнси просто помешивает свой. Сейчас или никогда, подумал Гарри и прочистил горло:       — Нам, наверное…       — Я хочу быть счастлива, — прямо сказала она и вскинула руку, когда он попытался ответить: — Нет. Дай мне закончить.       — Хорошо.       — Я хочу счастья, — перефразировала Пэнси, усиленно помешивая чай. Она поднесла чашку к губам, но передумала пить. — У меня слишком долго его не было. Я провела всю жизнь, пытаясь его обрести, и много работала, чтобы достичь того уровня, на котором нахожусь сейчас. Проблема в тебе. Или скорее в том, что ты важен для меня немного больше, чем я хотела бы признать, — с каждым словом она чувствовала себя всё более неловко. — Я была бы счастлива держать всё это в себе, но две недели назад я развелась, и я не могла перестать задаваться вопросом, был ли тот день у Кардиффского залива…       — Это было на самом деле. Всё. И он хотел сказать больше, но не мог.       — Но ты всегда лезешь в мою жизнь, задаёшь вопросы…       — Ты очаровываешь меня. — Она не выглядела убеждённой или хоть немного тронутой. На самом деле казалось, что ей неприятны его слова, поэтому Гарри пошёл на попятную: — Я знаю, как это звучит, но это правда. Я буду честен. Сначала мне было любопытно, но чем больше я узнавал тебя, тем больше понимал… — Поттер провёл рукой по волосам, потому что ничего не шло правильно или по плану, и это расстраивало его. Наконец, он просто выложил всё как есть: — Я не собираюсь сидеть здесь и пудрить тебе мозги тем, что, как мне кажется, ты хочешь услышать. Суть в следующем: я злюсь на тебя. Я… я не уверен, когда это произошло, я не осознавал этого до конца, пока не поговорил с Гермионой, но это так, — он потёр затылок. — Я держал тебя за руку в тот день, потому что пытался показать, сказать, что ты мне интересна и я хотел бы, чтобы ты дала мне шанс.       Она уставилась на него.       — Шанс на что?       Гарри перебирал всё, что лежало на столе.       — Узнать друг друга получше, может быть, выяснить, что ещё у нас есть общего, кроме того, что мы важны друг для друга.       — Например, встречаться?       — Да. — Пока Пэнси медлила, он положил свою руку на её, и он почувствовал себя более уверенно, когда она не отстранилась. — Послушай, я знаю, что будут сложности. Нам нужно много над чем работать, но я думаю, что мы сможем сделать друг друга счастливыми, и я хотел бы попробовать.       Пэнси смотрела на него напряжённо и выглядела более уязвимой, чем он когда-либо видел.       — Честно говоря, я не думала, что это случится так скоро после моего развода, — она заправила чёрные пряди за уши. — Я бы хотела попробовать, правда, но я не знаю, как… это сделать. Встречаться? Я никогда… Всё уже было решено за меня с Маркусом.       Гарри прилагал усилия, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, потому что его сердце колотилось, а мозг больше не соображал. Он боялся растеряться и сделать что-то глупое, например наклониться над маленьким столиком и поцеловать её. Снова.       — Я тоже не эксперт в этом. Я не был на настоящем свидании уже много лет, но мы можем начать с чего-то и оттолкнуться от этого.       Пэнси улыбалась мягко и успокаивающе.       — Может ли это «что-то» быть местом, где есть еда? Я очень проголодалась, пока ехала, а у Грейнджер закуски на вкус как опилки.       Он засмеялся. Его не слишком удивило, что Гермиона тоже приложила руку к появлению Пэнси в Хогсмиде, но он всё равно был благодарен подруге за это.       — Какое-то место с едой, говоришь? Думаю, мы сможем это устроить.       Когда они оба застегнулись и надели перчатки, чтобы выйти на холод, Пэнси натянула шапку ему на уши и поправила кривой шарф, закатывая глаза.       — Ты всё ещё безнадёжен, Поттер, но так, по крайней мере, ты не замёрзнешь до смерти.       И она поцеловала его: одна её рука в перчатке переплелась с его, а другая опустилась ему на шею. Пэнси прижалась к Гарри, и им было так тепло, что он закрыл глаза и притянул её ближе, отдаваясь во власть всего, что ждало их впереди. Гермиона иногда говорила ему, что лучший вид счастья — это неожиданность.       И сейчас Гарри был с ней согласен.