Проект "Дементор"

      Они переместились через камин в «Дырявом котле» и очутились в довольно просторном и светлом пабе. Несмотря на вечернее время в нём было всего пара-тройка скучающих волшебников, и их появление не привлекло никакого внимания.       Гермиона и Драко принялись стряхивать с себя остатки магического пепла. Часть летучего пороха попала Гермионе в нос, и она громка чихнула.       – Постой секунду, – неожиданно сказал Малфой и серьезно на неё посмотрел. Быстрым движением он коснулся её щеки, будто погладив.       – На щеке остатки пепла, – коротко сказал он и отвернулся. У Гермионы от этого быстрого жеста по телу прошла теплая волна, собравшись где-то под рёбрами в тугой узел.       «Мне нужно прекратить так на него реагировать, иначе мы не сможем нормально работать. Он совершенно не должен меня волновать, мы даже дружить с ним не можем у нас взаимовыгодное сотрудничество», – твердила она у себя в голове, пытаясь успокоить свои мысли.       Они покинули бар, очутившись в самом сердце древнего валлийского города.       – Ты был до этого в Кардиффе? – спросила она.       – Нет, не доводилось, а ты?       – Один раз, с родителями ещё в детстве до Хогвартса.       – Но я надеюсь, ты знаешь, как добраться до Лайелла Люпина, и нам не придётся спрашивать дорогу?       Гермиона усмехнулась и уверенно зашагала по улице:       – Как ты понял, что у меня встреча с отцом Римуса?       – Откуда-то я знал, что старший Люпин живёт в Кардиффе, хотя и не помню откуда. Ну а то, что он лучший специалист по Явлениям Нечеловеческих Духов в Англии ни для кого не секрет. Ты правильно решила с ним проконсультироваться по поводу дементоров.       – Это мне Гарри подал мысль, – смущенно сказала она.       – Ну конечно, что бы мы вдвоём делали без такого выдающегося у…       – Смотри, корейский ресторан! – быстро оборвала она его недовольство.       – Ты голодна? Хочешь зайти? – растерялся Малфой, и девушка от такого непривычно для него тона едва не рассмеялась.       – Нет, это значит, мы почти пришли, здесь направо.       – Так как получилось, что знаменитый учёный живёт в такой провинции?       – Если это провинция, то Малфои сельские жители.       – Технически Мэнор действительно находится рядом с деревней, – не стал отрицать Драко. – Но в Кардиффе практически нет волшебников, странный выбор места жительства.       – Насколько мне известно, Лайелл в молодости проводил исследования в валлийских лесах и встретил здесь свою будущую жену, вот и решил остаться.       – Она магл?       – Да, они очень любили друг друга, но она умерла ещё до Второй магической войны. Кстати, в том лесу он спас её от боггарта.       – Она хоть была в курсе, что ей не угрожала реальная опасность? – усмехнулся Драко. – Похоже, она была слишком красива, чтобы не попытаться её «спасти» от несуществующей опасности.       Гермиона закатила глаза:       – Какой же ты сухарь! Ведь это очень романтичная история. Они прожили вместе долгие годы. Им и так несладко пришлось, когда Римуса обратили. А после войны… У него остался только Тедди. Поэтому они сейчас с Гарри и Джинни очень близки, он дал согласие на то, что Тедди будет воспитываться у них.       Драко только пожал плечами.       Они прошли по осенним улочкам и оказались перед цепочкой живописных таунхаусов, прижимающихся друг к другу. Гермиона нашла нужный номер дома и, поднявшись по ступенькам, постучала в тяжёлую дверь.       Им почти сразу открыл приятный пожилой джентльмен чертами лица напоминавший Гермионе своего любимого учителя по защите от тёмных искусств. Лайелл дружелюбно улыбнулся и протянул ей ладонь для рукопожатия.       – Гермиона Грейнджер, я очень рад с вами, наконец, познакомиться! Гарри столько о вас рассказывал!       – И я тоже очень рада, мистер Люпин, – Гермиона тепло улыбнулась пожилому мужчине. – Мистер Люпин, прошу прощения, вы не против, что меня сопровождает мой коллега? Это Драко Малфой, он тоже разрабатывает закон о дементорах.       Мистер Люпин выглядел немного удивлённым, но против присутствия Драко, похоже, ничего не имел. Они пожали друг другу руки и после обмена приветствиями оказались в просторной гостиной. Хозяин дома усадил их в глубокие уютные кресла и угостил чаем с конфетами, которые показались Гермионе гораздо вкуснее изысканных десертов в особняке Гизеллы. Они немного поговорили о том, как дела у Люпина, когда он собирается в Лондон навестить внука, нравится ли молодым людям работа в Министерстве, и какая выдалась холодная осень в этом году, а также о прочих ничего не значащих, но приятных пустяках.       – Мистер Люпин, спасибо большое, что приняли нас, у нас есть несколько вопросов по поводу дементоров. Надеюсь, вы сможете нам помочь как специалист? Мы хотим принять закон, который изгонит дементоров из Азкабана, – наконец сказала Гермиона. В этот момент подвесная лампа на потолке вдруг ни с того ни с сего начала моргать, ненадолго погрузив уютную гостиную в вечерний полумрак. Свет быстро пришёл в норму, но Гермиона почувствовала, как легкий холодок пробежал по спине, словно за ней в этот момент наблюдают потусторонние силы.       – Просите, проводка в этом доме никуда не годится, – быстро сказал Люпин, потянувшись за волшебной палочкой. Один взмах, и гостиную озарил тёплый свет большого кирпичного камина, сразу добавив комнате ещё больше тепла и уюта. – Я очень люблю сидеть вечером у камина, знайте ли. Я постараюсь ответить на любой ваш вопрос, насколько хватает моих скромных знаний, пожалуйста.       – Да, так вот, кхм… дементоры, что они из себя представляют? По вашему мнению? – Гермиона за последнюю неделю проштудировала больше двух дюжин книг на данную тематику, не считая её личного опыта столкновения с дементорами. Литературы по этому предмету было очень много, но каждая из них избегала двух главных вопросов.       – Самое важное, что я хочу понять, откуда в таких количествах они взялись в Азкабане и как от них избавиться навсегда, а не просто прогнать «Патронусом»? Лайелл крепко задумался, покрутив в руках круглые очки, и вскоре произнёс.       – Дементоры, несчастные в сущности создания. Неспособные преодолеть свою природу, они обречены паразитировать на чистых эмоциях людей или погибнут. Раньше я считал, что такие существа и им подобные – бездушные и злобные, не заслуживают ничего кроме смерти. Жизнь научила меня не делать поспешных выводов, всё живое стремится к выживанию любыми путями, но вот живут ли дементоры в понятном нам смысле, это сложный вопрос. Говорят, они приходят к нам из другого измерения, есть теория, что это неупокоенные души, точно никто не знает.       Драко и Гермиона практически синхронно подались вперёд, Лайелл неожиданно начал рассказывать о дементорах с непривычной стороны, и это их удивило. Стало понятно, в кого у Римуса был такой педагогический талант.       – Дементоры крайне сложны в изучении. Потому что их трудно удерживать, трудно организовать над ними какой-то научный опыт, в основном всё, что мы можем это наблюдать. Они, судья по всему, бессмертны, и могут размножаться.       – Это достоверно известно? – спросила Гермиона.       – Один мой коллега, специалист по волшебным существам, смог получить право на пятидневное исследование в Азкабане. Он собственными глазами видел, как на свежих могилах похороненных заключенных распространялся туман, из которого появился дементор. У меня нет оснований полагать, что он лжёт, хотя за эти пять дней он и постарел лет на десять. К сожалению, ему не дали опубликовать результаты исследований, он рассказывал о них только в беседах.       – Не дали опубликовать? Кто? Министерство? – насторожился Драко.       – Нет, Министерство спонсировало его командировку, но все научные журналы отказались принимать его статью по непонятным причинам. После этого специалисты из Министерства, посчитали, что его исследования бесполезны, раз их не хотят брать издательства. Он бедолага так и умер через год или два, видимо присутствие в Азкабане и критика со стороны коллег совсем подкосили его здоровье, он был уже немолод, – с грустью сказал Лайелл.       Драко и Гермиона многозначительно переглянулись.       – Скажите, а что ещё рассказывал ваш друг? – спросила она. – Он понял, что дементоры делают в Азкабане? Каковы причины того, что они его не покидают в поисках других жертв?       – Думаю, вы не хуже меня знайте про тёмного волшебника Экриздиса, который в пятнадцатом веке создал на острове крепость Азкабан, жил там один и был настоящим маньяком. В отсутствие свидетелей он исследовал тёмную магию и ставил эксперименты над магловскими моряками, которых заманивал к острову, в подвалах крепости. Министерство узнала об этом только после смерти Экриздиса, и даже в то время они были настолько поражены увиденным, что отказывались распространять подробности. Кроме того, остров просто кишел дементорами. Вы знайте, ведь дементоры могут появляться вполне обычным путём там, где наблюдается высокая концентрация тёмной магии и человеческих страданий. Строго говоря, они вполне естественная часть нашей магической жизни, как боггарты или бундимуны[1] только гораздо опаснее. Поэтому большие страдания маглов, как правило, не приводят к появлению дементоров, но вот если они вызваны тёмной магией… Вероятно на этом острове творилась такая ужасающая тёмная магия, что дементоры могли бесконтрольно размножаться и питаться страданиями узников. Их количество было беспрецедентным. Ну а дальше вы знаете. Никто не знал, что делать с островом. В начале восемнадцатого века министр магии Дамокл Роули предложил организовать на острове тюрьму. Он утверждал, что дементоры, обитающие в Азкабане, только на руку Министерству магии: их можно использовать в качестве охранников, что существенно сэкономит время и деньги, – Люпин ненадолго прервался, чтобы сделать глоток чая. Его голос слегка задрожал от волнения, судя по всему, поступок Дамокла Роули просто не укладывался у него в голове. – Спустя пятнадцать лет новый министр, Элдрич Диггори, посетил тюрьму и нашёл условия содержания там бесчеловечными. Он потребовал найти альтернативные методы охраны и придумать, куда деть дементоров, но при жизни его воля не была исполнена. Очевидно, что деметоров устраивает то положение, которое они имеют в Азкабане, огромное количество жертв, возможность размножаться, они готовы сотрудничать с Министерством ради таких благодатных условий.       – Сотрудничать? Что вы имейте в виду? Вы полагайте, дементоры настолько разумны? В литературе это весьма спорный вопрос, – заволновалась Гермиона.       – Их разумность широко обсуждается: они способны чувствовать страх, что и привлекает их к жертве, – кивнул Люпин. – Они также могут испытывать различные эмоции. Например, есть свидетельства, что они испытывают радость, когда кто-то умирает, они даже способны быть прагматичными, ведь они перешли на сторону Тёмного Лорда, когда он предложил им более выгодные условия и больше жертв.       – То есть это не были какие-то могущественные чары Волан-де-Морта? – удивилась Гермиона.       – Я слышал, что у дементоров есть свои лидеры, с которыми Тёмный Лорд заключал договоры. Но точно это неизвестно, – тихо сказал Драко.       – Да, я тоже слышал об этом. Не знаю точно, насчёт лидеров, но если вы хотите услышать моё мнение специалиста, то дементоры более чем разумны, хоть их нечеловеческая природа и жажда эмоций всегда берет над ними верх. Смотрите – дементоры понимают человеческую речь, поскольку подчиняются или не подчиняются исходящим от людей приказам и просто разговаривают с ними. Они неоднократно использовались в качестве телохранителей, они не разговаривают, но могут передавать сообщения ментально, это абсолютно точно. Они могут проявлять способности к труду – приносить заключённым пищу или хоронить умерших.       – Значит, они разумны. Но могут ли они находиться на острове по договоренности с Министерством, может ли существовать, не знаю… какой-то непреложный обет между лидерами дементоров и людьми в лице министра магии? – подвела итог Гермиона.       – Повторюсь, сведений о наличии у дементоров иерархии нет, или нам это неизвестно, но я бы сказал, что какая-то магическая договорённость между ними была в восемнадцатом веке. Что же произошло в дальнейшем, я не могу сказать – возможно, дементоров всё устраивает и, и они продолжают выполнять взаимные обязательства, возможно, каждый новый министр магии обновляет эти договорённости, но это…       – Маловероятно, – закончила Гермиона, вспомнив о Кингсли. Уж он-то бы точно не пошёл на такое, чтобы потом поручить ей избавиться от дементоров. – Скажите, мистер Люпин, можно ли их окончательно уничтожить, а не отпугнуть «Патронусом»?       – Хотя их фактически нельзя уничтожить, дементоры могут рассеиваться, если они не могут кормиться в течение длительного периода времени, об этом есть весьма достоверные свидетельства.       – Иными словами, если мы сможем изолировать армию дементоров от Азкабана и сдерживать их неопределённое количество времени, чтобы они не начали охотиться на мирных маглов, то возможно, они и передохнут. Чудесный план, надёжный, как швейцарские часы, – сказал Малфой и его голос был пропитан скепсисом и недовольством.       – Никто и не говорил, что это просто и легко. Но большое количество мракоборцев смогут сдерживать дементоров, – возразила Гермиона. – Это было в законопроекте, там были потенциальные способы изгнания дементоров. Ты что не читал?       – Даже не представляю, в какие расходы это встанет для Министерства. А кто будет всё это время охранять тюрьму, ты подумала? – проигнорировал её вопрос Малфой. – Нужно придумать что-то получше. Лайелл, скажите, а удалось вашему коллеге хотя бы примерно оценить численность дементоров в Азкабане?       – Он оценивал, что постоянно находятся в Азкабане примерно триста дементоров, может, чуть больше, их трудно отличить друг от друга.       Гермиона и Драко замолчали, погрузившись каждый с свои в размышления. Девушка чувствовала себя слегка не по себе, живо представляя то, о чём говорил Люпин. Но других быстрых и эффективных вариантов она не видела. Наконец, обдумав всё хорошенько, Гермиона произнесла:       – Нужно посетить Азкабан, увидеть всё своими глазами.       – Нет, – голос Драко прозвучал твёрдо и уверенно, но слишком поспешно, будто он предвидел её предложение. Он кашлянул и продолжил.       – Это максимально самоубийственная идея, ты слышала, что стало даже с профессиональными исследователями этих существ? И к тому же бесполезная, ты вряд ли что-то выяснишь там.       – Я не узнаю, пока не проверю. Ты сомневаешься в моих знаниях? Я изучила всё, что возможно по этой тематике.       – Дело не в этом.       – А в чём?       – В том, что пока ты будешь там везде совать нос, тебя высосет какой-то дементор, и проект точно прикроют из-за их опасности, – невозмутимо произнёс Драко, сложив руки в замок.       – Не будь паникёром, я отдаю себе отчёт в том, насколько это опасно, но, возможно, только там я смогу понять, с чего всё началось. Я бы с удовольствием осталась в тёплом кабинете Министерства, но, увы, уже нет волшебников, живших в восемнадцатом веке, придётся выяснять всё самостоятельно.       – Ты только напрасно подвергнешь себя риску.       – Поверь, у меня большой опыт по части риска. Однако, со мной до сих пор всё в порядке, – многозначительно сказала она.       Драко задумался. Когда Гермиона использовала свои славные подвиги в качестве аргумента, это было последнее слово, и спорить с ней было совершенно бесполезно.       – Хорошо, но я пойду с тобой.       – Это вовсе не обязательно, – попыталась возразить она, хотя от этого предложения в душе появилась приятная уверенность. Краем глаза она заметила, что молчавший всё это время Люпин посматривает на них из-под очков, улыбаясь краешком губ.       – Обязательно. Поверь, у меня большой опыт по выживанию среди безумных тёмных волшебников, – в тон ей ответил он. – А будешь возражать, я пойду к Дэвису и смогу его убедить, что ты слишком ценна для экскурсии в Азкабане.       Гермиона не нашла, чем ему возразить.       Они ещё немного посидели у Лайелла Люпина и поговорили об особенностях дементоров. В девятом часу он проводил их до дверей. По дороге в магический паб для перемещения Гермиона куталась в шерстяное пальто от ранней осенней сырости. Вечером холодало куда сильнее, особенно в приморском городе.       – Спасибо, – сказала она, посмотрев на своего спутника. – Что поедешь со мной. Я не буду врать, что мне было бы совсем не страшно отправиться туда одной.       – Рано благодарить, нужно ещё получить разрешение на посещение. Это не так то и просто, я даже примерно не представляю, как это сделать.       – Прости, но тебе его вряд ли его дадут, я сделаю всё сама, в этот раз потребуются мои связи, – мягко сказала она.       – Полагаешь, что такому выдающемуся Пожирателю смерти, как я, дадут от ворот поворот? Решат, что у меня в этом месте слишком много друзей? – невесело усмехнулся он. – Что ж, возможно, ты и права. Но если меня не пустят, то…       – Пустят, – уверенно сказала Гермиона. – Твой условный срок уже истёк?       Драко поморщился, как от зубной боли, услышав вопрос.       – Ещё около девяти месяцев, – коротко сказал он.       Гермиона кивнула.       – Тебя пустят, под мою ответственность.       – Только не пытайся получить разрешение через Поттера, иначе вся наша работа полетит жмыру под хвост. Он в жизни не отпустит тебя туда, или еще хужё, увяжется следом, – буркнул он.       Гермиона даже остановилась, услышав это, но не из-за того, что Малфой в очередной раз пытался уколоть Гарри.       – Подожди, я тебя правильно услышала? Так ты тоже думаешь, что я права, и мы сможем там то-то найти? – на её лице отразилась улыбка.       – Не обольщайся, я сказал совсем не это, – отвёл мужчина взгляд в сторону, придав себе равнодушный вид.       – Именно это.       Они, молча, продолжили свой путь к пабу, а оттуда сразу отправились по домам.

***

      Через два дня в понедельник их ждал неприятный сюрприз в виде свежего выпуска Ежедневного пророка. Эта новость, по мнению редакторов, не была достойна первой полосы, но на четвёртой странице огромная статья была посвящена «Сенсационным подробностям законопроекта «О запрете использования дементоров». Автор, обозревать политической тематики Винкус Оддпик.       «Нашим репортёрам стали известны эксклюзивные сведения прямиком из Отдела магического правопорядка. Ни для кого не секрет, что Министерство магии пытается принять законопроект, очищающий Азкабан от деметоров. Эта инициатива уже наделала много шума и получила огромное количество негативных отзывов, как среди сотрудников минситрества, так и среди обычных магов, обеспокоенных тем, кто будет охранять преступников и куда перемесятся голодные дементоры? Так, известный сотрудник Министерства П.П. анонимно сообщил, что, по его мнению, дементоры начнут целенаправленно мстить, если лишить их дома, к которому они привыкли. Другой высокопоставленный сотрудник К.М. сообщаем, что, если не держать в Азкабане преступников, то дементоры, вероятнее всего, покинут остров и отправятся на материк.       Мы не сомневаемся, что для такого радикального решения у Министерства есть веские причины, и данный законопроект, несомненно, не является очередным проявлением громких политических амбиций нового Министра магии.       Однако вот, что наши читатели ещё не знают, а нам удалось узнать – кто из сотрудников Министерства был выбран для работы над законопроектом. Итак, приготовьтесь! Более неожиданный тандем сложно представить! Первый сотрудник ни у кого не вызовет необоснованного недоумения – это знаменитая Гермиона Грейнджер – молодой, но амбициозный сотрудник Отдела магического правопорядка, героиня войны и самая выдающаяся волшебница своего поколения, по отзывам её друзей и соратников. Мы не сомневаемся, что такое громкое дело в самом начале карьеры, распространит её профессиональные амбиции далеко за пределы родного Отдела магического правопорядка.       Второй же сотрудник является гораздо более неожиданной кандидатурой. Это Драко Малфой знаменитый наследник семьи Малфой, бывший Пожиратель смерти, чудом избежавший наказания после войны! Мотивы мистера Малфоя пока неясны. Возможно, бывший Пожиратель смерти оказался не лишён сочувствия к своим же бывшим товарищам, которые сейчас отбывают наказание в Азкабане, и хочет облегчить их учесть? Или же причины иные, более глубокие и многообещающие? Рассмотрим их с нашим политическим экспертом, лидером партии «За свободу и магию»….       – Хватит читать эту чушь, – Гермиона зашла в кабинет и увидела, что Драко увлеченно погружён в чтение газеты, с содержанием которой она имела «счастье» ознакомиться утром. Девушка отобрала у него выпуск и, скомкав, бросила в мусорное ведро. Хорошо, что на этот раз обошлось без кричащих фотографий.       – Вообще-то я читал новости с восьмой страницы. Сотрудники Министерства магии выступили с инициативой заменить статую в главном холле на золотую статую «Злотого трио» в формате один к одному.       – Прекрати нести ерунду.       – Я абсолютно серьёзен, ты что, не веришь, что это возможно? – невозмутимо сказал Малфой.       Гермиона с подозрением посмотрела на него и, опустившись на корточки, достала из корзины для бумаг скомканную газету и развернула её. Утром дальше четвёртой страницы она читать не стала, и, хотя нынешняя статуя в Атриуме Министрества мозолила ей глаза [2], она с ужасом представила себе такую альтернативу. Пролистав, до восьмой страницы она увидела колонку с рекламой нового магического пятновыводителя и пару кроссвордов. Гневно посмотрев на Драко, она встретилась с его ликующим взглядом.       – Мерлин, ты действительно решила, что твоя золотая статуя будет стоять в холле Министерства? Твоё самомнение просто невероятно, Грейнджер…       Он уже покатывался со смеху, когда в него полетели остатки газеты, затем подставка для карандашей и заклинание острого поноса. От последнего он успешно увернулся, спрятавшись за широкой крышкой стола.       – Ну что ты так завелась? Прости, что разрушил твои надежды, – он смотрел на её раскрасневшееся от злости лицо, и это вызвало новый приступ смеха.       – Я смотрю тебе очень весело! – грозно воскликнула она, скорее для вида, чем испытывая настоящую злость. – Я тебя, может, и не могу уволить, но наложить взыскание за отлынивание от работы могу. Что ты сделал за сегодняшнее утро?       – Созвонился со своим человеком в газете, это Гизелла слила информацию, – уже серьезно сказал он. – Точнее, не она, а её поверенный в делах некто Олаф Кристофферсен, юрист из Швеции. Не волнуйся, следующая статья, которую они опубликую перед обсуждением законопроекта будет настолько хвалебной, что тебя признают святой снова, и кто знает, может быть даже установят золотую статую в холле… Ай! Прямо в глаз попала карандашом!       – Не стоит, – Гермиона тяжело опустилась на свой стул. – От этих газет одни проблемы. Теперь нашу работу представляют в невыгодном свете, а ведь Пророк каждый день читают тысячи волшебников.       Она устало потёрла глаза, не обращая внимания на осыпающуюся тушь, и грустно вздохнула.       – Мерлин, большинство магов даже не сталкивались с дементорами и не представляют, насколько они опасны! Этот закон изначально не должен был приковывать внимание широкой общественности, будет сложно объяснить людям, что преступников не должны охранять существа, единственная цель которых высосать всё счастье на земле.       Последний месяц вымотал Гермиону морально и физически, а ведь они даже ещё половины пути не прошли. Призрачность положительного результата также не способствовала появлению у девушки какого-то рабочего азарта. Она чувствовала себя в этот момент примерно так же, как когда Рон ушёл от них во время охоты за крестражами, и они с Гарри почти два месяца бесцельно топтались на месте, не зная, как достигнуть своей цели.       «Только вместо Гарри рядом всё время Малфой», – грустно подумала она, бездумно перелистывая страницы отчёта, который только что получила.       – Вот, почитай, только имей в виду, это нужно будет уничтожить, сведения получены не по официальному запросу, – передала она ему тонкую папку.       – Что это? – Драко зашуршал страницами и погрузился в чтение. – Досье на Гизеллу Роули? Очень интересно… Хм… Судя по оперативному характеру изложения, этой информацией с нами поделился мракоборческий отдел, я прав?       Неожиданно он оторвался от папки и поднял голову.       – Ты что утром видела Поттера? Понятно, почему ты сегодня кислая, – неожиданно проявил наблюдательность Драко. – Он что, прочитал статью в Пророке и пытался поделиться своим ценным мнением на мой счёт?       – С такими аналитическими способностями, как у тебя, просто удивительно, почему мы так медленно продвигаемся по этому делу, – лениво съязвила Гермиона. – И Гарри не озвучил ничего, с чем я была бы не согласна на сто процентов.       Девушка намеренно старалась обидеть его, вспоминая, как утром выступала в роли настоящего адвоката Драко Малфоя перед Гарри, и готова была провалиться от стыда.       – Ты работаешь с МАЛФОЕМ? Почему ты мне ничего не сказала? – негодовал Гарри, когда рано утром они встретились в уже привычном магловском кафе, только на этот раз сидели внутри, прячась от холода.       – Гарри, ты забыл, что я работала с ним целый год в школе, не раздувай из мухи слона. Он нам нужен, тем более так решил Дэвис, а он мой начальник и я должна подчиняться его решениям.       – Я сегодня же переговорю с Робардсом, он сможет убедить Колина Дэвиса, что Малфою не место в Отделе магического правопорядка. Хотя я вообще не понимаю, как его могли взять. Он вероятно, как то смог туда просочиться, но зачем?       – Ни в коем случае! Гарри, всё не так просто, как тебе кажется, – Гермиону иногда поражала такая прямолинейность лучшего друга. Даже после долгой работы в Министерстве он оставался всё тем же Гарри, который больше всего жаждал защищать всех. – Он перешёл к нам с должности гораздо выше, чем занимал в иностранном отделе, кроме того это временная работа, Малфой у нас не задержится. Но он действительно нам очень нужен. Его связи дают нам возможность влиять на важных персон в мире магии, которые помогут реализовать этот закон. Ты же знаешь, как это важно для меня, я бы не стала делать то, что повредило бы моей карьере.       Гарри тяжело вздохнул.       – Ты героиня войны, люди верят тебе, ты самая умная волшебница на свете, это я могу с полной уверенностью утверждать, – он улыбнулся при этих словах. – Зачем тебе помощь этого высокомерного сноба? Ты ведь даже после Хогвартса говорила, как рада, что больше тебе не придётся его видеть.       Гермиона прикрыла глаза, вспоминая.       – Не путай, это тебе не школу вечерами патрулировать. Моя работа сейчас касается сферы политики, мне нужно быть со многими на короткой ноге, а ведь я маглорождённая волшебница, среди моих близких знакомых волшебников по большому чёту только однокурсники Хогвартса. Я не смогу перетянуть на свою сторону Гизеллу или Паркинсона, или даже Мокриджа будь я хоть десять раз героиней войны.       – А вдруг он попытается тебе навредить?       – Не беспокойся, у него свои причины мне помогать, и они мне известны, – тепло улыбнулась она. – Он не так плох, как ты думаешь. Точнее, что я говорю?! Как человек он ужасен, но он действительно отличный специалист, чтобы там не говорил Перси Уизли. Мерлин, да ты хоть знаешь, какой у него был средний балл в Хогвартсе? Вам с Роном даже и не снились такие оценки!       Гарри закатил глаза.       – Ты его так рьяно защищаешь, что я подозреваю, он опоил тебя каким-то зельем. Типа... зелья сердечной привязанности или что-то подобное. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И пожалуйста, если будет хоть какая-то проблема с ним или в чем ещё, то…       – Нужно сразу же обратиться к тебе! Я помню, я знаю, спасибо тебе. А за информацию о Роули – огромное спасибо!       Гарри улыбнулся ей и неожиданно потянулся к карману, в котором завибрировал телефон. Поправив очки, Гарри со вздохом отключил звук и убрал мобильный.       – Это, между прочим, Рон звонит. Уже пятый раз за утро. А ведь он до этого никогда не звонил мне на мобильный, ты же знаешь, он не очень хорош в магловской технике. Я решил не отвечать ему, пока мы не поговорим.       – И хорошо, постарайся его успокоить, – Гермиона постаралась подавить тревогу в голосе.       – Вряд ли у меня это получится.       Гермиона вспоминала утренний разговор с Гарри, пока Малфой был погружён в изучение отчёта.       – Так что он сказал? По поводу меня? Надеюсь, они с Уизли просто в шоке от того, что я попал в твой отдел. Может быть, они даже начнут мстить? Подсунут мне кусачую кружку или подложат кнопки[3] с электрошоком на стул, или придумают что-то ещё достойное их ума.       – Если тебе так интересно, то Гарри сказал, что не понимает, зачем ты нужен в отделе, если и сама прекрасно справилась бы с этой работой, ведь я такая выдающаяся волшебница, – призналась Гермиона, напустив в голос побольше равнодушия.       – Что ж, – спокойно отозвался Драко. – Не все понимают, что политика, пока её не оживляет появление Волан-де-Морта или кого-нибудь подобного, весьма специфическое развлечение. Которую по степени увлекательности можно сравнить с монотонным долблением породы в шахте в поисках золота. На личном авторитете и харизме далеко не уедешь.       Гермиона попыталась сдержать улыбку, она была согласна с Малфоем.       – Ну и так и что ты скажешь по поводу досье?       – Могу сказать, что Поттер не так уж и безнадёжен, чтобы помочь тебе он незаконно скопировал материалы как минимум шести различных уголовных дел, подозреваю, он даже не ко всем имел свободный доступ.       – Прекрати, я серьезно.       – Я тоже. Про Гизеллу вполне ожидаемо – она безупречна с точки зрения закона. По делу брата проходила, как свидетельница, и, похоже, если и разделяла маглоненавистнические взгляды Тёмного лорда, то только теоретически. У неё нет проблем с налогами на азартные игры, она исправно платит процент со своих доходов. Есть старое дело о незаконном хранении тёмного артефакта, но для такой семьи как Роули, я бы сказал, это само собой разумеющееся. Что касается Мокриджа, то у него действительно проблемы с деньгами и большие. Зато теперь мне известно имя его ростовщика. Я сам не смог узнать, он находится не в Англии. На Паркинсона есть несколько дел, по которым его обвиняли после Второй магической войны, я не знал о них. Они были прекращены, но, возможно, я смогу найти пару свидетелей, которым были известны некие сведения, которые могут повлиять на возобновление этих дел. Я встречусь с ним на днях, попробую убедить его бросить Гизеллу и её племянника, хоть это будет и непросто, – на последних словах Драко недовольно поморщился. – Мне всё понятно, если ты уже читала отчёт, я могу его сжечь.       – Да, я уже выписала себе всё, что меня интересовало. Кстати, что с запросом в Скандинавию, который ты обещал составить?       – Всё хорошо, Норвежское министерство магии готово официально подтвердить, что дементоры из Азкабана постоянно нарушают границы других государств и есть случаи нападения на местных волшебников и маглов.       – Чудно, я пойду, у меня ещё есть дела, – поднялась она со своего места.       – Это какие? – донесся ей в спину голос Малфоя.       – Буду выбивать нам путёвку в Азкабан, – мрачно сказала она.       – Имей в виду, я останавливаюсь только в номерах супер-люкс, – насмешливо отозвался он.       – Буду просить выделить тебе камеру с видом на море, – буркнула она.

***

      На получение разрешения ушло огромное количество времени. Гермиона подозревала, что будет непросто, но оказалось, что это самая сложная бюрократическая процедура из тех, в которых ей доводилось участвовать. Незаконно проникнуть в Министерство под личинами сотрудников было проще, грабить Гринготтс было проще, даже сразиться с Тёмным Лордом было отчасти проще, по крайней мере, уж точно быстрее, чем пройти все согласования в Отделе тайн, который, как выяснилось, и занимался тщательнейшей проверкой желающих посетить Азкабан.       Сотрудница Отела, волшебница невыразимец с крайне недовольным лицом, не ленилась каждый раз отправлять Гермиону за всё новыми справками и характеристиками на неё и Малфоя, а в ответ на возмущения девушки по поводу надобности очередной бессмысленной бумажки, невозмутимо отвечала «Вас много, а я одна», или «Всем вам надо побыстрее», или уже под конец согласования визита – «На моей памяти ещё никто не получал разрешение в такие сжатые сроки».       Девушка была уверена, что невыразимцам запрещено иметь столь скверный характер.       Гермиона уже сто раз похвалила свою наглость, когда решила заявиться с этой просьбой прямо в кабинет к Кингсли Брустверу. Гарри она по понятным причинам решила не беспокоить, хоть мракоборческий отдел и мог ускорить эту процедуру. Однако девушка рассудила, что один раз можно и воспользоваться своим главным административным ресурсом тем более ради такого дела.       Министр магии был удивлён её просьбой и тем фактом, что она вообще впервые обратилась к нему за помощью, да ещё и по такому поводу, но пообещал сделать всё от него зависящее, взяв с неё слово, что она будет осторожна.       Гермиона заверила его, что она всегда осторожна и благоразумна. В тот же вечер, ужиная в доме родителей, накладывая картофельный салат в тарелку, девушка чуть не выронила ложку от неожиданно накатившего осознания, куда она едет по доброй воле. Её родители пришли бы в ужас, если бы даже отчасти знали, какому риску она себя подвергает.       Тем не менее, эти дни прошли для Отдела магического правопорядка весьма плодотворно. Они не только завершили разработку окончательного проекта закона с рекомендуемыми правками вместе со специалистами, но и получили дополнительные документы о необходимости закона от видных учёных, сотрудников Министерства, и даже Международной конфедерации магов.       Драко тоже почти не покидал рабочее место, погрузившись в бумаги и запросы, и время от времени отпуская критические замечания в адрес стажёров. Вместе с сотрудниками отдела они завершили почти всю бумажную работу над законопроектом, но так и не продвинулись с их главной задачей – переломить сопротивление ключевых отделом Министерства и Гизеллы. Колин Дэвис был доволен их трудовым подвигом на бумажном фронте, но напомнил, чтобы они не забывали, зачем вообще он всё это начал и что у них осталось на всё про всё чуть больше пяти недель, или он сворачивает законопроект, на который уже потратили кучу времени и денег магов-налогоплательщиков.       Гермиона понимала, что без поддержки Паркинсона или Мокриджа на общественных слушаниях их вполне может постичь неудача, и тогда законопроект отправится глубоко в недра архива Министерства, а она получит насмешки в прессе и сделает шаг назад от долгожданного места начальника Отдела. Кроме того, несчастные маги продолжат умирать в бесчеловечных условиях Азкабана, пока через триста лет ещё какой-нибудь министр не вспомнит о них. Гермиона до этого не понимала, но теперь ей стало ясно, почему все в Министерстве с начала восемнадцатого века предпочитали закрывать глаза на эту проблему. Очевидно, что это требовало огромных усилий.       Да и помимо Мокриджа и Паркинсона была ещё Гизелла, собственной персоной, которая непременно подставит им какую-нибудь подножку прямо перед выходом законопроекта. Гермионе оставалось только надеяться, что, если они не смогут установить, каким образом семья Роули связана с Азкабаном, то им, по крайней мере, удастся найти достаточно сторонников, чтобы противостоять Гизелле.       Кроме того, Гермиона связалась с Хагридом по каминной сети (во всём Хогвартсе не нашлось ни одного телефона, даже дискового) и подробно расспросила его о том, как проходило его заключение в Азкабане. Хагриду нелегко было вспоминать эти времена, но он искренне старался помочь девушке и постарался описать всё в мельчайших подробностях, начиная от распорядка дня тюрьмы, и заканчивая цветом формы немногочисленных мракоборцев, присутствующих на острове. Однако ничего нового, кроме подробностей ощущения всепоглощающего отчаяния, Гермиона, увы, не узнала.       Во время ожидания командировки в один из вечеров Гермиона стала свидетельницей неприятной сцены в Министерстве.       Они засиделись с Малфоем в Отделе после окончания рабочего дня. Это было вполне обычным делом, но в этот вечер Драко предупредил, что должен будет уйти в половине седьмого.       – Да, иди, я ещё немного посижу, – сказала Гермиона. – Хочу всё-таки сегодня исправить расчёты Сьюзен. Ну, помнишь, те, которые касаются расходов на восстановление крепости неподалёку от Гебридских островов, которую изначально хотели использовать в качестве тюрьмы до появления Азкабана. Не хочу оставлять до завтра.       – Ладно, – сказал Малфой, как показалось Гермионе даже немного виновато. Она не понимала его неожиданного сочувствия, ведь он и сам часто задерживался здесь дольше положенного.       Гермиона прикрыла глаза от усталости и откинулась на спинку стула. За день её причёска в виде аккуратного пучка совсем растрепалась, а блузка была измята, наверняка она выглядела ужасно потрёпанной.       – Пойду, заберу из архива сметы. До завтра, – сказала она, вставая.       Однако когда она возвращалась в свой кабинет с документами через тёмные и пустынные коридоры Отдела, то поняла, что Драко всё ещё не покинул своё рабочее место, более того, он с кем то громко разговаривал.       Приблизившись, Гермиона узнала голос таинственного собеседника Малфоя, а точнее собеседницы. Девушка чуть не выронила из рук документы, когда услышала голос Пэнси Паркинсон.       – Я думала, ты будешь раз, что я за тобой зашла. Так и знала, что ты ещё на работе! Ты знаешь, что ты неисправимый трудоголик, – говорила она, и в её голосе сквозило откровенное заигрывание.       – Пэнси, думать… – Малфой оборвал фразу, и Гермиона готова была поклясться, что он собирался сказать «это не твоё». Однако произнёс он другое:       – Думать буду я. Я уже подумал и, по-моему, достаточно определённо сказал, что заберу тебя из дома без четверти семь.       Гермиона испытала неприятное чувство. У них свидание, и теперь ей придётся ждать, когда они апартируют, чтобы не пересекаться с Пэнси.       – Но ведь гораздо приятнее, когда кто-то заходит за тобой, и ты возвращаешься домой не один? – ворковала она.       – А ты не подумала, что мне нужно ещё зайти к себе, чтобы переодеться? – холодно продолжал он.       – Ничего страшного, заскочим в Мэнор. Сто лет уже там не была, поздороваюсь с Нарциссой.       – Родители сейчас во Франции, мы никого из них не застанем.       – Что ж, тем лучше, – ласково сказала Пэнси. Гермиона услышала шаги.       – Может быть, мы тогда там задержимся? Немного опоздаем на этого твоего Фауста, м-м-м?       – Если ты не хотела идти в театр, то могла бы сказать сразу, я бы позвал кого-то другого, – послышался голос Драко. – Даже волшебнику достать билеты в Ковент-Гарден на премьеру чудовищно сложно, чтобы идти туда без удовольствия.       Гермиона чуть не застонала от зависти. Она уже сто лет не была в театре. А уж в Ковент-Гарден и вовсе была всего раз.       Из кабинета послышались шаги и шуршание пальто Драко.       – Давай поторопимся, Грейнджер ещё в отделе, не стоит её бесить присутствием здесь посторонних.       Пэнси фыркнула.       – Что мне за дело до этой грязнокровки? Пусть только попробует что-то сказать мне.       – Пэнси, – голос Драко звучал холодно. – Не забывай, где ты находишься, следи за тем, что говоришь.       – Драко, да что с тобой? – в голосе Пэнси послышался смех. – Ты стал слишком мнительным. Чего мне бояться?       Гермиона больше не могла спокойно стоять в темноте коридора и уверенно вошла в ярко освещённый кабинет.       – Того, мисс Паркинсон, что в Министерстве даже у стен есть уши, и даже после окончания рабочего дня. Вам было бы это известно, если бы вы хоть день в своей жизни работали, – сказала она ровным голосом. В такие моменты, когда ей особенно необходимо было сохранять невозмутимость, перед мысленным взором Гермионы всегда возникали профессор Снейп.       Войдя в кабинет, она сразу поняла, что Пэнси выглядела просто блистательно, как раз для Королевской оперы. Гермиона как можно более равнодушно скользнула взглядом по её шикарному платью и заняла своё рабочее место.       Пэнси пораженно застыла от неожиданного появления Гермионы, и отмерла, только когда Драко похвалил её под локоть, и направил к выходу. Уже в дверях Драко обернулся, Гермиона встретилась с ним взглядами. Ей сложно было поверить, но его взгляд выражал искренне... Сожаление.       Когда они ушли и раздался хлопок перемещения через каминную сеть, Гермиона позволила себе опустить лицо на сложенные на столе руки. Работать совсем расхотелось, и она поняла, что закончит таблицу завтра утром.       В голове у неё пронеслись слова Гизеллы – теперь она поняла, что мог предложить Патрику Паркинсону Драко за то, чтобы тот изменил сторону.       Девушка чувствовала какое-то смятение в душе, и ей стало очень одиноко. Хотелось поболтать с Гарри или Джинни, но было уже поздно и казалось неуместным вот так неожиданно напрашиваться к ним в гости. И хотя Гермиона и была уверена, что они никогда не откажут ей в помощи в любое время дня и ночи, она понимала, какое количество личных вопросов на неё обрушится со стороны друзей. Это было совсем не то, чего ей хотелось в данный момент.       Она достала из кармана телефон и набрала номер. Послышались гудки, и на том конце раздался женский голос.       – Гермиона? Что-то случилось? – Сьюзен казалась слегка удивлённой звонку.       – Ничего не случилось, просто хотела узнать, что ты делаешь сегодня вечером?       Через полчаса девушки сидели в пабе Портерхаус недалеко от работы. Это был один из самых больших пабов Лондона, поэтому они без труда нашли укромное местечко на втором этаже. Гермиона взяла себе яблочный сидр, а Сьюзен, как настоящий фанат стаута, заказала бутылочку крепкого «Пауланера». Сделав хороший глоток, и издав вздох удовольствия, Сьюзен сказала:       – Это место следует переименовать в «Поттерхаус», тогда тут не будет отбоя от посетителей магов.       Гермиону позабавила эта мысль. Она оглядела забитый маглами шумный бар в традиционном стиле и сделала неторопливый глоток. Последние несколько минут она задумчиво теребила пальцами жестяную крышку от пива. За окном барабанил унылый октябрьский дождь, а в баре было тепло и уютно, ароматно пахло хмелем и закусками, и настроение Гермионы постепенно ползло вверх.       – Эй! Приём! Когда мы последний раз куда-то вдвоём выходили? Летом? А ты сидишь и киснешь.       – Мы были на моём Дне рождения у Гарри и Джинни.       – Во-первых, – Сьюзен демонстративно загнула палец перед лицом подруги. – Это было месяц назад, во-вторых, это не считается, там была ещё дюжина человек, и нам было никак не посплетничать. Короче, никакой жизни не стало с этим треклятым проектом «Дементор»!       Сьюзен одним махом прикончила свой напиток и помахала рукой официанту.       – Я уже две недели слежу за тобой и всё жду, когда ты, наконец, дойдёшь до ручки и решишь хоть один вечер не корпеть над документами.       Гермиона улыбнулась, в работе Сьюзен понимала её, как никто другой.       – И что, я оправдала твои прогнозы?       – Ты держалась молодцом! Настоящий сумасшедший трудоголик, но я всё же думала, что в таком ритме ты продержишься ещё неделю, – весело отозвалась подруга, но вдруг посерьезнела. – Рассказывай, давай, что у тебя случилось? Поцапались со своим напарником? Драко Малфой всё такой же невыносимый засранец и только притворяется, что встал на путь исправления? Мне звонить в Визенгамот?       – Да нет, всё нормально, он тут вообще не причём, – начала отнекиваться Гермиона. Она немного испугалась, что Сьюзен увидела те её мысли, которые она сама от себя тщательно скрывала.       – Ну конечно, ты просто позвонила мне ни с того ни с сего, через полчаса, как все ушли из отдела, кроме вас двоих.       – Я тебя умоляю, только не про Малфоя, давай поговорим о чём угодно другом! – взмолилась Гермиона.       – Ты издеваешься? Я месяц мечтаю с тобой поговорить именно об этом! Я пошла домой тогда, – Сьюзен стала подниматься из-за стола.       – Стой, погоди, – Гермиона засмеялась и перегнулась через крохотный стол, чтобы удержать подругу за рукав, чуть не опрокинув свой стакан. – Хорошо, хорошо, ты победила, что ты хочешь знать.       – Нууу… – протянула Сьюзен, возвращаясь на место. – Как он тебе вообще? Сильно изменился? Я помню его со школы, мне кажется, он определённо стал другим человеком.       – А ты сама-то как думаешь? Ты с ним тоже общаешься каждый день.       – Ты общаешься гораздо больше. Ну, хорошо, если хочешь знать моё мнение, только не злись, ты можешь не согласиться, но мне он показался… классным? И в работе очень похож на тебя… Я хочу сказать, он был бы хорошим руководителем, если бы не был так самовлюблён, конечно.       Они обе замолчали, Сьюзен словно смутилась, что сказала о Драко Малфое что-то хорошее. А Гермиона погрузилась в собственные размышления.       – Он… изменился ещё после Войны, а может всегда был не так уж и плох. Просто мы с ним словно из разных миров, – неожиданно честно призналась Гермиона. – Я склонна думать, что люди не меняются, Сьюз, но он и правда отлично помогает, этого у него не отнять, не ленится и слушает, что ему говорят. Даже согласился сопровождать меня в Азкабан.       Сьюзен присвистнула.       – Ну и дела… Это всё, конечно, очень необычно. Ну а как продвигается с Гизеллой? Уже общалась с ней?       Гермиона кратко пересказала их «успехи» на переговорах с Гизеллой. Сьюзен только рассмеялась и сказала, что ничего другого она и не ожидала, однако, поступок Роули с публикацией в «Пророке» выглядел немного подозрительно.       – Не понимаю, чего она хочет? Я знаю, она старый консерватор, но так откровенно вас топить? Зачем?       – Вот и я не знаю, мои идеи одна безумнее другой.       – Например?       Гермиона приблизилась к лицу Сьюзен и, понизив голос, произнесла:       – Что если… только если! Дамокл Роули сам призвал дементоров? А его потомки… ну как бы охраняют их, не знаю… чтут какую-нибудь безумную чистокровную традицию?       Сьюзен Боунс серьезно и внимательно посмотрела на подругу и сказала:       – Бред полный. Дементоры на острове появились задолго до Дамокла.       – Это не бред! – возмущённо воскликнула Гермиона.       – Ну да, а волшебники прилетели на Землю с Марса, а маглы возникли из грибов[4].       Гермиона с негодованием хлопнула ладонью по столешнице.       – Я тебе покажу, смотри, – она начала яростно копаться в своей бесконечной сумке, которая со стороны выглядела как обычный рабочий портфель. Гермиона в поисках нужного чуть ли не до пояса залезла в сумку. Сьюзен с беспокойством начала озираться по сторонам, опасаясь, что какой-нибудь подвыпивший магл, увидев это, мог подумать, что у него началась белая горячка.       Наконец Гермиона выудила приличных размеров фолиант и грохнула его на липкую от пива столешницу. Пролистав до нужной страницы, Гермиона продемонстрировала Сьюзен фамильный герб рода Роули.       – О нет, – притворно возмутилась Сьюзен. – Я так и знала, что это была ловушка, и ты притащишь работу в бар.       – Внимательно! Герб – шведский дракон указывает на происхождение семьи, на груди у него символ сердца, пронзённого ножом, указывает на верность, вокруг шлемы, это всё военная бравада об их славных подвигах, но вот здесь, – она постучала пальцем по лапе дракона. – Это никак не идёт у меня из головы! Дракон в правой лапе держит песочные часы, а в левой черную ленту. Это символизирует, смерть, скоротечность жизни. Зачем помещать такое на герб?       – Ну не знаю… Символизм?       – Ты на свой герб поместила бы символ смерти? Но это ещё не всё, я перерыла кучу книг! Убила на это целый день! Справочник чистокровных волшебников, Родословные волшебных семейств, просмотрела все издания со времён правления Эдуарда Третьего, – начала горячо перечислять Гермиона. – А тогда никакого Азкабана ещё не существовало! Справочник по волшебной геральдике магов, Реестры зарегистрированных гербов, а ещё…       – Так что в итоге? – прервала её Сьюзен.       – В итоге этот герб появляется только с середины восемнадцатого века, а до этого момента – ничего! Род есть, а герба не существовало.       – Этого не может быть, – покачала головой Сьюзен. – У всех чистокровных семей есть геральдика, начиная с эпохи крестовых походов.       – Вот именно! Тебе не кажется это подозрительным? Я думаю, его изменили, как раз тогда, когда появился Азкабан.       Сьюзен скептически посмотрела на Гермиону, но задумалась.       – Семьи сами ведут учёт своей геральдической документации. Если герб, по какой-то причине не вошёл в общие реестры, он должен быть в архиве самой семьи.       – Прекрасно, – помрачнела Гермиона, убирая фолиант. – Туда-то мне никогда не добраться. Вот бы посмотреть, хоть одним глазком, как выглядел герб до восемнадцатого века.       Сьюзен серьезно посмотрела на неё.       – Если ты убедишься, что герб не менялся, то успокоишься и вернёшься к обычной работе?       – Конечно, – Гермиона не понимала, к чему этот вопрос. Сьюзен тяжело вздохнула.       – Ладно, я найду для тебя их герб.       – Как? Я уже всё просмотрела, поверь, никаких следов.       – Я посмотрю в личном архиве рода Роули.       Гермиона шокировано уставилась на Сьюзен.       – И как ты это сделаешь?       – Все древние семьи хранят свои старые документы – метрические книги, записи о рождении детей и свидетельства о браках в архиве. Посторонние туда попасть не могут. Выносить оттуда что-то может только глава рода, но потомки могут с ними ознакомиться, например, для генеалогических исследований или чего ещё.       Гермиона продолжала с недоумением смотреть на подругу, и Сьюзен пришлось объяснить дальше.       – Гизелла троюродная сестра моей бабки. Моя прапрабабушка Серафина Боунс в девичестве носила фамилию Роули и была родной сестрой деда Гизеллы. Таким образом, Гизелла моя троюродная бабушка. Это дальнее родство, но, не сомневаюсь, в архив меня пустят без лишних вопросов.       – У меня нет слов… Почему ты не сказала сразу? – Гермиона была невероятно удивлена.       – А как ты думаешь, я с ней познакомилась? Сразу было понятно, что она подкупила Патрика и шантажировала Мокриджа, не хотелось, чтобы и меня в чём-то подозревали.       – Перестань! Только я не понимаю, как так получилось? Боунсы вроде бы не входят в «священные двадцать восемь»?       – Во-первых, – Сьюзен второй раз за вечер начала загибать пальцы. – Если бы чистокровные семьи женились только друг на друге, то уже вымерли бы от кровосмешения. Во-вторых, не забывай, что «священные двадцать восемь» появились только в тридцатых годах прошлого века, а Серафина родилась где-то в середине девятнадцатого, тогда почти все семьи сохраняли чистоту крови, а потом это стало не так модно.       – Но где хранятся эти архивы?       – Как где? Ты не догадываешься? – насмешливо улыбнулась Сьюзен. – В Гринготтс, конечно же! Правда, попасть туда непросто, нужно записываться заранее. Думаю, в начале следующей недели я развею твои конспирологические теории.       – Сьюзен, – Гермиона с любовью посмотрела на девушку. – Ты – настоящий друг.       – Ой, ладно тебе! Эй, принесите нам ещё один стаут, и где наши луковые кольца? – крикнула она официанту.