Проект "Дементор"

      Гермиона с грустью бросила взгляд на наручные часы, затем на мистера Дэвиса, который уже тридцать минут дотошно изучал её материалы, затем снова на часы и снова на мистера Дэвиса и подавила тяжелый вздох.       Когда тебя посреди твоего выходного в срочном порядке вызывают на работу, это не может означать хорошие новости, однако глава Отдела магического правопорядка пока так и не посвятил свою подчиненную в причины срочной планерки, только запросил все её материалы по новому важному законопроекту.       Гермиона сама никогда не была против выйти в выходные. На её взгляд, работа в выходные проходила куда продуктивнее, чем в будние дни, когда ты завален ежедневной рутиной. Однако именно сегодня трудоголизм её начальника был очень некстати.       Гермиона снова посмотрела на часы. Почти без четверти три. Если она не поторопится, то не успеет переодеться и встретиться со Сьюзен[1], которая, наверняка, её уже ждет.       Наконец, Дэвис покивал, пробормотал что-то нечленораздельное в пышные усы, что Гермиона оценила, как высшую степень похвалы. Аккуратно сложив материалы в толстую серую папку, он протянул их Гермионе. На жесткой картонной обложке серебром было выведено одно слово: «Dementors». Девушка пристроила папку на коленях, почти с любовью огладив корешок. Этой темой она занималась с июня.       Глава Отдела магического правопорядка равнодушно посмотрел на стену своего кабинета, затем изучил взглядом содержимое корзины для бумаг и сказал, словно сам себе:       – Неплохая работа, мисс Грейнджер. Не хуже чем обычно, во всяком случае. Гермиона внутренне улыбнулась, вспомнив, как поначалу её выводили из себя эти снисходительные оценки.              – Честно сказать, когда Кингсли Брутсвер предложил мне поручить именно вам заниматься законом, запрещающим использование дементоров в Азкабане, я не сразу согласился. Но он убедил меня, что лучше вас никто не справится, – неожиданно откровенно признался он. – Кроме того, я рассудил, что если этот закон будет утвержден в декабре, как и планировалось, то это будет хорошим поводом назначить вас моим заместителем уже со следующего года.       Дэвис снова замолчал и задумчиво поправил перья.       «Ну же, не тяни. К чему ты клонишь?», – нетерпеливо подумала Гермиона, стараясь не ёрзать на стуле. Она подумала, что вот сейчас Дэвис скажет, что вопрос слишком сложный и принципиальный, чтобы доверить его такому молодому и неопытному сотруднику, поэтому теперь, когда её материалы почти уже готовы, их передадут кому то другому. За больше чем год работы в отделе она часто такое видела и, хотя иногда это было оправданным шагом, Гермиона радовалась, что сама не попадала в такие ситуации. И вот теперь, когда она столько вложила в этот проект…              – Я подумываю о том, чтобы отложить законопроект до лучших времен, – произнес Дэвис, и Гермиона чуть не вскочила со стула.       – Что? Это же просто немыслимо! – воскликнула она, но увидев осуждающий взгляд Колина Дэвиса смутилась. – Просите. Но я не понимаю, мистер Дэвис.       – Я все больше склоняюсь к мнению, что господин Министр, как это часто с ним бывает, проявил излишнюю поспешность, подняв на обсуждение столь популистский закон. Может быть в следующем году ситуация будет более благоприятна.       – В следующем году… – Гермиона растерялась. – Но сэр, вопрос о запрете использования дементоров в охранной системы Азкабана стоит с 1745 года[2].       – Избавьте меня от исторического экскурса, мисс Грейнджер, – прервал её Дэвис. – Сегодня я получил два отзыва в ответ на запросы по участию в обсуждении законопроекта. Два отдела Министерства дали самые неудовлетворительные заключения. В такой ситуации, выносить закон на обсуждение настоящее самоубийство. Закон будет оспорен, а репутация нашего отдела испорчена. Снова.       Гермиона задумалась. Скажи ей такое в начале работы в Отделе магического правопорядка, она бы крайне возмутилась тому, что кто-то в здравом уме может выступать против отмены бесчеловечных методов заключения в Азкабане. Но сейчас для неё эта новость определенно запахла политическими интригами.       – Что за отделы? – живо поинтересовалась она.       – Отдел регулирования магических популяций и Отдел магических происшествий и катастроф.       Гермиона ушам своим не поверила.       – Неожиданно! Можно взглянуть на заключения?       Дэвис молча вынул из верхнего ящика стола стопку фирменных листов Министерства и передал ей. Гермиона задумчиво перечитала заключения отделов. Отдел регулирования магических популяций привел подробное заключение экспертов, что дементоры после падения Волан-де-Морта почти все вернулись на остров и до сих пор находятся там, поскольку для них регулярно поставляют души заключенных, которыми они питаются, и, если не держать в Азкабане преступников, то дементоры вероятнее всего, покинут остров и отправятся на материк. Отдел также напоминал, что дементоры являются как минимум частично разумными существами: они способны к самоорганизации, понимают человеческую речь, и возможность их сопротивления не исключена, а, напротив, весьма вероятна.       Отдел магических происшествий дал еще более подробное и радикальное заключение, согласно которому снимает с себя всю ответственность за те катастрофические последствия, которые повлечет за собой конфликт магов и дементоров. По мнению отдела, дементоры начнут целенаправленно мстить, если лишить их дома, к которому они привыкли. Кроме того, отдел обращал внимание на то, что Азкабан исправно выполняет свои функции – за почти триста лет никто не смог оттуда сбежать, за исключением «незначительных случаев, произошедших во время Второй магической войны и обусловленных чрезвычайными военно-политическими событиями». Также отдел прилагал заключение Казначейства, которое подсчитало, во сколько обойдется реализация данного закона Министерству. Цифры, как и ожидалось, были внушительными.       Гермиона долистала второе заключение до конца и обратила внимание на подпись: «Глава Отдела магических происшествий и катастроф Патрик Паркинсон». Фамилия показалась Гермионе знакомой, и не только потому, что вероятнее всего главой отдела являлся отец Пэнси Паркинсон.       – Разве Персей Паркинсон[3] не был министром магии, который стоял у истоков появления тюрьмы Азкабан?       Дэвис кивнул:       – Верно, а его прямой потомок сэр Патрик Паркинсон, сейчас глава этой достойной чистокровной семьи и действующий глава Отдела магических происшествий, – в словах Колина Дэвиса Гермиона уловила иронию. – Что ж мисс Грейнджер, проявите ли вы чудеса наблюдательности еще раз, если я скажу, что глава еще одной древней и чистокровной семьи Гизелла Роули имеет огромное финансовое влияние на главу Отдела магических популяций Картберта Мокриджа – его любимый и единственный сын совершенно помешан на ставках в гонках на метлах[4]. Говорят, долги Мокриджа перед Гизеллой уже перевалили за сотни тысяч.       – Неужели Гизелла Роули, родственница Дамокла Роули[5], которому также принадлежит идея создания тюрьмы?       Колин Дэвис притворно грустно вздохнул:       – Мне бы хотелось мисс Грейнджер, чтобы вы также легко ориентировались в событиях сегодняшних, как в событиях давнего прошлого.       Гермиона азартно улыбнулась. Ей уже не терпелось выложить на стол свою новую догадку и утереть нос Дэвису.       – Мистер Дэвис, я же обещала, что вас не разочарую, когда нанималась в отдел, – глава отдела заинтересованно поднял густую бровь. – Если память мне не изменяет, некий Торфинн Роули[6] был одним из выдающихся Пожирателей смерти. Особо он отличился во время битвы за Хогвартс. Насколько я помню, его отправили в Азкабан одним из первых. Кем же он приходится леди Роули? Неужели сын?       – Младший брат, – поправил Дэвис и удовлетворенно кивнул.       – Пусть брат, но разве Гизелла Роули не должна желать облегчить его заключение? Или семейные традиции в чистокровных семьях превыше всего?       – Вполне вероятно, что должна, только Торфин умер, не прожив и год в тюрьме.       – И все же... Разве она сама не поддерживала Волан-де-Морта?       – Её связь с преступлениями брата не доказана. Да и говорят, они не были особо близки.       Гермиона снова задумалась, мотивы сэра Паркинсона и леди Роули были ей не ясны. Конечно, их предки создали Азкабан, но какой им смысл поддерживать эту идею сейчас, Гермиона не понимала.       – Что вы думаете по этому поводу, мисс Грейнджер?       – Думаю, что идея того, что дементоры могут вступить в сговор с волшебниками не такая уж и утопическая.       Колин Дэвис раздраженно взмахнул руками.       – Избавьте меня от своих конспирологических теорий, мисс Грейнджер. Все гораздо прозаичнее. Две древние семьи с подмоченной последней войной репутацией, но все еще влиятельные. Определенно сохранение дементоров в Азкабане им выгодно по совершенно ясным причинам. Богатство и власть – вот и все, что интересует этих помешанных на своей чистокровности волшебников.       – И как же нам узнать, каким образом? – воскликнула Гермиона.       – «Нам»? «Узнать»? Вы, что не в себе, мисс Грейнджер? Мне абсолютно все-равно, какими причинами вызван их порыв защищать дементоров. Подозреваю, эта привязанность к дементорам подобна вашей нездоровой любви к домовикам? – Гермиона хотела возмутиться, но глава отдела не дал ей этого сделать. – А может что-то еще? Я не знаю. Я знаю только, что два ключевых Отдела Министерства выражают категорический протест, и провести законопроект даже на авторитете Министра и вашей, Мерлин да простит меня, популярности почти невозможно. Поэтому я собираюсь рекомендовать Кингсли убрать эту инициативу в долгий ящик.       Колин Дэвис замолчал, и кабинет погрузился в тишину. Гермиона внутренне понимала, что отступиться от идеи законопроекта было бы неправильным. Точнее она чувствовала, что ей просто необходимо докопаться до сути проблемы, а, если проект отложат, это будет невозможно. В её голове уже появлялись идеи, как можно подступиться к Роули и Паркинсонам. Почему то ей казалось, что последние лишь исполняют волю Гизеллы, а может, её сбивает с толку образ Пэнси, которая всегда в школе была подпевалой у Малфоев, и роль Паркинсонов вовсе не так второстепенная. В любом случае, ей нужно больше времени, чтобы во всем разобраться.       – «Почти», мистер Дэвис? – спросила она.       – Что, простите? – отозвался глава отдела.       – Вы сказали «почти невозможно», а значит, все-таки вы видите то, что можно противопоставить Роули и Паркинсонам.       Колин Дэвис задумчиво посмотрел на неё.       – Возможно, у меня и есть кое-какие мысли, но этот проект мне кажется обреченным. Нужно ли стараться вдохнуть в него жизнь? Ваши материалы, безусловно, хороши, вы привлечете внимание прессы, создадите нужное впечатление, но что дальше? Ваш проект раскритикуют за многое, мне нет нужды указывать на слабые стороны материала, вы их знаете не хуже меня. Определенно на публичных слушаниях оппоненты докажут, что плюсов от дементоров больше, чем вреда, а Казначейство их в этом поддержит. Возросшее количество заключенных после войны только сыграет им на руку, и героиня войны, которая пытается убедить всех, что к Пожирателям смерти нужно относиться более гуманно... Вам не кажется это смешным, мисс Грейнджер?       Гермиону внезапно пронзила догадка. Дэвис как никто изучил её и сейчас нарочно распаляет в ней желание вцепиться в решение этой проблемы, как у натренированного пса. Но зачем? Разве ему не было достаточно поручить ей это дело, учитывая её исполнительность? Или есть какие-то причины, которые могут заставить её отказаться? Неужели Кингсли сам находится под чьим-то влиянием, а Дэвис не может ей сказать об этом прямо? Вопросы, вопросы...       Девушка прогнала от себя эти мысли и попыталась сказать как можно увереннее.       – Мистер Дэвис, вы считайте меня амбициозной и прекрасно знаете, на что направлены мои амбиции. Давайте говорить прямо. Это дело может заставить мою карьеру подняться на тот уровень, который я желаю. Кроме того, я не вижу причин отказываться от дела, по которому уже сделано так много и которое является реально общественно полезным. Слушания назначены на пятнадцатое декабря. Если я не смогу распутать это дело до седьмого декабря, я сама попрошу Кингсли отозвать законопроект, и вы избежите неприятного разговора с ним по этому поводу. Что скажете? Но мне потребуется вся помощь отдела. Если у вас есть какие-то идеи, пожалуйста, они мне очень нужны!       Последнее Гермиона добавила на одном дыхании. Она не любила просить помощи у начальства, но при этом понимала, что сейчас не время проявлять гордость. Колин Дэвис думал долго. Слишком долго, по мнению, Гермионы, учитывая её уверенность в том, что он давно принял решение.       – Хорошо, мисс Грейнджер, но у меня есть условие. К доработке материалов подключится специальная комиссия, её отберу лично я, и я попрошу вас согласиться со всеми её выводами. Единственное, что я могу пообещать – цель законопроекта останется неизменной. Но вот способы реализации необходимо доработать. Вы же сосредоточитесь на Роули и Паркинсон.       – Хорошо, – согласна кивнула Гермиона. – Но обещайте, что выводы этой комиссии мы с вами обсудим перед утверждением окончательной редакции.       – Что ж надеюсь, вы хорошо поработаете, мисс Грейнджер, в противном случае все это не имеет смысла. Можете идти отдыхать. Возьмите выходной, скажем, до среды, наберитесь сил, будьте готовы, что до декабря выходных у вас не будет, а я пока переговорю кое с кем.       – У вас есть какие-то идеи? – осторожно поинтересовалась она.       Колин Дэвис посмотрел на неё, и в глазах у него читалась усмешка.       – Мисс Грейнджер, слышали выражение, что на всякое действие есть противодействие, или «клин клином вышибают»?       – Боюсь сэр, звучит довольно абстрактно.       – Мы будем бороться с Роули и Паркинсонами их же методами. Не волнуйтесь, у вас будут для этого помощники. У меня уже есть кое-кто на примете. Если все удастся, в среду я вас представлю.       – Вы говорите загадками, сэр, – сказала Гермиона, поднимаясь со своего места.       – Я ваш начальник, мисс Грейнджер, и мне следует напомнить, что мои решения не обсуждаются, – со всей серьезностью сказал Дэвис.       – Конечно, всего доброго, мистер Дэвис, – Гермиона кивнула и направилась к выходу.       – Постойте, – к удивлению Гермионы Колин Дэвис первый раз на её памяти поднялся с кресла в своем кабинете и подошел к ней.       – Я не успел вас поздравить, ходят слухи вам сегодня двадцать пять, – с этими словами Колин Дэвис протянул ей маленькую коробку из черной ткани.       Гермионе показалось, что ничего более удивительного, чем Колин Дэвис, дарящий подарки на праздник, ей не приходилось видеть. Она была уверена, что он не знает дату рождения ни одного своего сотрудника, более того никто из сотрудников не знал его дату рождения.       Машинально взяв коробку, она на автомате произнесла:       – Спасибо, очень приятно.       – Только не думайте, что это подарок! – строго сказал он. – Это исключительно для работы! Посмотрите дома.       Не переставая кивать, Гермиона вышла из кабинета, когда, вдруг вспомнив кое-что важное, в панике взглянула на часы. Половина четвертого!       На бегу, закинув коробку в сумку и схватив со своего стула плащ, она поспешила к лифтам.       Спустившись в холл Министерства, Гермиона чуть не налетела на Сьюзен Боунс.       – Ты с ума сошла! Гермиона, я жду тебя уже целый час!       – Прости! – Гермиона схватила подругу за плечи. – Но меня срочно вызвал Дэвис. Я думала это ненадолго, а в итоге просидела у него два часа. Как ты узнала, что я здесь?       – Где ты можешь быть кроме работы? Я прождала тебя в кафе, потом зашла сюда и увидела, что твой пропуск не сдан, решила подождать тебя здесь, – Сьюзен засмеялась. – А Дэвис? Что ему нужно в выходной? Он, наконец, сделает тебя своим заместителем?       Гермиона улыбнулась. Они со Сьюзен были коллеги и работали в Отделе магического правопорядка вместе. Только Сьюзен работала там с самого выпуска из Хогвартса. Она здорово помогла ей освоиться в начале. Однако в отличие от Гермионы, Сьюзен работала там только ради опыта и больше всего мечтала получить мантию судьи Визенгамота в память о своей знаменитой тёте Амелии Боунс .       Говорили, что племянница и внешне была похожа на тетю – белоснежная улыбка, ямочки и медные прямые волосы, напоминающие чем-то Уизли. Хотя Сьюзен была на людях застенчива и не обладала твердым характером знаменитой тётки, Гермиона всегда считала её весьма проницательной.       – Давай пойдем сразу ко мне, я теперь успею только переодеться. Джинни сказала, всё начнется в четыре.       Они трансгрессировали в квартиру Гермионы. Сьюзен тут же достала заготовленную коробку, перевязанную лентой, и вручила ей.       – Я думала, мы хоть кофе попьем, и я смогу как следует тебя поздравить, но теперь успею только послушать историю про Дэвиса. Так что с Днём рождения!       – Ты точно не хочешь пойти со мной? – грустно сказала Гермиона, принимая подарок. – Там ведь будет Ханна Аббот… то есть я хотела сказать теперь уже Долгопупс. Вы ведь с ней очень дружили.       – Нет, нет, – решительно покачала головой Сьюзен. – Сегодня никак, я обещала родителям, ты же знаешь.       Гермиона покивала. Сьюзен за год стала её хорошей подругой, но сближаться с их компанией она никогда не хотела и никогда не ходила с ней в гости к Поттерам, сколько бы Гермиона не звала. Хотя она и сама стала все реже навещать их из-за работы, а встречаясь, понимала, что общих тем для разговоров у них становится все меньше, особенно после рождения малыша Джеймса. Может быть, это и к лучшему, что у неё есть Поттеры, Уизли, Полумна и Невилл, а есть такие друзья, как Сьюзен, которые всегда поддержат в работе, думала по этому поводу Гермиона.       Не мешкая, она скинула пиджак и брюки и быстро извлекла из шкафа белое платье с длинными рукавами. Перехватив его черными шёлковым ремешком, и расправляя складки заклинанием, она одновременно пыталась уложить вьющиеся волосы и рассказать Сьюзен о том, как прошла встреча с Дэвисом .       Когда Гермиона закончила рассказ и, наконец, показалась в гостиной, она покрутилась перед подругой.       – Ну как?       – Ты прекрасно выглядишь, – улыбнулась Сьюзен. – Этот цвет тебе очень к лицу, но не забудь сережки, которые мы подобрали к нему.       Гермиона хлопнула себя по лбу и вернулась в комнату.       – Что ты думаешь по поводу решения Дэвиса?       – Не знаю, – задумчиво протянула Сьюзан. – Но зная Паркинсонов, рядом с такой акулой, как Гизелла Роули, они просто стая креветок.       – Ты её знаешь? – Гермиона вернулась в гостиную.       – Лично нет, но она очень известна среди чистокровных волшебников. Знаешь, что их семья родом из Швеции, и это они придумали гонки на метлах? А тотализатор на соревнованиях принес им состояние.       – О, вот как, – задумчиво протянула Гермиона. – Значит, богатая семья?       – Очень. Даже не знаю, чье состояние может с ними тягаться, разве что Малфоев? Но богата там только Гизелла. Она скупа, как настоящая скряга, и своим родственникам ни сикля за всю жизнь не дала. Последние годы взяла себе на попечение племянника, который остался сиротой. Сын Торфинна, который был Пожирателем смерти. Ну да это ты уже знаешь. Могу добавить только, что Патрика Паркинсона я видела лично и не раз и могу сказать, что он редкий слизняк и тот еще подпевала. И еще могу добавить, что ты опоздала на собственную вечеринку уже на десять минут!       Извинившись перед Сьюзен еще раз и заставив пообещать присоединиться к вечеринке, как только она освободится, Гермиона прошла через камин в дом на площади Гриммо, 12, который теперь занимали Поттеры.