Проект "Дементор"

      Хогвартс-экспресс 1 сентября 1998 года спешил доставить учеников в новый учебный год.       Несмотря на то, что Хогвартс серьезно пострадал во время войны, директор Макгонагалл была серьезно настроена открыть двери школы всем ученикам точно к первому сентября.       – Не понимаю, неужели за наши заслуги, нас не могли освободить от этого занудства? – грустно сказал Рон, прижавшись лбом к оконному стеклу, наблюдая за проносящимися мимо полями.       – То есть ты готов сдать Ж.А.Б.А. без подготовки? – улыбнулась Гермиона, поглаживая Живоглота, развалившегося рядом, словно персидская подушка.       – Могли бы от экзамена нас тоже освободить, – буркнул он.       – Разве награды от Министерства магии тебе не достаточно? Тебе не угодишь, – нахмурилась Гермиона.       – Рон, ты же помнишь, что сказали в Министерстве? – вмешался Гарри. – Нас примут в мракоборцы как только сдадим экзамен. Результат не так важен.       – Мракоборцы, да, конечно, я помню... – без выражения сказал Рон, не поворачиваясь от окна.       – Как это результат не важен, Гарри? Ты что это такое говоришь? – возмутилась Гермиона. – Ты что хочешь опозориться перед всем магическим сообществом? Герой войны набрал на Ж.А.Б.А. только допустимый минимум?       – О, Мерлин... И зачем я только это сказал? – Гарри беспомощно прикрыл глаза ладонью, улыбаясь.       – Имейте в виду, я не дам вам бездельничать этот год. Уверена, за прошлый год вы совсем забыли все, чему нас учили шесть лет.       – Но Гермиона... Мы узнали очень много того, о чём некоторые сильные маги понятия не имеют, – попытался защититься Гарри.       – Но абсолютно бессистемно! – строго отрезала Гермиона. – Я считаю, что нам очень повезло, что директор Макгонагалл разрешила завершить наше обучение. Это наш шанс доказать, что мы годимся быть не только героями газет, но и нормальными образованными волшебниками.       – Я бы лучше еще раз сразился с Волан-де-Мортом, – безнадежно улыбнулся Гарри. – Меня пугает твой боевой настрой.       – Просто она не может успокоиться со своей должностью старосты школы, – в голосе Рона сквозило недовольство. – С момента, как узнала только про это и говорит.       – Вовсе нет, – попыталась возразить Гермиона. – Только не говори, что ты до сих пор из-за этого не в духе.       – Со мной все в порядке, а вот ты слишком возбуждена после того, как узнала.       – Вовсе нет! – упрямо повторила Гермиона.       Рон вдруг неожиданно резко отвернулся от окна и, взяв Гермиону за руку, с жаром сказав:       – Хорошо, знаешь, что меня по-настоящему злит? Как разрешили повторить седьмой курс этому козлу, этому вонючему хорьку Малфою, по которому плачет Азкабан? А самое главное, – Рон перевел дыхание, его лицо покраснело от возмущения, слившись с веснушками. – Какого хрена его вообще выбрали на должность старосты вместе с тобой? Почему этот… этот… у меня даже слов нет! Будет теперь ошиваться рядом, а не я?       – Рон, ни к чему так переживать, – серьезно сказала Гермиона, – У него высокая успеваемость, это было вполне ожидаемо…       – Ожидаемо?! – воскликнул Рон, распаляясь еще сильнее. – Я вот этого даже в страшном сне представить не мог.       Словно в подтверждение возмущения Рона ветерок, подувший из окна, перевернул листы, лежащего на столике «Пророка», на огромный заголовок:

«МАЛФОИ НА СВОБОДЕ! КАК СЕМЬЕ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ УДАЛОСЬ СОХРАНИТЬ СОСТОЯНИЕ? ОТВЕТЫ НАШЛА РИТА СКИТТЕР».

      На внушительного размера колдографии Малфои, держась рядом, невозмутимо покидали зал номер десять.       – Рон, но ведь в этом году староста мальчиков должен быть из Сизерин. Такие уж правила и ничего не поделаешь, – попытался успокоить его Гарри, стараясь незаметно перевернуть газету и скрыть вызывающий заголовок.       – Так может ему ещё и Кубок школы вручить? – Рон бросил на него осуждающий взгляд. – Это было только твое решение идти на суд и защищать их! Я, если помнишь, был против. Тебя никто не просил и вряд ли ты после этого стал лучшим другом Малфоев номер один! Если бы не твои показания, они были бы в тюрьме, как того и заслуживают!       Гарри тут же замолчал, решив, что между этими двумя лучше не встревать.       – Ну, хватит! – сказала Гермиона и положила вторую руку на ладонь Рона, – Мы это уже обсуждали. Гарри не мог поступить иначе, и не может раскрывать подробности из-за обета, хватит об этом. Он отдал долг Нарциссе так, как посчитал нужным.       Рон еще раз гневно сверкнула глазами, но её прикосновение заметно успокоило его.       – Я просто… Это блин так несправедливо, что мы почти не виделись все лето и сейчас мы даже жить в одном крыле не можем.       Гермиона не могла не признать, что он отчасти прав. После Битвы за Хогвартс, когда все формальности с Министерством были улажены, она незамедлительно отправилась в Австралию, чтобы вернуть домой своих родителей. Друзьям она сказала, что хочет сделать это одна. Она была уверена, что после снятия заклятия ей будет непросто вернуть доверие родителей, и оказалась права. Сказать, что после возвращения памяти родители были очень злы – не сказать ничего. Конечно, после того, как они узнали, что их дочь спасла волшебный мир, а скорее всего и мир маглов тоже, они были очень горды ею, но Гермиона все лето провела с ними, восстанавливая потерянное доверие и просто наслаждаясь временем, когда не нужно было никуда бежать и никого спасать.       У Рона с родителями тоже был непростой период. Из-за потери брата семья Уизли находилась в глубоком горе, но при этом сплотилась, как никогда. Поэтому за исключением официальных мероприятий, где друзья присутствовали вместе, это лето они провели порознь.       Гермиона считала, что их отношения с Роном из-за всего этого как будто застыли на паузе. Слишком много случилось быстро, и слишком много важного не было сказано друг другу. Конечно, они были парой, и все-таки они были лишены возможности провести самый романтичный период вместе, когда их отношения могли выйти на новый уровень.              Готовясь к школе, они обсуждали, как смогут много времени проводить вдвоем и расставить все точки над i. Ей и самой хотелось понять, что она чувствует к Рону, когда им не угрожает смертельная опасность каждую минуту. Но внезапно в августе Гермиона получила письмо из Хогвартса. Из конверта выпал заветный значок старосты девочек[1], который был её тайной мечтой с первого курса, и всё с этого момента будто бы пошло не по плану. Она прыгала до потолка от восторга. Даже награде от магического сообщества она не была так рада, как значку, подтверждающему, что она по праву лучшая ученица Хогвартса. По правде сказать, в тот момент она даже не обратила внимание, что в письме сообщалось, кто будет старостой мальчиков. А вот Рон совсем не разделял её восторга, его по-настоящему беспокоила перспектива седьмого года обучения практически без Гермионы и ужасно злила кандидатура Драко Малфоя, и Гермиона переживала, чтобы он не наделал глупостей.       – Ты преувеличиваешь, – улыбнулась она. – Мы ведь сейчас вместе, и так и будет.       – Это ты не понимаешь, – должно быть в сотый раз повторил Рон. – Забыла, что у вас теперь отдельные спальни. Я ужасно злюсь, когда думаю о том, сколько времени ты будешь проводить с этим хорьком.       – Ну и что, я буду к вам часто приходить. Это вообще ничего не значит.       – Нет, значит, - упрямо повторил Рон. – Мне Перси рассказывал, сколько всего вам придется делать вместе.       Рон с ненавистью покосился на ее красно-золотой значок старосты девочек, приколотый к школьной мантии.       – Гермиона, если он хоть что-то… хоть одно неуважительное слово из его поганого рта, и я выбью из него всю дурь, и, уверен, ничего мне за это не будет.       – Рон, ты опять! – воскликнула она. – Чтобы потом об этом раструбила какая-нибудь Скиттер? Ты в своем уме?       Рон недовольно отнял руку и снова отвернулся к окну, сказав при этом:       – Почему тебя так волнует, кто что подумает? Ну да, прости, что не хочу, чтобы поблизости от моей девушки постоянно находился Пожиратель смерти.       Гермиона, решила, что перегнула палку, ей совсем не хотелось обижать Рона, и она примирительно произнесла:       – Рон, извини, я не хотела тебя обидеть. Конечно, ты прав, если что-то пойдет не так, я обязательно скажу тебе или Гарри. Прости меня, но мне так важна эта должность, и плевать, даже если бы моим напарником был бы сам Грин-де-Вальд.       Она ласково положила голову ему не плечо. Рон, не сумев долго делать обиженный вид, обнял её и притянул к себе.       – Тебя бы и Волан-де-Морт не остановил. Ладно, проехали.       Гермиона улыбнулась. За последние несколько дней эти два слова в исполнении Рона стали её любимыми, означающими мир и покой, пусть и не всегда надолго.       Дверь в их купе распахнулась и на пороге появилась чем-то очень недовольная Джинни.       – У вас никого? Чудесно! Невероятно, но чудесно.       Младшая Уизли с раздражением плюхнулась рядом с Гарри и устало откинулась на спинку дивана.       – Что с тобой? – обеспокоенно спросил он.       – Ты же вроде хотела ехать с Полумной и Невиллом? – заметил Рон, как показалось Гермионе слегка недовольный её приходом.       – Невилл под атакой пятикурсниц. Боюсь, бой неравен – он один, а их восемь. Даже мне пришлось его бросить и спасаться бегством.       Гарри засмеялся и обнял возмущенную Джинни.       – Я слышал Невилл стал очень популярен, он ведь тоже получил награду от Министерства, как Герой войны. Кроме того, за этот год он стал настоящим красавчиком, я мельком увидел его на вокзале – и не узнал.       – Эй! Надеюсь, мне не придется отбивать тебя у Невилла? – засмеялась Джинни.       – Я просто стараюсь быть объективным, – Гарри немного смутился.       – Подожди, – внезапно сказал Рон. – Они же встречаются с этой самой… А, вспомнил! Ханной Аббот.       – Ханна не будет повторять седьмой курс. Так решили её родители, – ответила Джинни, немного приуныв. – И не только она, многие решили не возвращаться в Хогвартс после произошедшего.       – Я знаю, что желающим разрешат сдать ЖАБА в конце года, – заметила Гермиона. – А пока они могут продолжить обучение дома. Поэтому нам и разрешили повторить седьмой год. В школе сейчас недобор, нас формально объединят с курсом Джинни.       – Точно! Никогда бы не подумала, что мы, когда-нибудь будем учиться на одном курсе! – Джинни улыбнулась Гарри, и он обнял её. – Но мне все равно многих будет не хватать.       – Да, и мне. Например, Терри Бута, – кивнул Гарри.       – Или Дина Томаса, – добавила Джинни.       – Отсутствие многих – единственное возможное объяснение тому, что ты стала капитаном команды по квиддичу, – усмехнулся Рон, посмотрев на сестру. – Поверить не могу, что моя младшая сестра будет капитаном команды, в которой я играю.       Джинни схватила со стола смятую салфетку и метнула в Рона.       – Да что я такого сказал, это же правда! – воскликнул Рон, удачно избежав снаряда. – Ведь Гарри зачем-то понадобилось отказаться от игры в команде в этом году.       – Не приставай к нему, Рон, – вмешалась Гермиона. – Ты же знаешь к нему и так повышенное внимание, пришлось пожертвовать квиддичем.       – Мне вот оно никак не мешает, и отказываться от единственной радости в жизни я не собираюсь, пусть говорят, что хотят, – заявил Рон.       – А придется, если к концу года Гермиона всерьез возьмется за нашу учебу, – саркастично заметил Гарри.       Рон только притворно печально вздохнул, взглянув на Гарри.       – У меня из-за тебя в этом году одни плохие новости – моя девушка будет жить с Пожирателем смерти, а моим капитаном будет девчонка, еще и сестра.       Гарри повернулся к Джинни.       – Не слушай его, я уверен – ты станешь лучшим капитаном, который только был у Гриффиндора.       Джинни ослепительно улыбнулась и поцеловала его.       – Я люблю тебя и обожаю, когда ты меня хвалишь, делай это почаще.       – Как скажешь, – Гарри улыбнулся ей в ответ.       Рон притворно закатил глаза, а затем, положив руку на бедро Гермионы, попытался её поцеловать, но она проворно увернулась и спрятала лицо в его свитере.       – Рон, ну не здесь же... – пробормотала она смущенно.       Рон печально вздохнул и вернул ладонь на талию, пробурчав что-то про её холодное сердце.       – Вот чему я точно расстраиваться не буду, так это тому, что слизеринские ряды «поредели», – заметил Рон.       – Я тоже слышала, что многие ученики из чистокровных семей пропустят этот год, – кивнула Джинни. – У слизеринцев после Битвы за Хогвартс сейчас репутация не самая лучшая. Я слышала в этом году не будет Гойла, Пэнси Паркинсон, Трэйси Дэвис и кого-то еще.       – Зато у этого плешивого хорька Малфоя, конечно, хватит наглости заявиться в школу в этом году. А с ним его вечный прилипала Забини...       – Не тебе говорить о прилипалах, Уизли, – неожиданно послышалось от входа в купе.       Друзья резко повернули головы и увидели, что в проходе стоял Блейз Забини собственной персоной. Резко почувствовалось напряжение. Гермиона даже заметила, что рука Гарри переместилась к карману, где лежала его волшебная палочка.       – Тебе чего? – холодно спросил он, но Блейз, проигнорировав его вопрос, повернулся к Гермионе.       – Грейнджер, ты на время смотрела? Не пора вспомнить про свои обязанности? – равнодушно спросил он.       Рон хотел было возмутиться и послать его куда подальше, но был остановлен Гермионой, которая, взглянув на часы, резко вскочила.       – Мерлин! Я совсем забыла! Рон, подвинься! – она поспешно извлекла из под диванчика свою дорожную сумку. – Я буду через минуту!       – Надеюсь, это последний раз Грейнджер. Я не нанимался быть вашим с Малфоем посредником. Мне тоже никакого удовольствия не доставляет к вам ходить.       – Послушай, ты, следи-ка за словами! – Рон начал подниматься с дивана, но Гермиона схватила его за штанину.       – Я сейчас буду, можешь идти, – быстро сказала она Забини, и тот, хмыкнув, быстро покинул купе.       – Вот козел, – сквозь зубы процедил Рон, глядя на закрытую дверь. – Эй, ты куда? Он удивленно посмотрел на Гермиона, которая, на ходу расправляла заклинанием старомодный остроконечный колпак.       – Мы скоро приедем, – она поспешно кивнула на окно, и все увидели, что уже почти стемнело, и они вот-вот будут на месте. – Старосты школы по прибытии в Хогсмид открывают двери вагонов, первыми выходят на перрон, показывают первокурсникам выход и направляют к Хагриду. Извини, мне пора бежать.       С этими словами она выбежала в коридор, на ходу надевая колпак, оставив друзей одних.       – Вот видишь, так теперь будет постоянно, – осуждающе посмотрел Рон на Гарри, но тот только плечами пожал.       Гермиона стремительно бежала к первому вагону, чувствуя, как поезд замедляет ход. Перед дверью она постаралась успокоить дыхание в надежде, что не выглядит раскрасневшейся.       – Ты опоздала, – раздалось за её спиной, и она неосознанно вздрогнула.       Обернувшись, Гермиона увидела Малфоя в таком же нелепом колпаке, как и у неё. Увы, эта милая деталь не придавала ему дружелюбия. Он по-прежнему выглядел враждебно ей, как и всегда. Разве что выражение лица было какое-то уставшее.              Однако Гермиона не могла бы позволить себе извиниться перед Малфоем, поэтому избрала единственную приемлемую тактику. Лучшая защита – это наступление. Почувствовав, что поезд остановился, она посмотрела на него и спросила:       – Мы идем или будем разбираться, кто опоздал?       Малфой, ничего не ответив, молча снял магическую печать и сдвинул в сторону дверь. Выйдя на платформу, они расторопно открыли двери первых вагонов и помогли первокурсникам построиться по парам. Гермиона увидела в конце платформы Хагрида и помахала ему рукой.       В этом году первокурсников было немного, и они справились со своей задачей очень быстро. Возглавив колонну Гермиона, приветливо улыбнулась одинокой первокурснице и взяла её за руку.       – Идемте за мной! Не теряем свою пару! – громко объявила она, увидев, что Малфой, возвращается из вагона, проверив никто ли не уснул в купе, и замыкает колонну первокурсников.       Быстро пересчитав учеников и дождавшись ответного кивка Малфоя, Гермиона облегченно выдохнула и направилась к Хагриду. Она испытала огромное облегчение от того, что все прошло так быстро и гладко.       Гермиона поравнялась с Хагридом и передала ему, глазевших на все подряд малышей. В обычной ситуации она бы радостно обняла его, но теперь положение старосты школы заставляло отложить это до более подходящей ситуации. Она вспомнила свой первый день в школе и подумала, что, когда они поступали на первый курс, то должны были выглядеть старше, или ей только так казалось.       Двигаясь по дороге, освещаемой волшебным фонарем Хагрида, они быстро достигли озера и помогли всем рассесться по лодкам. В последнюю лодку они сели с Малфоем. Забираясь с причала на борт, Гермиона оступилась и чуть не бултыхнулась в озеро, но Малфой схватил её за плечо. Гермиона почувствовала боль в плече, но все же пробормотала «Спасибо». Малфой, не взглянув на неё, тоже расположился в лодчонке и равнодушно уставился вперед.       Лодки под воздействием заклинания медленно двинулись вперед и вскоре, перед ними развернулся вид загадочно сияющего огнями замка.       От увиденного у Гермионы сладко сжалось сердце. Она вспомнила, как точно с такого же ракурса она увидела Хогвартс восемь лет назад впервые. И пусть в сумерках она смогла увидеть, что совятня до сих пор наполовину разрушена, вместо моста зияет дыра, а некоторые корпуса школы, включая башню Когтеврана, затянуты защитным пологом, все это не могло испортить впечатления от чуда. Чуда, что спустя всего четыре месяца после битвы Хогвартс снова готов открыть свои двери для учеников. Тогда она подумала, что седьмой курс обязательно станет для неё самым запоминающемся из всех, и не ошиблась.