Трубелекабрь.

Они как будто доминировали поочереди, некоторые фразы или действия выбивали одного из них из колеи, тогда другой перехватывал контроль над ним и они как будто менялись местами, но не хотели уступать другу другу. Пару недель назад, когда сразу после секса Кондратий заявил, что ему вообще-то не очень нравилось, но обламывать Серёжу в процессе не хотелось, сначала им обоим было неловко, а потом они извинились друг перед другом, и Трубецкой стал шутить в духе "бля, прикинь я тебе кулак в жопу засуну, а ты скажешь о том, что тебе было больно только через два года. Давай что-ли заранее обсуждать, молчун". И несмотря на то, что Рылеев живёт не два дня и понимает, что разговаривать на такие темы нужно, но вы вот сами попробуйте обсудить секс с партнёром, когда вы до этого никогда это не делали, а при одной мысли об этом сгораете от смущения. На словах это легко, а на деле? Сложно! Поэтому сейчас, переборов на самом деле внешне не свойственную вечно разгорячённому и смелому Кондратию неловкость, перед тем как перейти непосредственно к сексу, они провели около получаса за обсуждением деталей и своих желаний, споря, кто будет вести, кто кого трахнет и подобное, сгорая от нетерпения. И в этом было много ребячества. А ещё в этом было много их характеров, было много именно их вайба, и их обоих это заводило в примерно равной степени. И Трубецкой, в какой-то момент начавший кидать на Рылеева и его руки быстрые голодные взгляды, просто притянул Кондратия к себе, оборвав того на полуслове, и стал жадно целовать, спустя несколько секунд опомнившись и хрипло спросив "можно?", но это как будто неожиданно стало лишним и как будто спрашивать никого ни о чём уже не нужно, все итак всё понимают и чувствуют. Кондратий кивнул и сам повалил Сергея на диван, обхватывая его руками и ногами. Он целовал жадно лицо, ключицы, шею, цеплялся за волосы и несмотря на то, что он очень, ОЧЕНЬ прыткий и возбуждённый, очень активный и непредсказуемый и потерять с ним контроль над ситуацией очень легко, но сейчас Сергей, проявив почти невозможную во время близости с Кондратием стойкость, прогнулся в пояснице, поддаваясь ласкам (чтобы обмануть Кондратия и дать ему видимость того, что да, ты ведёшь, так уж и быть, сдаюсь), но потом резко взял с пола верёвку, которую сам же и положил туда некоторое время назад для... В общем, нужно было. И он перехватил запястья литератора, одно из них нежно поцеловал и потёрся носом, на другом слегка прикусил кожу, а после стал их связывать, игриво глядя в сейчас почти черные и очень удивленно-игривые глаза Рылеева. - Блять... - прошептал тот на выдохе и набросился на Сергея с новым жадным поцелуем, мешая завязывать узел. - Так, нет... А может, за спину руки заведёшь? Так больше толкУ-у-мм... - Кондратий (не)случайно задел своим коленом внутреннюю часть бедра Трубецкого, которая была очень близка к его члену и очень чувствительна, чем вызвал у того резкий стон и заставил чуть выгнуться. Но он как бы нехотя всё же завел свои руки назад, когда Серёжа спустя несколько секунд пришёл в себя, развязал узел, после сразу же начал нетерпеливо завязывать снова, смотря в глаза Рылеева, в которых сейчас можно было увидеть печатными буквами написанное значение слова "бесстыдство", как будто вставка из Википедии. На самом деле весь он сейчас был как описание бесстыдства из Википедии. Рылеев демонстративно широко раздвигал ноги и ёрзал, обжигал своим сбитым дыханием ухо Сергея, а когда Трубецкой закончил с узлом, он и вовсе сполз на пол и встал перед ним на колени. Сразу же провел носом по коленке и прикусил ткань джинс чуть-чуть выше, снизу-вверх хитро посмотрел в голубые глаза напротив. А Трубецкой как будто уже и не дышал, зрачок почти затопил радужку, а может это от освещения так казалось. Но в глазах у него было полно покорности и благодарности, он чувствовал, что схватку выигрывает Рылеев и что никакие верёвки ему не нужны, он не может сейчас доминировать над человеком и связывать ему руки, когда тот на него т а к смотрит. - Хочешь, я отсосу тебе? /Блятьблятьблятьблятьблять/ В ответ только неловкий кивок. И Трубецкой понял, что только что проиграл, когда Рылеев, увидев, как теряется взгляд напротив, подполз к тумбе около дивана, зацепился веревкой за ручку одного из ящиков, стянул её (спасибо Сергею, который не стал крепко связывать). Его руки потянулись к ширинке чужих джинс, молния издала громкий звук, а чужое "нет" и игриво укушенное запястье, когда Сергей попытался подтянуться к своему члену, чтобы провести по нему хотя бы пару раз, отрезвило и дало понять, что да, он точно проиграл.