Дуэль\DUEL

Когда Сириус наконец проснулся на следующее утро, он обнаружил себя в кровати. Он вспомнил, что разговаривал с Нарциссой и слышал о ее плане, а потом, видимо, потерял сознание. Он пришел в себя лишь затем, чтобы она дала ему какое-то зелье, которое он выпил и снова заснул. Встав, он вернулся на кухню и застал ее занятой приготовлением завтрака. - Хорошо, что ты встал, - прокомментировала она, ставя тарелку с блинами. - Я не знал, что ты умеешь готовить, - прокомментировал он, глядя на тарелку с едой. Он не видел такой замечательной еды с тех пор, как его заперли. - Наверное, я просто полна сюрпризов, - сказала она, улыбаясь. Сев за стол, он с жадностью принялся за еду. - Я подумала, что тебе не помешает помощь в восстановлении сил, - сказала она ему. Проглотив полный рот блинов, он сказал: «Ты не боишься, что Люциус заметит твое отсутствие?» - Я якобы отдыхаю во Франции, - она призналась: «Я стараюсь отсутствовать как можно чаще по принципиальным соображениям, так что это не должно вызвать у него никаких подозрений». - Спасибо, Нарцисса, - сказал он с благодарностью. Прошло много времени с тех пор, как кто-то сделал для него что-то хорошее. - Как я уже сказала, ты важен для меня, и не только в этом, - сказала она, он предпочел не обращать внимания, думая о том, на что она намекает. Она позволила ему закончить с едой, в то время как сама ела, пока, наконец, не спросила: «Ты помнишь, о чем мы говорили прошлой ночью?» Все еще было немного туманно, но он все еще помнил, почему он вообще упал в обморок. - Ты сказала, что хочешь усыновить Гарри, - ответил он, - что, признаться, заставляет меня усомниться в твоей вменяемости. - На самом деле это очень хороший план для всех участников, - сказала она: «Дело в том, что Люциус продолжает пытаться убить Гарри, потому что Дамблдор манипулирует Гарри различными способами, чтобы получить контроль над Визенгамотом. Он ничего не имеет против самого Гарри, кроме того факта, что тот опозорил его сына на дуэли, и, если быть до конца честным, это только повышает его ценность, если мы его усыновим». - Прости, но, по-моему, ты сказала "мы"? - заметил Сириус. Нарцисса - это одно, но, конечно, она не предполагала, что Люциус... - Я не ошиблась, Гарри также будет усыновлен Люциусом, - ответила она. - С какой стати я должен позволить, чтобы Гарри усыновил твой никчемный, мерзкий муженек? - спросил он, совершенно не заботясь о том, сочтет ли она это оскорблением, а она, очевидно, не сочла. - Все очень просто, - объяснила она, - хотя у меня, возможно, нет доказательств, которые могли бы освободить тебя, у Люциуса они есть. - У меня уже есть доказательства, - сказал он, - Я нашел, где прячется эта крыса Петтигрю, тот, кто подставил меня во всех этих убийствах. - Ты осужденный преступник, даже если бы ты поймал Петтигрю, не попавшись, был бы очень большой шанс, что кто-нибудь отдаст тебя Дементорам, прежде чем ты сможешь объяснить им правду. Кроме того, возникли бы юридические проблемы, чтобы разобраться со всем этим. Тебе нужен кто-то, кто не только обладает связями, необходимыми для поимки Петтигрю, но и предоставит другие неоспоримые доказательства твоей невиновности. У Люциуса есть такие связи и такие доказательства. - Зачем Люциусу помогать мне? - потребовал Сириус. - Взамен, как только ты будешь восстановлен в качестве магического опекуна Гарри, ты передашь этот статус мне, - объяснила она. - Почему я не могу позаботиться о Гарри самостоятельно? - возразил он. - Маловероятно, что ты сможешь получить опекунство самостоятельно, - отметила она: «У тебя нет связей в Визенгамоте, чтобы отобрать его у Дамблдора без помощи Люциуса, и ты пробыл в Азкабане 12 лет, что вызвало бы серьезные сомнения в том, достаточно ли ты физически или психически устойчив, чтобы воспитывать ребенка». Он вынужден был признать, что в ее словах есть смысл. Многие заключенные, вышедшие на свободу, не могли позаботиться даже о себе, не говоря уже о других. Она продолжила: «Очевидно, если бы Люциус мог, он бы уже давно взял опекунство над Гарри, но Дамблдор слишком силен в этом вопросе. Однако если бы ты был восстановлены в правах его крестного отца, ты мог бы завещать эту честь другому компетентному магическому взрослому, такому как я. Тот факт, что ты являешься членом семьи, только облегчит дело». - Это было бы здорово, за исключением того очевидного факта, что Люциус получил бы огромное количество мест в Визенгамоте от Гарри, - заметил Сириус. - На самом деле они перейдут ко мне, и к тому времени, когда все юридические проблемы будут улажены, включая возражения Дамблдора, у нас должно быть собрано достаточно доказательств против Люциуса, чтобы посадить его в тюрьму. - Понятно, так это и есть твоя игра, Нарцисса, - сказал Сириус, наконец-то начиная понимать, - Ты играешь на том, что Люциус удержится от попытки убить Гарри, если есть шанс получить свои места в Визенгамоте и таким образом завладеть большинством, но прежде чем усыновление пройдет, мы соберем достаточно улик против него, чтобы Люциуса осудили и сразу после этого бросили в тюрьму. - Правильно, - ответила она, - тогда я стану единственным магическим опекуном Гарри. - Что означает, что вся власть будет у тебя, - заметил он. - Ну да, полагаю, что так, - сказала она таким тоном, словно не знала этого, что, конечно, не могло его обмануть. Она точно знала, что это значит. - Но что случится, если мы не успеем собрать на него достаточно компромата? Я не позволю Люциусу вот так взять власть в свои руки или вцепиться когтями в Гарри, - сказал он. - У меня есть запасной план, - объявила она. - Не хочешь поделиться им со мной? - спросил он. - Сейчас это не имеет значения, - она поспешно попыталась сказать: «Важно то, что если ты захочешь воспользоваться этой возможностью, то это даст нам обоим все, чего мы когда-либо хотели: твоя свобода, безопасность Гарри, Дамблдор будет сильно ослаблен, Люциус в тюрьме, все идеально». Сириус был вынужден признать, что то, как она это сказала, действительно звучит заманчиво, и, в конце концов, Нарцисса не была плохим человеком, он мог бы смириться с тем, что она контролирует большую часть правительства в течение нескольких лет, по крайней мере, пока Гарри не достигнет совершеннолетия. - Полагаю, я могу согласиться на это, - сказал он нерешительно. Она усмехнулась: «Я думала, ты будешь смотреть на вещи по-моему». Затем, неожиданно и нехарактерно для нее, она подошла и обняла его. DUELDUELDUELDUEL Дуэльный турнир прошел довольно успешно: Гарри и Су дошли до полуфинала, но Су проиграла дуэль с Лао, и ему придётся встретиться с Лао в финале на следующий день. К этому моменту он чувствовал себя очень подавленным, так как все пытались заставить его тренироваться в последнюю минуту, и он чувствовал себя подавленным и нервным, так как ожидания от него росли, и он не был уверен, что сможет их оправдать. В конце концов ему пришлось попросить всех покинуть тренировочный зал, кроме Су, которая спросила, не хочет ли он снова расчесать ей волосы, так как это обычно помогало ему успокоиться, а также себя, которая все еще злилась из-за того, что снова проиграла Лао. Сейчас, когда он проводил щеткой по ее волосам, она выглядела гораздо более успокоенной, хотя все еще была расстроена. - Я все еще не могу поверить, что проиграла этому придурку, - заявила она в сотый раз. - Ты получишь его в следующем году, - ободряюще сказал Гарри. - Скорее, ты победишь его в этом году, - сказала она с поддержкой. - Я надеюсь на это... - сказал он. - Тебе лучше победить, - твердо сказала ему Су, - чего бы это ни стоило. - Лао действительно хороший соперник, - возразил он. - Как и ты, осознаешь ты это или нет", - ответила Су, повернувшись к нему лицом: «Ты даже лучше, чем я». - Мне просто повезло, - запротестовал он. - Будем надеяться, что завтра удача снова будет на твоей стороне, - сказала она ему. - Посмотрим... - сказал он, все еще немного нервничая, все эти разговоры о предстоящей завтра дуэли снова заставляли его чувствовать давление. - Твои волосы становятся длиннее, - заявил он, пытаясь сменить тему. - Они всегда были длинными, - ответила она, поняв его неубедительную попытку сменить тему: «Но да, они немного выросли, хотя ты не можешь этого заметить, так как я тоже выросла». - Похоже, ты вдохновила других девушек, - заметил он, - Особенно Пэнси, она постоянно их измеряет, чтобы узнать, вырос ли они. - Я бы посоветовала тебе подарить ей зелье для роста волос на день рождения, - сказала Су, - тогда, возможно, она перестанет расстраиваться из-за того, что ее волосы короче, чем у всех остальных. - Я уже сделал предзаказ, - самодовольно сказал он, довольный собой, что так заранее все предусмотрел. - Ей это понравится, - ответила Су, прежде чем попытаться воспользоваться преимуществом: «Так если ты такой умница, что ты подаришь мне на день рождения?» - Твой день рождения только в декабре, - напомнил он ей. Она покраснела и ответила: «Нельзя винить девушку за попытку». Поскольку это дало ему повод не сосредотачиваться на предстоящей дуэли, он спросил: «Так что бы ты хотела получить на день рождения или Рождество? Я очень сомневаюсь, что тебе понадобится еще одно зелье для волос». Поскольку волосы Су были длиной до икры, он предположил, что так оно и есть, хотя с Су никогда не знаешь, у нее были довольно интересные модные идеи, включая длину волос. - Нет, думаю, я просто позволю им расти естественным образом и посмотрю, насколько длинными они станут, - сказала она ему, - Вообще-то я надеялась на обтягивающие черные штаны и рубашку из шкуры дракона. Представив себе Су в таком наряде, он мгновенно покраснел и сделал мысленную пометку купить его. Ему нравилось, когда девушки хотели получить подарки, которые были бы полезны и для него. - Я посмотрю, что можно сделать, - ответил он, изо всех сил стараясь ничего не выдать. - Ты не обязан, если не хочешь, - сказала она: «Я все еще чувствую себя неловко из-за подарка, который я подарила тебе на день рождения». - Все в порядке, - сказал он, - Мне понравилось получить от тебя пару новых кинжалов. Это действительно было правдой, так как после броска в василиска оба его кинжала стали непригодны для использования. - Ты заслуживаешь лучшего, - заявила она. Он действительно не мог понять, почему она так сильно переживает, ведь ее подарок был, безусловно, желанным. И все же он был ошеломлен ее следующим заявлением. - Я люблю тебя, Гарри, - сказала она. Это было определенно не то, что он ожидал от нее услышать, и заставило его немедленно вспомнить недавний разговор с Флер о том, что между понятиями "любить" и "быть влюбленным в кого-то". Хотя он любил Су, он не был уверен, что влюблен в нее. Так что же имела в виду Су? Наконец он дрожащим голосом сказал: «Я тоже тебя люблю». Как только он это сказал, ему стало не по себе. Он не только не знал, в какой именно любви он должен признаваться, но и ответил ей слишком нерешительным тоном, как будто не был уверен, что, несомненно, запутало ее мысли еще больше, чем его. Он попытался исправить свою ошибку, но она не дала ему закончить. - Ну, я думаю, мне лучше пойти поспать, - она быстро встала и ушла, даже оставив свою щетку. Глупо, но он отпустил ее, так как все еще не мог придумать, что сказать. После ее ухода он еще несколько минут сидел, все еще жалея, что не знал, как поступить. DUELDUELDUELDUEL На следующее утро Су все еще переживала из-за окончания разговора с Гарри. Ей казалось, что она могла испортить отношения между ними, особенно когда он так нерешительно ответил "Я люблю тебя". Он сказал это, но это прозвучало так, как будто на него давили. То, как она себя повела, уйдя от него, вероятно, только усугубило ситуацию и заставило его чувствовать себя еще хуже, а этого она точно не хотела, тем более что он должен был беспокоиться о дуэли, на которой ему предстояло сражаться в самое ближайшее время. Она пыталась оставить его одного, но все остальные были рядом с ним все утро, и она все еще не знала, что сказать. Почему она должна была сказать ему, что любит его? "Потому что ты действительно его любишь" сказал голос внутри ее головы. Итак, она любила его, впервые признавшись себе в этом. Она не просто любила его, она любила-любила его, влюблена в него до такой степени, что уже не могла представить себе будущего без него, не могла удержаться от желания проводить с ним все больше времени, видеть его прекрасные зеленые глаза, слышать его голос... Бррр... теперь она становилась сентиментальной и эмоциональной, а это было совсем не то, что она хотела. Она всегда ненавидела все эти душещипательные, романтические вещи, которые говорили другие девушки, и все же она была здесь, разглядывая парня, даже если он был самым лучшим, самым невероятным парнем на земле... Этого было достаточно! Она не могла так поступить, не могла так думать, не сейчас, она была слишком молода и слишком сосредоточена на дуэли, чтобы влюбиться, и, кроме того, Гарри она была нужна в другом плане, так как он должен был быть полностью сосредоточен на финале. Она просто должна была отвести его в сторону перед дуэлью и сказать ему, что она не имела в виду то, что сказала, что она любит его только как друга или что-то еще выдуманное. Как бы ни было прекрасно осознавать, что она действительно любит его, если он не чувствует того же, то она не понимала, как сможет жить с самим собой, зная, что он знает об этом. Однако прежде чем что-то еще могло произойти, Амелия, только что вернувшаяся в номер за своей сумочкой, заметила, что она тихо сидит на кровати. - Что случилось, Су? Я думала, что ты уже на арене с другими девушками и в предвкушении дуэли? - спросила она. - Прости, я просто беспокоюсь кое о чем, - ответила она. - О том, что Гарри проиграет? - спросила Амелия. У нее было искушение ответить "да", чтобы облегчить ситуацию, но вместо этого она решила признать правду, так как, возможно, у Амелии будет идея, что делать. - Я сказала Гарри, что люблю его, - призналась она. Это заставило Амелию слегка опешить, но, к счастью, она быстро ответила без долгих неловких пауз. - Понятно, - медленно произнесла она, - и что же он ответил? - Он ответил, но я видела, что он не очень уверенно это сказал, - призналась Су. - Почему бы тебе не рассказать мне всю историю? - предложила Амелия. Она так и сделала, даже несмотря на свои переживания по поводу всего этого. После того как она закончила, Амелия наконец сказала: «Не могу сказать, что я знаю, через что ты проходишь, но могу сказать, что я была на стороне получателя. Один мальчик, которого я знала еще в школе, сказал мне, что любит меня, но я не смогла ответить ему взаимностью. Проблема была в том, что я уже была обручена с другим, и он тоже». - Что ты сделала? - спросила Су. - Я сделала то, что считала нужным, в конце концов, мне пришлось сказать ему, что мы никогда не сможем быть парой. Он пытался настаивать на том, что мы можем сбежать вместе, освободившись от влияния наших семей, но я держалась стойко, хотя, признаться, у меня было искушение. Признаюсь, он был невероятно романтичен в своих попытках очаровать меня". - Что с ним случилось? - спросила Су. - Когда он понял, что ему не удастся убедить меня, он все равно сбежал от своей суженой, и мы больше не разговаривали, чему я очень благодарна, он оказался не тем человеком, за которого я его принимала, - ответила она: «Что касается меня, то человек, с которым я была обручена, был убит Пожирателями смерти через несколько лет после нашей свадьбы. В итоге я унаследовала его деньги и большое влияние, но я никогда не носила его имя. Мы никогда не любили друг друга, но он все равно был хорошим человеком». - Мне жаль, - сказала Су единственное, что она смогла придумать. - Все в порядке, это было давно, и я уже почти никогда не думаю о таких вещах, - Амелия призналась, прежде чем, казалось, поняла, что ей нужно дать ей еще совет: «Однако нам нужно вернуться к тебе. Я бы посоветовала вам с ним обсудить это. Если я права, я бы сказала, что Гарри был немного удивлен твоим заявлением и не знал, как реагировать, и, вероятно, имел в виду это, когда сказал, что любит тебя, просто он не был готов сказать, что действительно влюблен в тебя. Постарайся отнестись к этому с пониманием и принять, что, хотя он, возможно, не разделяет твоих чувств, это не значит, что он не будет разделять их в будущем». - Спасибо, Амелия, - сказал Су, обнимая ее. - Влюбиться в кого-то в договорном браке - это редкая и исключительная вещь, ты должна быть довольна тем, что выйдешь замуж за такого хорошего человека, как Гарри, и что ты влюбилась в него, - ответила Амелия. - Так и есть, - сказала Су, чувствуя себя намного лучше, - Гарри просто такой... - Не волнуйся, я знаю, - ободряюще сказала Амелия. - Как? - спросила Су. - У меня уже был такой разговор о достоинствах Гарри со Сьюзен, ты не единственная, кто испытывает к нему глубокие чувства, - Амелия вздрогнула. Су встала, чтобы найти Гарри, но обнаружила, что он уже внутри дуэльной арены, где она не может до него добраться. Пришлось признать, что ей придется поговорить с ним после окончания дуэли, и она села в первом ряду трибун вместе со Сьюзен, Пэнси, Флер и Габриэль, которые прижались друг к другу под мантией-невидимкой Гарри, чтобы их рабские ошейники не привлекали внимания. DUELDUELDUELDUEL Тем временем Гарри готовился к дуэли, теперь полностью сосредоточившись на главном - победе. Его нервозность по этому поводу, по крайней мере, не позволяла ему думать о Су. Изучая своего противника, он заметил, что Лао выглядит совершенно уверенным в себе, даже настолько самоуверенным, что на его лице появилась самодовольная ухмылка, когда он смотрел на него. Это только еще больше разозлило его, так как он видел такую самодовольную ухмылку на лицах многих людей, и ему нравилось стирать такие ухмылки. Однако Лао, если быть честным с самим собой, был гораздо труднее, чем обычные задиры, с которыми он сталкивался, такие как Малфой и Рон, и требовал гораздо большего мастерства. Когда диктор начал поединок, он слушал, продолжая изучать своего противника. Посмотрев все поединки Лао, он убедился, что тот был яростным и непредсказуемым противником, способным применять сильные и быстрые заклинания, но при этом достаточно умелым, чтобы использовать для победы множество различных видов магии, большинство из которых он никогда раньше не видел, и при этом, казалось бы, непробиваемо защищаться. На самом деле он понятия не имел, что именно Лао будет использовать против него в этот раз, и не знал, как лучше ему противостоять. Именно поэтому его было так трудно победить. Во время последней дуэли Лао с Су ему удалось вызвать несколько водных демонов, создав круг призыва, в результате чего Су оказалась не в состоянии справиться с несколькими противниками, которых она не смог быстро победить. Поклонившись Лао, он начал поединок и сразу же начал обстреливать своего противника заклинаниями. Лао, вместо того чтобы парировать, стал быстро уклоняться от заклинаний, при этом, казалось, что-то бормоча про себя. Похоже, он не указывал палочкой на землю, поэтому не мог пытаться вызвать что-то, как в случае с Су, но он все равно опасался, что тот задумал. После неоднократных попыток поразить его, одно из заклинаний пришлось прямо в Лао, но вместо того, чтобы попасть в него, он словно рассеялся. Он знал, что Лао не использовал свою палочку, чтобы отмахнуться от заклинания, так что это могло означать только то, что он использовал какой-то щит. Используя несколько различных заклинаний, которые, как он знал, хорошо разрушают щиты, он попробовал ударить по нему, но произошло то же самое. Очевидно, щит отличался от тех, с которыми он привык сражаться. Но как он ни старался его пробить, ему казалось, что все, что он делает, это еще больше изматывает себя. Действительно, он чувствовал себя гораздо более измотанным, чем привык ощущать в начале поединка. Тем временем Лао спокойно сидел, продолжая что-то бормотать про себя, и направлял палочку на свой щит. По мере того, как он пытался найти способ прорваться, он начал видеть тонкие желтые очертания своего щита, который, очевидно, становился все сильнее. В отличие от всех других щитов, которые он видел раньше, щит, действительно, проходил вокруг него, как магическая клетка. К этому моменту он уже чувствовал себя измотанным, так как щит с каждой атакой становился все больше и больше, и тогда он наконец понял, что происходит. Очевидно, Лао каким-то образом использовал щит, который не только отражал, но и впитывал заклинания в сам щит, делая его сильнее за счет того, что забирал часть энергии противника. Однако, вероятно, у этого щита был и недостаток - он не мог ничего выпустить из щита, поэтому Лао не отвечал. Он мгновенно остановился, стоя на месте и пытаясь придумать, что можно использовать, чтобы пробить щит. Однако Лао, похоже, понял, что он разгадал его план, и начал бормотать что-то другое, и вскоре он начал чувствовать, что энергия покидает его, а щит становится все сильнее. Он полагал, что щит уже получил так много его магической энергии, что ему было достаточно просто использовать другое заклинание, чтобы продолжить передачу энергии. Все еще пытаясь придумать решение, он создал камень и левитировал его прямо в щит. Щит мгновенно поглотил камень, лишь слегка укрепив его и придав ему сероватый оттенок. Он решил, что щит принимает консистенцию того, что в него попадает. Он попытался применить заклинания, которые могли бы ослабить его, например, запустить в него водой, но тот, казалось, отвергал воду, желая принять в себя только те заклинания, которые сделают его сильнее. Даже когда он пытался придумать, что делать, он понял, что оставшаяся энергия покидает его, и скоро ее совсем не останется. Его попытка произнести еще одно заклинание не удалась, у него просто не осталось на это сил. Он понял, что ему конец, даже если бы он смог придумать способ сломать щит, у него не хватило бы энергии, чтобы его использовать. Он пытался хоть как-то устоять на ногах, но энергии хватало только на самые простые и слабые заклинания, и тут его осенило. Шансы на то, что заклинание сработает, были невелики, но шанс на то, что оно сработает, все-таки был. - Флипендо! - крикнул он, падая на колени. Его заклинание было слабым, едва ли даже успешно произнесенным, но, когда оно встретилось со щитом Лао, щит попытался поглотить его. Щит, снова казавшийся почти разумным в своем выборе того, что сделает его сильнее или слабее, принял это заклинание и начал поглощать всю энергию Лао, становясь только сильнее. Очевидно, Лао не ожидал такого поворота событий, потому что его глаза широко раскрылись от шока. Он попытался прекратить заклинание, но щит рухнул сам на себя, задев при этом Лао, и больше не был связан защитой того, что, по его мнению, делало его сильнее. Мгновенно Лао рухнул, вся его энергия разом вытекла из него. - У НАС НОВЫЙ ЧЕМПИОН! - крикнул диктор. Гарри позволил себе усмехнуться и рухнул на землю, его собственная энергия исчезла. Когда он очнулся, то обнаружил, что все девушки стоят над ним в палатке чемпиона. - Ты сделал это! Ты победил Гарри! - восторженно сказала Пэнси. - Как долго я был в отключке? - спросил он. - Несколько часов, - ответила Су: «Медики нам сказали, что ты скоро очнешься». - Мы принесли тебе твой трофей, - прокомментировала Сьюзен, протягивая огромный золотой кубок с золотым дуэлянтом на нем. Трофей был настолько велик, что и ей, и Габриель пришлось нести его, причем Габриель не волновало, что она теперь видна, так как палатка была закрыта, и никто не мог ее видеть. - Лао уже проснулся? - спросил он. - Всего несколько минут назад, - подтвердила Су: «Я слышал его даже отсюда, и его отец был так зол, кричал на него на мандаринском, ругался, как пьяный китайский моряк, что-то о том, что он опозорил семью и был неудачником, и тому подобное. Ты его так избил, что он, наверное, никогда не сможет оправиться». Су, казалось, смотрела на него так, словно он был ее героем. Продолжая наслаждаться своей нелегкой победой, он продолжал оживленно болтать с девушками, пока не появился мэр Атлантиды с главой Всемирной дуэльной ассоциации, а за ним несколько членов городского совета Атлантиды. - Мои поздравления вам, мистер Поттер, это была интересная дуэль, - сказал глава дуэльной ассоциации, протягивая руку, которую Гарри пожал. Гарри узнал в нем мистера Голдберга, а мэра звали Мэр Глумфиш, и, как у всех атлантийцев, у него был зеленый оттенок кожи, хотя он был немного толще, чем средний атлантиец, больше похож на своего дядю Вернона, и у него были русые усы. Это сочетание выглядело так же ужасающе, как можно себе представить. - Вы не присутствовали при произнесении речи, чтобы мы могли спросить вас, поэтому мы решили позволить вам выбрать то, что вы хотели бы записать на табличке у основания вашего трофея, - объявил мэр Глумфиш. Гарри усмехнулся, он уже многое обдумал. «Прежде всего, я хотел бы, чтобы этот трофей навсегда остался на городской площади Атлантиса». - Гарри, ты уверен? - недоверчиво спросила Пэнси, - Зачем отказываться от такого прекрасного трофея? - Я уверен, что один из нас выиграет еще один в следующем году, - заявил он, чувствуя себя в этот момент довольно уверенно, ведь он только что выиграл. - Для меня было бы честью обладать таким трофеем, - согласился мэр: «Я рад, что Атлантида произвела на вас такое впечатление, что вы охотно отдали нам свой трофей». Он усмехнулся в ответ и сказал: «Я бы хотел, чтобы на нем было написано: "Это для всех угнетенных рабов и слуг в этом городе. Свобода придет"». Мэр предсказуемо покраснел при этих словах, но Поулти за его спиной теперь ухмылялся. - Я не уверен, что это можно сделать, мистер Поттер, - неубедительно ответил Глумфиш. - Я считаю, что у меня есть последнее слово в том, что может быть записано на трофей, поскольку вы не имеете на это юрисдикции, - заметил Голдберг: «Поскольку он выиграл его честно и справедливо, он имеет право решать, что он хочет на нем написать. Однако, оставите ли вы его на городской площади или нет, зависит от вас». - Поскольку вы не желаете принимать мой великодушный дар, - предположил Гарри, - я полагаю, что оставлю его мистеру Поулти. Мистер Поулти, не могли бы вы найти применение этому трофею? - Конечно, могу, мистер Поттер, - сказал Поулти, стараясь не рассмеяться. Куда бы Поулти ни планировал отнести его, он надеялся, что это будет хорошое место. Голдберг поднял свою палочку и выгравировал на табличке в нижней части трофея его слова. После того, как все ушли, он получил множество укоризненных взглядов от Глумфиша и большинства членов городского совета, но улыбки от Голдберга и Поулти, который ушел последним. Держа огромный трофей как можно бережнее, он сказал им: «Я отдам его русалкам, чтобы они поместили его в своих рабских помещениях. Они должны держать его в безопасности и подальше от городского совета или кого-либо еще, пока они рассматривают его. Я полагаю, что они будут очень дорожить им». - Вы думаете, это была плохая идея? - спросил Гарри. - Вовсе нет, хотя вы, конечно, оставили городской совет недовольным, - Поулти признался: «Я бы посоветовал вам не возвращаться в Атлантиду в ближайшем будущем». - Не вернемся, - легко пообещал Гарри: «Хотя, как только я стану достаточно взрослым, я посмотрю, что можно сделать, чтобы оказать давление на Международную конфедерацию волшебников по поводу рабства и прав русалок здесь. Хотя на самом деле это была идея Сьюзен». Он посмотрел на рыжеволосую девушку. - Тем не менее, именно ты придумала идею с трофеем, так что, по крайней мере, это твоя заслуга, - ответила Сьюзен. - Если я или Сьюзен не сделаем что-то, кто это сделает? - спросил он, - И я просто не могу оставить это на усмотрение Сьюзен, которая, без сомнения, все равно это сделает. - Конечно, я сделаю! - ответила Сьюзен, - Когда дело касается несправедливости, сначала Британия, потом весь мир! Понимая решимость Сьюзен, он решил не осуждать ее довольно смелое заявление. - Надеюсь, однажды это окажется правдой, - с тоской сказал Поулти. DUELDUELDUELDUEL Все они предпочли покинуть Атлантиду, чтобы не задерживаться здесь дольше положенного, и быстро покинули город, оставив Габриэль и Флер, особенно благодарных за окончание их очень нежелательного пребывания и отсутствие надоедливых ошейников на их шеях. Добравшись, наконец, домой, Гарри снова был измотан и сразу же лег в постель, но как только он улегся спать, раздался стук в дверь, и кто-то вошел в его комнату, закрыв за собой дверь. - Гарри, ты еще не спишь? - спросил голос Су. - Да, но с трудом, - ответил он. Она не стала ждать, пока он включит свет, а села на его кровать, все еще окутанную чернотой. - Ты знаешь, это было бы очень трудно объяснить, если бы кто-то нашел нас вот так в темноте, -признался он, заставив ее рассмеяться. - Если бы нашли, я бы просто зацеловала тебя до потери сознания, - сказала она полушутя, прежде чем ее тон стал более серьезным: «Мне действительно нужно поговорить с тобой о том, что я тебе уже говорила». Он тут же застыл, точно зная, что она имеет в виду. «Мне так жаль, Су, я...» попытался сказать он. - Все в порядке, Гарри, я понимаю, - она призналась: «Ты просто не испытываешь ко мне таких сильных чувств, я права?» Он кивнул, прежде чем понял, что она не может его видеть. «Я люблю тебя, Су, просто я не уверен, что влюблен в тебя» ответил он. - Я догадалась, - Она ответила: «Я просто не хочу, чтобы потом между нами была неловкость». - Так могу ли я спросить, любишь ли ты меня, или ты действительно любишь меня? - спросил он. - Скорее, я действительно люблю тебя, - Она снова призналась: «Я не хотела чувствовать это так скоро, но я просто не могла ничего с собой поделать. Я люблю тебя, и я не думаю, что это когда-нибудь изменится, более того, я думаю, что это только усилится». - Это совершенно нормально, - сказал он, испытывая облегчение от того, что знает все это: «Я просто беспокоился о том, что ты почувствовала, когда поняла, что я еще не разделяю таких же чувств». - Я и сама очень волновалась, но, к счастью, Амелия помогла мне во всем разобраться, - ответила она. - Что ж, я рад, что мы смогли все уладить, - сказал он. - Я тоже, - ответила она, - Я просто не смогу вынести, если ты будешь обижаться на меня. - Я никогда не сделаю этого, Су, - сказал он ей, - Может быть, я и не влюблен в тебя, но я очень надеюсь, что когда-нибудь полюблю. - Я люблю тебя, Гарри, - она призналась снова, теперь, казалось, это значило еще больше: «Могу я получить твое разрешение, чтобы показать, как сильно я тебя люблю?» - Конечно... - ответил он, хотя и не совсем понимая, что она имеет в виду. Сквозь черноту она нашла его губы своими и начала целовать его, и вместо обычных быстрых поцелуев, которые он обычно получал от девочек, или даже несколько более долгих поцелуев, которые иногда дарила ему Флер, этот поцелуй был томительным, долгим и продолжительным, поскольку она не спеша исследовала его губы, вызывая новый, более долгий всплеск наслаждения. Некоторые мальчики из его года назвали бы это поцелуем, и на самом деле поцелуи длились дольше, чем это осознание, поскольку он позволил себе поцеловать ее в ответ, обнаружив, как сильно ему это нравится. И все же, независимо от того, прошла ли минута или несколько лет, Су, наконец, закончила целовать его, оставив обоих бездыханными, так что они были вынуждены сделать паузу, чтобы вдохнуть воздух. - Это было... действительно что-то, - признался он. - Да, - ответила она, задыхаясь. Она встала, чтобы уйти, но прежде чем открыть дверь, сказала: «Я люблю тебя, мой чемпион». Ему не очень нравились прозвища, но после такого поцелуя он не жаловался. Она открыла дверь и ушла, оставив его снова переживать воспоминания, пока он засыпал.