Проект "Дементор"

      После произошедшего в день матча Гермиона не разговаривала с Роном, а от своего напарника старосты старалась держаться ещё дальше, чем обычно. По непонятным причинам ей поначалу безумно хотелось высказать ему, что водить в их общую гостиную девушек для секса просто отвратительно. Однако она задушила в себе это желание, рассудив, что не должна иметь с таким человеком, как Малфой, вообще никаких дел.       Куда больше её занимала обида на Рона, и его обида на неё. Гермиона не понимала, должна ли она извиниться перед ним первая, пойдя наперекор своим желаниям, или же оставить всё как есть, и ждать извинений от Рона. Так или иначе к началу декабря Гермиона так и не решилась на какие-то действия, и неопределённая ситуация с Роном создавала вокруг неё гнетущую атмосферу. Гарри и Джинни поначалу не пытались помочь им пойти на контакт, однако постепенно их беспокойство росло.       – Рон спрашивал вчера о тебе, – в очередной раз начала Джинни «ненавязчивый» разговор. На этот раз они сидели с Гермионой в библиотеке, где составляли список ингредиентов для следующего урока травологии.       – Да что ты? – отозвалась Гермиона, вычеркивая абиссинскую смоковницу.       – Да, он готовился к защите от темных искусств и сказал: «Жаль, что здесь нет Гермионы».       – Вот это да! Практически признание в любви, – ответила Гермиона, не поднимая головы от списка.       – Я серьезно! Он сказал и сразу… знаешь, у него был такой вид, будто он забыл о вашей ссоре. Понимаешь, что это значит?       – Я теряюсь в догадках.       – Гермиона, ну прекрати ты!       – Что прекратить? – она, наконец, оторвала взгляд от учебников и встретилась глазами с Джинни, которая выглядела явно раздосадованной.       – Ты знаешь что – вести себя так. Рон, похоже, начал забывать о вашей ссоре, самое время проявить мудрость и первой закопать топор войны.       – Я тоже хотела, но он повёл себя, как индюк напыщенный, так что теперь я жду от него извинений.       – Гермиона, нельзя же быть такой принципиальной! Он же жутко упрям, да ещё и ужасный тугодум, пока будешь ждать от Рональда Уизли первый шаг, успеешь закончить школу.       Гермиона только пожала плечами, чем вызвала громкий и разочарованный вздох Джинни Уизли.       На следующий день у Гермионы первой парой стояла нумерология. Склонившись над тяжелым учебником «Продвинутого курса нумерологии» Гермиона тщательно заносила в таблицу показатели измерительных приборов, когда профессор Вектор вдруг под самый конец занятия с несвойственным ей воодушевлением сделала объявление.       – Каждый год, на седьмом курсе я даю коллективные задания. Их суть в том, чтобы применить знания нумерологии, которые вы получили за всё время обучения, на практике. В этом году тема очень интересная! Я назвала её – «Загадки Хогвартса и нумерология»! Да, возможно, для такого серьезного предмета это прозвучит немного необычно, но не стоит забывать, что одна из основательниц Хогвартса, Кандида Когтевран, была блестящим нумерологом и оставила несколько зашифрованных посланий в школе. Сейчас вам нужно разделиться на группы. Так посмотрим… Всего я подготовила для вас пять загадок, поэтому быстренько объединитесь по три человека, чтобы я раздала вам задания.       В классе тут же раздались скрип скамеек и возгласы учеников. Гермиона тщательно дописала последние показатели в таблицу и только после этого отвлеклась от работы, чтобы к кому-то присоединиться. К сожалению, все уже разделились по тройкам. Когтевранцы, которых среди любителей нумерологии было большинство, сразу же объединились со своими сокурсниками. Гермиона растеряно покрутила головой из стороны в строну, высматривая кого-нибудь без напарника, но обнаружила только Малфоя, как всегда, отчужденно сидевшего за задней партой.       – О, мисс Грейнджер, вы остались без пары? – профессор Вектор подошла к ней со спины. – Не стоит расстраиваться. Количество учеников в группе не делится ровно на три, не нужно быть блестящим нумерологом, чтобы это заметить. Смотрите, мистер Малфой тоже остался без пары. Мистер Малфой, вы слышите? Я к вам обращаюсь. Быстро соберите свои вещи и пересядьте к мисс Грейнджер, вы задерживаете класс, мне нужно еще раздать задания.       Профессор Вектор быстро удалилась в свой кабинет, а Гермиона почувствовала себя крайне неловко, когда ощутила, что Драко Малфой практически бесшумно сел с ней за одну парту. Также неловко она чувствовала себя, когда они вместе сидели у Макгонагалл.       «Нужно было искать себе пару поскорее, что мне теперь с ним делать, скажите на милость?» – раздосадовано подумала девушка.       Наконец профессор вернулась к классу и раздала каждой группе листок с заданием. Когда очередь дошла и до их пары, уже прозвенел звонок, и ученики начали покидать аудиторию. Профессор Вектор передала Гермионе свиток с заданием и сказала:       – Я думаю – очень удачно, что две старосты будут работать в паре. Я отложила для вас самое сложное, но и самое интересное задание. Не беспокойтесь, что вас всего двое. У вас самые высокие оценки в группе. Уверена, вы справитесь с заданием. Результаты обсуждаем ровно через две недели. Удачи!       С этими словами профессор Вектор удалилась в свой личный кабинет.       Гермиона развернула свиток. Внутри была аккуратная зарисовка Двора часовой башни с полуразрушенным фонтаном в центре[1]. Четыре статуи орла со змей в когтях, были установлены по углам, а на заднем плане виднелось старое грушевое дерево. Под композицией был всего один вопрос: «Какой секрет скрывает двор часовой башни?».       – И всё? – невольно воскликнула Гермиона. – Как она представляет, мы должны это решить? И при чём тут нумерология?       Она тут же осеклась, вспомнив, кто является её напарником по заданию. Однако, вопреки её ожиданиям, у Малфоя тоже нашлось, что сказать.       – Она всегда была немного оторванной от реальности, – с ленцой в голосе сказал он, собирая вещи второй раз за занятие. – Только ей могло придти в голову, что поставить нас в пару хорошая идея.       Гермиона ничего не ответила, однако про себя вынуждена была с ним согласиться.       Увидев, что Малфой направился к выходу, она окликнула его:       – Погоди, ты куда? А как же задание?       – Я подумаю над заданием и дам тебе знать, – бросил он через плечо, даже не повернувшись.       – Пока ты думаешь, время на подготовку может закончиться! Нам лучше всё обсудить сейчас.       Драко Малфой остановился у дверей и с раздражением развернулся в её сторону.       – Грейнджер, я понимаю, ты привыкла общаться только с такими бездарями, как твои друзья, но напоминаю, что в моих планах в этом году получить «Превосходно» по всем предметам.       С этими словами он вышел из аудитории, не дав ей время возразить.       Следующую неделю они не общались, хотя Гермиона видела, что Малфой стал появляться в библиотеке почти также часто, как и она сама. Девушка тоже штудировала книги по истории Хогвартса, пытаясь понять о какой загадке идёт речь, но чувствовала, что идёт в неправильном направлении.       Первые выходные декабря неожиданно принесли хорошие новости – они с Роном наконец-то помирились. Возвращаясь поздно вечером с дежурства, Гермиона увидела у портрета Девочки с цветами знакомый силуэт, нервно расхаживающий из стороны в сторону, заложив руки за спиной. Когда она приблизилась, Рон, заметив её, остановился, и они некоторое время молча стояли и смотрели друг на друга, не зная, как начать разговор.       – Прости меня, я был груб по отношению к тебе, – Рон первым нарушил тишину.       – И ты меня прости, – с облегчением произнесла Гермиона. – Я, правда, иногда ужасная эгоистка и…       – Ничего не говори, – сказал он и заключил её в объятия. Гермиона, ощущая, что, наконец, освободилась от тяжкого груза, положила голову ему на плечо, и он потрепал её по волосам.       – Знаешь, – сказал он. – Я боюсь тебя потерять. Чувствую, как ты отдаляешься от меня, и веду себя, как дурак.       – Рон, – она посмотрела она ему прямо в глаза. – Тогда, может, не будем спешить? Давай пока просто будем друзьями, а там посмотрим.       Не давая ему возможности возразить, она быстро добавила:       – Ненадолго, хотя бы какое-то время. Я тоже боюсь тебя потерять, тем более из-за учебы. Понимаешь, у меня такой раздрай в голове, я, наверно, и правда, не знаю чего хочу. Я очень боюсь, что если мы сейчас попробуем заново, то очень быстро снова поссоримся!       Рон с тяжелым вздохом разомкнул объятия.       – Я рассчитывал, что рождественские каникулы мы проведём все вместе в Норе. Гермиона огорчённо покачала головой.       – Прости, судя по всему, мне придётся провести каникулы в Хогвартсе. Потом не будет такой возможности подготовить все материалы для экзамена, и…       – Не продолжай, я понял, – Рон поднял ладонь, потом взлохматил волосы на затылке и, что-то для себя решив, произнёс. – Хорошо, Миона, если это то, чего ты хочешь, мне не остаётся ничего другого, как оставить тебя в покое. Но учти, это ненадолго!       Гермиона со смехом чмокнула его в щеку.       На следующее утро все остальные были уже в курсе, что гроза миновала и в их компании снова царит мир. Джинни была в приподнятом расположении духа, а вот Гарри, напротив, был очень сдержан. Когда Джинни и Рон за завтраком начали спорить по поводу того, кого отправят в запас к следующему матчу Пуффендуя с Когтевраном, Гарри серьезно посмотрел на Гермиону и произнёс:       – Извини, если лезу не в своё дело, но тебе не кажется, что ты ведёшь себя несправедливо по отношению к Рону?       – Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила она.       – Вы, то ругайтесь, то миритесь. Он хочет быть с тобой. Определись, чего хочешь ты.       – Ты думаешь, я морочу ему голову? – с возмущением спросила она, её задели слова Гарри, возможно потому, что он оказался к истине ближе всего.       – Прости, – её друг виновато улыбнулся. – Но иногда мне жаль, что в Хогвартсе нет школьного психолога, он бы вам пригодился.       – Я и без психолога знаю, что происходит, – улыбнулась она и в ответ на вопросительный взгляд Гарри добавила. – Я просто слишком люблю Хогвартс, учёбу, всё это… я хочу провести свой последний школьный год так, словно не было никаких ужасов, которые произошли во время войны. Словно мы снова просто учимся.       – Ты же понимаешь, что это невозможно, – поспешно и резко ответил он, но тут же смутился от собственных слов.       Она не смогла ничего сказать, опустив взгляд на свои ладони, сложенные на обеденном столе. Впервые она сформулировала то, что так беспокоило её последние месяцы и что заставляло её тормозить их сближение с Роном. Неожиданно Гарри ободряюще приобнял её за плечи.       – Я понимаю, о чём ты. Мне бы и самому… но я не могу. Но я уверен, ты сможешь через это переступить. Ты самая сильная из нас, я всегда так думал.       – Спасибо, – тихо сказала она, едва сдерживая слёзы, и обняла его в ответ. Синхронный возмущённый возглас Рона и Джинни прервал трогательный момент.       Тем же вечером, зайдя в общую гостиную старост, Гермиона застала Малфоя, сидящим на полу перед камином. Его с трудом можно было рассмотреть за горой книг, среди которых вперемешку валялись учебники по нумерологии, справочники по истории Хогвартса, пособия по изопсефии[2], и даже автобиография первого мужа Кандиды Когтевран. Гермиону так и подмывало сказать что-то язвительное по поводу его успехов в решении задачи, но она чувствовала себя слишком уставшей для этого, потому что сама просидела в библиотеке почти до самого закрытия. До сдачи работы оставалась неделя.       Проходя в свою комнату, она бросила взгляд на Малфоя и не смогла сдержать замечания:       – В «Числогадании X века» ничего нет, можешь не тратить время, я уже смотрела. Малфой опустил на стол толстое пособие с ярко алой обложкой и неприязненно на неё посмотрел:       – Грейнджер, я похож на того, кого интересует твоё мнение?       – Как хочешь, – она устало пожала плечами. – Вероятнее всего загадка кроется в фонтане, так что лучше обрати внимание на «Малые архитектурные формы Хогвартса», наверняка они у тебя где-то в этой куче, ведь я сегодня не смогла их найти в библиотеке. Малфой, не глядя, поднял из маленькой кучки книг на полу средних размеров справочник.       – Спасибо за ценный совет, правда, я ожидал большего от «якобы-лучшей-ученицы-школы». Конечно, дело в фонтане, даже лукотрус[3] бы до этого догадался! И здесь… – он потряс справочником в руке. – Ничего нет о фонтанах и о том, как их можно запустить.       Гермиона могла бы вступить с ним в перебранку за то, что он высмеял её догадку и сравнил с веткой, но бросив взгляд на часы, передумала. Поднявшись к себе в комнату, она достала из шкафа плащ и с тяжёлым вздохом накинула на плечи – в коридорах Хогвартса в это время года становилось очень прохладно. Снова спустившись вниз и пройдя мимо погружённого в чтение Малфоя, она взяла из старинного комода магический светильник и отправилась на дежурство.       Гермиона шла по тёмным каменным коридорам, и её шаги эхом отдавались за спиной. От вечерней зубрежки ужасно разболелась голова и с каждым шагом она всё больше мечтала провалиться в сон на своей постели, прижав к себе Живоглотика. Она спустилась по лестнице на третий этаж и пошла вдоль тёмной материи, отделяющий северное крыло школы от той части, где всё еще были разрушенные помещения.       Неожиданно она услышала чьи-то голоса по ту сторону ткани и вздрогнула от страха, сжав в руке волшебную палочку. В голову полезли воспоминания о том, как она на втором курсе тоже вот так вышла одна в ночной коридор и чуть не была убита василиском.       Прислушавшись, Гермиона поняла, что голоса не несут в себе никакой угрозы, она отчётливо различила девичий смех и решительно, приподняв край материи, прошла на другую сторону. Её окружали деревянные строительные леса, кое-где стены представляли собой зияющие темнотой прорехи, обрамлённые кучей булыжников. Голоса слышались чуть поодаль, и Гермиона быстрым шагом прошла по деревянному настилу, свернула за угол и чуть не сбила с ног парочку – четверокусницу из Пуффендуя и, насколько она помнила, пятикурсника Когтевран. От неожиданности они оба вскрикнули от испуга, застигнутые на месте преступления.       – Что вы здесь делаете, – со всей строгостью, на какую была способна, спросила Гермиона, хотя прекрасно понимала, зачем обычно ночью уединяются ученики.       – Мы… мы… – не мог подобрать слова парень.       – Стив, замолчи, – немного решительнее сказала девушка. – Мы просто заблудились, шли в гостиную и свернули в темноте должно быть не туда.       Подавив в себе усталый вздох, Гермиона посмотрела на девушку тяжёлым взглядом, который бессовестно скопировала у профессора Снегга.       – Студентка Целлер, вы серьёзно думаете, что ложь старосте школы это именно то, что вам нужно, или я должна поверить, что вы шли до своих гостиных полтора часа после отбоя?       – Но… мы… мы… – начала заикаться студентка Пуффендуя, похоже, тон Гермионы и правда был впечатляющим. Её спутник, начал энергично дергать её за рукав, призывая замолчать.       – Мне стоит немедленно передать вас мистеру Филчу, – невозмутимо продолжила она.       – Нет! – испуганно воскликнул парень. – Пожалуйста, только не это. Клянемся, это в последний раз! Мы сейчас же вернёмся в комнаты, только не Филч…       Роза Целлер изо всех сил закивала. Гермиона прикрыла глаза, которые уже начали зудеть от усталости. Удобно, что можно пугать Филчем нарушителей режима, но ей и самой пора в кровать.       – Минус тридцать баллов Пуфферндую и Когтеврану. И чтобы духу вашего тут не было…       Казалось, не успела она договорить, как нарушители порядка уже прошмыгнули мимо неё. Потерев виски и глаза, Гермиона заметила, что магический фонарь совсем потух. Со вздохом, она потянулась за палочкой, но она выпала из её руки и покатилась по каменному полу. Чертыхаясь, Гермиона, двинулась вперёд, шаря по каменным плитам в сумраке. Почувствовав ладонью рукоятку, она потянулась, чтобы опереться о стену и вернуться в основную галерею, как вдруг её рука черпнула воздух и, не удержав равновесия, она с тихим вскриком полетела вниз.       Приземление выбило воздух из её легких. Волшебная палочка выпала из рук при падении. Гермиона с болезненным стоном приподняла руку, в которую впились осколки, вероятно от разбившегося фонаря, убрав волосы с лица, она почувствовала, что-то тёплое и липкое.       «Кровь».       Она попыталась приподняться, но у неё закружилась голова. В полной темноте она не понимала куда провалилась и как отсюда выбраться.       «Нужно позвать на помощь, – подумала она. – Сейчас отдохну секунду и я…». Не успев додумать мысль, она отключилась.       В следующий раз она пришла в сознание, когда почувствовала, как её куда-то тянут. Гермиона ощутила, что её талия словно связана, и она поднимается вверх. С трудом разлепив глаза, она тут же их закрыла со стоном от яркого света волшебной палочки.       – Пришла в себя Грейнджер? Хорошо, а то я подумал, что не смогу объяснить такую нелепую смерть Макгонагалл, – услышала она полный язвительности голос Малфоя над своей головой и в первую секунду подумала, что у неё слуховые галлюцинации.       Заставив себя открыть глаза, она с трудом произнесла:       – Там моя палочка…       – Я забрал, – коротко ответил он. – Держись крепче.       Малфой направил волшебную палочку себе под ноги и произнёс.       – Аларте Аскендаре[4]!       Они оттолкнулись от земли, словно были на батуте. Гермиона из последних сил вцепилась в плечи Малфоя. Они аккуратно опустились на ровную площадку, и девушка наконец увидела, что не заметила в темноте дыру в разрушенной стене, в которую и провалилась. Малфой молча вынес её из разрушенного корпуса и аккуратно посадил на каменную скамейку. Лунный свет мягко освещал коридор, и спящие портреты.       – Ты как? Голова кружится?       Она только кивнула.       – Держи, – он сунул ей в руку волшебную палочку. – Вулнера санентуря[5]! Гермиона ощутила, как печёт на голове в том месте, где он проводит палочкой. Пока он накладывал исцеляющие заклинания, она коротко рассказала, что произошло, хоть он её ни о чём не спрашивал.       – Не могу понять, как ты меня нашёл?       – Попробуй подвигать руками и ногами, – Гермиона послушно выполнила указание, убедившись, что переломов нет. Только рана на затылке, страшно ободранные коленки и дрожь в руках. Малфой продолжил. – Несмотря на то, что на первый взгляд ты просто скучная заучка, Грейнджер, на самом деле ты магнит для неприятностей. Я решил проверить, не сиганула ли ты с четырехметровой высоты.       – Боюсь, мне далеко до такой «заучки», как ты, – усмехнулась она, подув на содранные ладони. – Я имею в виду, зачем ты вышел из комнаты? Ты следил за мной?       – Это вместо благодарности? – Драко выглядел раздражённым. Он поднялся на ноги и устало сказал. – Считай, у меня случился приступ вечерней паранойи, уже жалею, что поддался ему и пошёл проверить, куда делась такая неблагодарная и мнительная…       – Ладно, прекрати! Ты же понимаешь, я не без причины так думаю, – резко прервала его она, поморщившись от внезапно возникшей боли в висках. Почему-то равнодушный тон Малфоя заставил её поверить, что он действительно почувствовал, что что-то случилось, как бы невероятно это не звучало. – Тогда, может скажешь, как ты узнал в каком месте я нахожусь?       Гермиона хоть и ударилась головой, но уже начала подозревать, что Карта мародёров могла каким-то образом попасть к Малфою.       Он помолчал какое-то время, но всё же нехотя ответил.       – Наложи на свой значок простое поисковое заклинание, и он начнёт нагреваться, когда приближаешься к другому старосте. Мне рассказывал об этом отец[6]. Давно.       Гермиона кивнула.       – Спасибо, если бы не ты, меня бы до утра не нашли.       – Мне не нужны твои благодарности, я делал это только ради себя, – равнодушно сказал он. – И тебе нужно в лазарет.       – Я в порядке! – в доказательство она осторожно поднялась со скамейки. – Мне нужно просто поспать.       – Наверняка, у тебя сотрясение.       – У меня в комнате кровосполняющее[7] и летейный эликсир[8], – продолжала настаивать она. – Завтра я буду в порядке. У нас обоих будут проблемы, когда выяснится, что мы дежурим по одному.       Малфой молчал, что-то обдумывая. Наконец он кивнул, и, позволив ей опереться на него, довёл до комнаты, а потом ушёл к себе. Он зашёл в её комнату без стука спустя минуту, когда Гермиона щедро смазывала колено мазью.       – Выпей, – он поставил на прикроватный столик флакон с бирюзовой жидкостью, по всей видимости, укрепляющим раствором и весьма дорогим. – Завтра первым уроком руны, я предупрежу Бабблинг[9], что ты неважно себя чувствуешь, так что останься здесь. Не дав ей возможности даже сказать «спасибо», он быстро вышел из спальни, захлопнув за собой дверь. Оставшись одна, Гермиона, не торопясь переоделась в пижаму, раздумывая над тем, что стоит за этим «слишком нормальным» поведением Малфоя.       «Наверняка, он просто боится, что любое происшествие может стать поводом для его исключения», - наконец решила она.       Она забралась под одеяло. Перед сном её не покидали мысли о Малфое. В голове пронеслись воспоминания последнего матча Гриффиндор и Слизерин. Фигура Малфоя, мелькающая на фоне пёстрой толпы, поимка золотого снитча и ликование студентов Гриффиндора по поводу внезапной победы.       «Победа, точно!» - от внезапной догадки Гермиона даже на кровати подскочила, однако головная боль тут же напомнила о себе. С грустным вздохом она аккуратно вернулась в горизонтальное положение, с нетерпением ожидая завтрашний день.       На следующий день, вероятно благодаря ударной дозе магических лекарств, а может из-за того, что она встала позже обычно, пропустив первую пару, Гермиона чувствовала себя вполне бодрой, только места ушибов болели при касании.       Она с трудом смогла дождаться обеда, и, завидев в общем зале фигуру Малфоя, без церемоний оттащила его от слизеринцев, чем заслужила недоуменные взгляды студентов и негодование Драко.       – Тебе не кажется, что ты ведешь себя неуместно? Остальные могут решить, что нас друг от друга не тошнит.       – У меня разговор, причём срочный, - Гермиона была слишком воодушевлена, чтобы обращать внимание на его издевательский тон.       – Во-первых, я вообще-то был занят, во-вторых, и у меня не может быть никаких разговоров с какой-то магло…       – Я знаю, как решить загадку Часовой башни! – с нетерпением перебила она его. Лицо Малфоя сразу же потеряло привычную напускную высокомерность и выразило крайнюю заинтересованность.       – Да ну? Опять твои гениальные догадки в стиле «я знаю, что ключ к тайне находится в неработающем фонтане»?       – Нет, кое-что более конкретное. И, если хочешь знать моё мнение, до этого должен был додуматься именно ты.       – Твое мнение, меня не очень-то интересует, – ответил он, усмехнувшись. – Ну, и что ты узнала?       – Для того чтобы решить эту загадку, нам нужно попасть в Зал трофеев, у тебя еще есть пары?       – Нет… Подожди, при чём здесь зал трофеев это совсем другое крыло Хогвартса?       – Поймёшь, – невозмутимо заявила Гермиона и усмехнулась. – Пошли, если я права, а я уверена, что права, у нас ещё много дел.       Гермиона уверенным шагом направилась к Залу трофеев. Малфой, раздумывая, несколько секунд, смотрел в её удаляющуюся спину, а потом поспешил за девушкой.       – Охренеть просто, теперь она мной командует, как своими тупыми дружками! – пробормотал он себе под нос.       Поднявшись на четвертый этаж, они оказались в Зале трофеев, где были собраны все награды его учеников: кубки по квиддичу, почётные грамоты, отличительные значки и прочие ценные и не слишком атрибуты. Здесь можно было увидеть награды всех веков за всю историю существования Хогвартса. У самого входа были выставлены награды последних лет, а в глубине более древние. Здесь было тихо, слегка пыльно и абсолютно безлюдно.       – Ну и зачем мы здесь? – спросил Малфой, сложа руки на груди. – Не для того, я надеюсь, чтобы ты похвасталась своим Кубоком Ангуса Бьюкенена за «Выдающиеся Усилия»?       – Вообще-то в этом году я получила ещё и медаль «За заслуги перед школой» и стала первой, кто получил обе эти награды, – не без удовольствия отметила Гермиона.       – Я должен был предвидеть, что ты не удержись от демонстрации своих сувениров, – Малфой закатил глаза к каменному потолку. – Я пошёл.       – Да стой ты! – воскликнула Гермиона. – Вот посмотри.       Она подошла к Малфою, доставая из своей необъятной сумки толстую книгу – «История Хогвартса», составленная Гариусом Томкинком.       – Я много раз перечитывала её, когда-то это была моя любимая книга и вспомнила, что скульптура во дворе там упоминалась. Открой семьдесят четвёртую страницу.       – «Двор Часовой башни — это галерея у основания Часовой башни в замке Хогвартс. Эта постройка, по-видимому, является одной из старых частей замка, поскольку от неё остались только полуразрушенные потолок и стены. Служит проходом к Деревянному мосту и, поскольку двор стоит на холме, располагается он на уровне третьего этажа. В центре двора находится старинный фонтан, окруженный статуями орлов. В этом дворе также растет грушевое дерево», – пролистав до нужной страницы, зачитал он и вопросительно приподнял бровь.       – Дальше читай.       – «По всей видимости, нет сомнений, что существующий фонтан появился гораздо позже самого двора и не существовал там изначально. Об этом свидетельствуют, как разные архитектурные стили окружающих строений, так и сохранившиеся описания Хогвартса X-XII века. Очевидно, что фонтан, представляет собой образец поздней английской готики конца XIII века, тогда как окружающего его постройки выполнены в романской стилистике. Впервые фонтан упоминается в счётных книгах директора Брайана Гэгвайлда. Так в 1305 году в графе «расходы» появляется информация о выделении тысячи трехсот галеонов на постройку фонтана. Еще одной отличительной особенностью фонтана является то, что фигуры орлов могут двигаться вокруг своей оси как минимум на 180 градусов, а также то, что никто не помнит, когда фонтан работал последний раз».       Малфой прервал чтение и посмотрел на бесконечно воодушевлённое лицо Гермионы.       – Это всё. Как и ожидалось, ты ничего не нашла.       – И ты называешь себя игроком в квиддич после этого? Даже мне известно, что произошло в 1305 году.       Гермиона получила огромное удовольствие, наблюдая, как брови Малфоя медленно ползут вверх, а рот приоткрывается от осознания её догадки. Не сговариваясь, они быстрым шагом направились в конец галереи.       – В 1305 году состоялся первый Чемпионат Хогвартса по квиддичу. Тогда сборная Когтеврана в решающем матче разгромила Слизерин и стала первым чемпионом. Статуи орла со змеей в лапах, мне нужно было самому догадаться…       – Да, и в честь этого события Гэгвайлд приказал заложить фонтан, он сам был выпускником Когтевран и предвидел невероятную популярность этой игры, – на ходу объяснила Гермиона.       Она остановились почти в самом конце зала напротив старинного громоздкого кубка из меди, совсем непохожего на современный кубок Хогвартса по квиддичу. Вдоль награды шла надпись на староанглийском: «В ознаменовании победы славного факультета Когтевран в соревнованиях по квиддичу, 16 апреля 1305 год».       – Ну что ж, – оторвалась от созерцания кубка Гермиона. – Что мы знаем на сегодняшний день? У нас есть дата, от этого уже можно оттолкнуться.       – А ещё мы знаем, что фигуры могут поворачиваться, – рассуждал Малфой вслух, задумчиво склонив острый подбородок. – Если они ориентированы по сторонам света… Думаю, нам необходимо вычислить координаты на дату матча и развернуть их по градусам.       – Начнём с лунных суток? – предложила она.       – Их можно попробовать переложить на координатную теорему Бриджит Венлок[10]? Она была уже известна в то время, – согласился Малфой. – Да, ты права, задание сложное, даже если догадаться до смысла загадки. Нам нужно в библиотеку.       – Предлагаю сразу учесть расположение звезд сегодня, я могу с этого начать.       – Да, можно, – задумчиво кивнул Малфой.       Они работали до самого закрытия библиотеки. Декабрьскими вечерами рано темнело, и они, стараясь не наткнуться на Филча, тихо выскользнули на улицу во Двор часовой башни, вооружившись своими расчётами и измерительными приборами.       Смахнув снег, и разложив своё нехитрое оборудование на каменной скамейке, Гермиона достала свою волшебную палочку:       – Направление[11]!       Палочка сделала один оборот и замерла, указывая направо, в одну из фигур орла, разрывающего змею. Значит, север там.       – Нам все-таки стоит начать с северной фигуры, – в очередной раз повторил Малфой.       – А я считаю, что значение имеет не стороны света, а сами изображения. Посмотри, четыре фигуры изображают орла, схватившего змею, разрывающего её, поедающего её и взмывающего в небо.       – Да, но согласно теории Парацельса[12], север является первой стороной света, это же основы астрологии.       – Но Парацельс ещё не родился на момент строительства фонтана, – упрямо ответила Гермиона. – Не получится – попробуем по-твоему.       – Да и проторчим тут до рассвета! Ты слишком упряма, я готов поставить бутылку огеневиски на то, что начинать нужно с севера.       – По рукам.       – А ты что поставишь?       – А я… кубок Бьюкенена!       – Этот хлам можешь оставить себе, хотя, понимаю, что для такой самоуверенной гриффиндорки не может быть ничего важнее, - фыркнул Малфой и направился поворачивать фигуры согласно координатам Гермионы.       С неба тихо падал снег, и ничто не нарушало зимнего покоя Хогвартса. Темная фигура Драко выделялась на белоснежной земле, но почти терялась на фоне статуй каменных орлов. Гермиона наблюдала, как тщательно он сверялся с координатами, как ловко выставлял секстант и разворачивал фигуры по направлению к черному звездному небу, даже не застегнув пальто и забыв про перчатки. Она думала о том, что никогда еще так интересно не проводила время за учёбой. Гарри и Рон в учёбе всегда принимали её точку зрения и не вступали в дискуссии, но Драко действительно был очень умён. И ужасно упрям. Сейчас, стоя на едва выпавшем белоснежном снегу, она старалась не думать о других менее приятных фактах, связанных с ним. Она просто наслаждалась полным погружением в числа и карты, ожидая проявления настоящей древней магии.       Когда последняя фигура была выставлена в соответствии со звездными координатами 16 апреля 1305 года, Малфой сделал шаг назад от фонтана. Древние механизмы, находившиеся под брусчаткой двора, глухо скрипнули, и из фонтана забила струя воды, источая пар вокруг. Прозрачная вода, льющаяся из клювов орлов на фоне белоснежного снега и безоблачного звездного неба, показалась Гермионе чудом, ещё никогда она не видела, как фонтан бьет зимой. Она посмотрела на Малфоя – он выглядел чрезвычайно довольным и даже улыбнулся.       – Эй вы! А ну стойте, где стоите! Что это вы тут устроили? – донесся до них крик Филча со стороны восточного крыла школы.       – Бежим, – быстро сказал Малфой и, не дожидаясь ответа Гермионы, схватил её за руку и увлёк в противоположном направлении. Она едва успела схватить секстант и записи. В спину им неслись недовольные окрики привратника, но Малфой уверенно петлял по лабиринтам школьных коридоров, пока они не очутились на своём этаже, едва отдышавшись.       – Как думаешь, стоит это включать в наш отчёт для профессора Вектор? – с усмешкой спросил он.       – Думаю, если он понял, кто мы, завтра об этом будут знать все преподаватели и без отчёта… Я же говорила, моя идея с очерёдностью оказалось верной!       – А тебе так важно всегда оставаться правой во что бы то ни стало? – усмехнулся он и добавил уже серьезно. – Хорошо, признаю. И, думаю, проспоренное огневиски ты не примешь?       – Почему? Или, ты что спорил на огневиски, которого у тебя даже нет?..       – Грейнждер, – Малфой притворно закатил глаза, пропуская её в гостиную старост.       – Не опускайся до подобных оскорблений. Любой настоящий слизеринец, всегда имеет при себе запрещенные к проносу на территорию школу вещи.       – И это говорит староста школы! Просто возмутительно, что ты этим хвастаешься! – притворно охнула она, заходя внутрь. – Тогда в чём проблема?       – В чём проблема? Я сомневаюсь, что тебя с него не развезёт, потом мне и влетит, если узнают, ведь утром ты точно будешь мучиться жутким похмельем. Не хотелось бы лишиться других милых сердцу вещей.       – Ты же не думаешь, что я упьюсь им в одиночку?       – Ну а с кем же ты собралась его пить?       Гермиона на секунду задумалась над вполне резонным вопросом. Рон, Гарри, Джинни возможно и поддержали бы её, но предлагать им огневиски Малфоя, даже проспоренное, было как то… противоестественно и даже непорядочно.       – Можем выпить вместе за успешное завершение задания, – неожиданно даже для себя сказала девушка. Почему-то эта мысль отторжения у неё не вызвала, ведь об этом никто бы не узнал. – Вред ли за оставшееся время мы сможем нормально выспаться – лишний час нас не спасёт.       Малфой, остановился, с непониманием смотря на неё, словно впервые видел:       – Ты уверена… То есть, я хотел сказать, тебе не кажется, это несколько странная идея.       Гермиона вздохнула, но спорить не стала. Наверное, очарование вечера, выдуло из её головы все мозги, а может она просто устала.       – Не хочешь – как хочешь, – пожала плечами она, повернувшись к проходу в свою спальню. Но не успела она вступить даже на первую ступень, как в спину донеслось неожиданное.       – Ладно, давай, мы всё равно не успели обсудить до конца новую теорию нумерологии[13], думаю, вряд ли утром мы продолжим вести добрососедские беседы.       – Вот именно, – согласилась она.       Они расположились у камина с бокалами, наполненными янтарной жидкостью. Если бы Гермиона на секунду задумалась, она бы не смогла объяснить причину своего поступка. Она пьет виски со своим заклятым врагом – Драко Малфоем. Человеком, которого, сколько себя помнила, она не выносила. И хотя она не могла не признать его острый ум и даже попытку совершить порядочный поступок во время их плена, но это всё тот же ненавидящий маглорожденных волшебников, заносчивый Малфой, который цеплял её без конца последние шесть лет, а затем активно помогал Пожирателям смерти. Но сейчас, когда они так уютно расположились на старом диване в гостиной у камина, за окном падал снег, а в груди грело отличное огневиски, Гермиона говорила не с высокомерным до тошноты Малфоем, а с таким же книжным червём, как и она, обожающем нумерологию и разбирающихся одинаково хорошо в зельях и рунах.       «Может быть, это пойдёт на пользу нашей общей работе, а значит и школе» – подумала она. Возможно, алкоголь был тому причиной, но во время обсуждения аналогов белладонны в зельях, Гермиона неожиданно сказала:       – Я давно ни с кем так не обсуждала учёбу. Знаешь, чтобы это было по-настоящему интересно. Возможно, даже никогда. Преподаватели не в счёт.       – Должен признаться Грейнджер, ради разнообразия можно поработать в паре и с кем-то с мозгами. Куда приятнее, когда знают не меньше тебя и не приходится отдавать приказы для дебилов, – серьезно сказал он, отпивая из своего бокала.       – Ты можешь признать, что я лучший собеседник, чем Крэбб и Гойл? Чем я заслужила этот невероятный комплимент? – саркастично заметила она, но тут же осеклась. – Прости, я забыла, что Крэбб, он…       – Он сам виноват, идиот. В Выручай комнате… это была просто ужасная идея, ещё и всех нас чуть не убил.       – А что ты думаешь делать дальше, после школы? – вдруг спросила она.       – Не будь, как Макгонагалл, ради Мерлина, не пытайся прощупать почву, – поморщился он от вопроса, а не от напитка. – Да, возможно, моя семья сейчас не в лучшем положении, но я точно не предамся бессмысленной ностальгии по прошлым «славным» временам. Это дерьмо я постараюсь забыть как можно скорее.       Драко внезапно скомкал рукав своей рубашки, обнажив предплечье. На нём темнела метка Пожирателя смерти – побледневшая, но вполне различимая. Гермиона слышала, что магия Волан-де-Морта была так сильна, что даже после его смерти, метки не покинули своих обладателей, оставаясь жестоким напоминанием о содеянном.       – Я помню, как ты помог Гарри, когда нас схватили. Но я также помню и другое, и вряд ли когда то смогу забыть, что значит быть под «круцио» твоей тётки, – тихо сказала она, не отрывая взгляда от янтарной поверхности напитка. Она отставила стакан и закатала рукав своей кофты. Шрамы, побелевшие и истончившиеся от множества заживляющих заклинаний, всё ещё отчётливо складывались в слово «Грязнокровка».       Малфой молча смотрел на её руку, а она – на его.       – Я помню этот день, – наконец медленно произнёс он. – Но я не буду просить прощения и каяться. Твои пытки длились недолго, но меня и моих родителей… над нами висел этот дамоклов меч почти два года. Сложно объясняться, когда все считают, что ты главный злодей, но ты мало что соображаешь, когда каждого из члена твоей семьи шантажируют безопасностью другого.       Малфой замолчал, делая очередной глоток.       – Не думай, что я пытаюсь лезть к тебе с сочувствием. Как по мне, вы свои неудобства получили по заслугам, – неожиданно для самой себя продолжила Гермиона. Драко молча слушал её, и ни один мускул не дрогнул на его лице. – Но твоя семья уже получила за содеянное наказание, по моему мнению, оно справедливо, хотя кто-то может со мной и не согласиться. Но сейчас я никак не могу понять вот что – ты так долго был самым настоящим мудаком в школе. И мне непонятно, действительно ли в тебе что-то изменилось, или я выдаю желаемое за действительное? Ты всё ещё разделяешь прежние идеалы своей семьи?       Гермиона тревожно замолчала, понимая, что должно быть зря затеяла этот разговор. Малфой тоже молчал какое-то время, уставившись на огонь, и Гермиона решила, что он вовсе не собирается ей отвечать или вовсе оскорбит её и уйдёт.       – Идеалы это просто красивые лозунги, – его голос прозвучал неожиданно, разрывая затянувшуюся тишину. – Я всегда считал, что должен поддерживать статус главной чистокровной семьи Британии изо всех сил, мы же семья Малфой! Так мне все говорили, я читал это в книгах, дневниках, слышал с портретов. Вот это, оказалось полной херней. Идея превосходства чистой крови… можно верить в неё, но если всё, что у тебя есть это древний род и идея о собственном превосходстве, то ты проиграешь. Но это не так важно… Что я действительно хочу, так это защитить свою семью лучше, чем это сделал отец. Он принял неверную сторону. Я поступлю иначе.       Гермиона поражённо слушала его, застыв на диване. Драко внезапно посмотрел на неё. В глазах у него танцевало пламя от камина, а может это был его собственный огонь, тлевший на дне его души. Теперь она точно могла сказать – ей не показалось, в Драко Малфое действительно что-то надломилось после войны, и он изменился. Правда, нельзя было с уверенностью сказать к добру ли эти изменения, и видит ли их кто-то ещё кроме неё.       Малфой поставил пустой стакан на столик и, не пожелав спокойной ночи, ушёл в свою комнату.