Бракованный дуэт

Такое ощущение, что для них было естественным – сидеть вот так в объятиях друг друга, щупая и становясь всё ближе. Обычно на такие нежности у них не было времени, но сейчас все чувства, будто спрятанные и глубоко зарытые ранее, вышли наружу. Райнер переместил ладонь со спины Бертольда на шею, мягко проведя вверх-вниз, как бы успокаивая, давая понять, что он рядом и никуда не денется. С того момента, как он увидел Гувера таким хрупким, надломленным, даже болезненно нежным, что-то в Брауне очнулось; что-то новое, что раньше показывать не считали нужным. В глубине души Райнер всегда был заботливым и нежным по отношению к этому "малому", но не думал, что это нуждается в какой-то демонстрации. А тут… Вопрос о поцелуе застал Бронированного врасплох. К чему бы он? Грешным делом Райнер подумал, что Гуверу это могло стать интересно в его собственных целях, но… Нет, это было невозможно. - Ну… А к чему ты спрашиваешь? Практики что ли не хватает? Ответ «да» мог показать Райнера крутым. «Нет» выставить его несмышленым девственником. А тут все нейтрально. Хотя вопрос про практику, конечно… К чёрту! Всё как надо. Да, точно как надо. Даже дикое животное может принять ласку, только нужно подождать, пока привыкнет и перестанет бояться руки, которая к нему тянется. Когда прикосновение состоялось - становится уже не так страшно. Дальше - проще. Дальше - больше. Бертольд заметно приосанился, когда касание руки обнимавшего переместилось на шею. Несмотря на интимность такого жеста, парень больше не дрожал, а принимал поглаживание с выражением облегчения в глазах. "Снова спасаешь меня..." Продолжись мысль дальше, она бы завела юношу не туда. А глаза на мокром месте сегодня уже побывали. Достаточно. - Ты так приятно прикасаешься, я бы удивился, если бы за таким не последовал поцелуй. - Ах, ты, Гувер, мягкотелый простак, выложил всё как на духу, по этой фразе сразу стало видно, что Бертольд видел в Брауне пример для подражания. Ведь успешные люди не могут испытывать дефицит внимания от девушек. А для Бертольда - Райнер был успешным. Поэтому на него хотелось равняться. - Я...Даже не представляю, как могу сблизиться с кем-то, а уж о поцелуе и подумать страшно. Вот и спросил тебя. - "Ты ведь мне всегда помогал..." пронеслось в голове Гувера ненавязчивым фоном. - Как ты ведешь их к этому, Райнер? Спросить о сценарии, который попробует повторить при случае - неплохой ход. А что, все как на тренировках. Должно быть не страшнее чем новый приём впервые исполнять. Зная, что скорее всего упрёшься щекой в землю, когда столкнёшься с первой же ошибкой. По крайней мере Бертольж себя так обнадёживал, проводя параллель с тем, что ему куда привычнее, чем налаживание личной жизни. Обстановка была не из самых привычных, зато впервые - настолько уютной для таких разговоров. Вопрос заставил Райнера ниспасть осадком. Да, конечно, они обсуждали девушек, он знал, что Бертольд чувствовал к Энни – и снова где-то на уровне груди закололо ревностью – , но сейчас это было не просто обычное обсуждение. Они были в объятиях друг друга в интимной обстановке, как будто не в корпусе Отряда находились, а где-то на вечеринке, и вышли потолковать в уединении. «Как я веду к этому девушек… Да я-то, блять, откуда знаю?». – Ну… Гм… Я тоже не эксперт и не последняя инстанция. Но знаю только то, что в этих вопросах… - Рука Брауна скользнула к кисти Бертольда и накрыла её, нежно и осторожно, как будто так и должно было быть. – … не надо спешить. Располагать к себе нужно медленно, осторожно, как будто читаешь книгу – перелистывать сразу к концу никогда не было для меня интересно. Ты сближаешься с ни… ней, и, если получаешь сигнал о взаимности, – Райнер чуть сильнее прижал друга к себе за шею, - уже можно и переходить в «наступление». Неясно, хотел ли Браун это признавать, но в наступление перешёл уже он сам. В области сердца так и ныло от рвения перейти к атаке – он чувствовал необходимость этого шага всем телом: висками, низом живота, пульсирующей головой. Не теряя ни минуты, Райнер приблизился одним стремительным движением и… остановился в миллиметре от губ Бертольда. Собрав воедино все оставшиеся частички разума, он прошептал: – А потом можно и сделать первый важный шаг… «Только не оттолкни. Только не оттолкни меня. Я сам отстранюсь, но только не ты». Произносимые Райнером слова, казалось, сперва впитывались немного шире обычного раскрытыми глазами, только потом уже становились услышанными. Это выражение лица, когда Гувер слушал что-то важное, было неизменным, что на плацу, что здесь. Нелепо внимательное и слегка потерянное, но сосредоточенное одновременно. Где-то Бертольд это слышал. Про книги. Кажется, от Марко, его тогда ещё знатно Конни обсмеял, что он не по-солдатски мягок в выражениях да ещё и не стесняется о чтении говорить. У них это было не в почёте; других по-настоящему Важных дел было полно. Но слышать подобное от Райнера было...неловко? Брюнет почувствовал, как товарищ сошёл речью будто до его уровня, слова стали мягче, пропал мат, а интонация поменялась на вкрадчивую, как при его "Я рядом". Это подкупило. Чувствовалось, что Райнеру неловко, но он старается не отвернуться от того, что волновало Гувера. Губы Берта тронула легкая улыбка. - Я понял. Он чувствовал, как крепко держали шею пальцы друга, даже немного наклонился под широкой пятернёй, становясь ближе, чем Райнеру хотелось быть. - Можно... - Заглянув в глаза товарища, Бертольд не спрашивал, скорее произнёс, предупреждая. После лицо стало ближе некуда. Сначала соприкоснулись губы, затем сбоку к носу Райнера прислонился своим Гувер. Это было не похоже на поцелуй. С таким же успехом можно было прислониться лбом к плечу, только произошло это соприкосновение двумя лицами, а не другими частями тела. От сжавшего сердце волнения Гувер вывернул кисть из прикосновения Брауна, сжимая пальцами его большой, от указательного до мизинца пряча свою ладонь поглубже в его собственную. Страшно. Очень страшно. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. – Ты снова… Договорить ему уже не дали – нежные губы Бертольда накрыли его собственные, словно повторяя то, что до этого было показано. Хорошо же он учился! Даже слишком хорошо. Райнер чувствовал, как вся злость и даже некая обида уходили с каждым касанием губ. В конце концов, ведь если что-то помогает почувствовать себя лучше, так почему бы и нет?